Туризм, стратегический сектор экономики Узбекистана, сильнее всех других пострадал от коронакризиса. В 2019 году отрасль достигла наивысших показателей за всю свою историю, а Узбекистан, по оценке Всемирной туристской организации при ООН, оказался в пятерке стран с наиболее динамично развивающейся туристической отраслью. COVID-19 прервал стремительный подъем узбекского туризма. Но инвестиции в этом секторе не прекращались даже в самые сложные месяцы пандемии, сообщает Kursiv.kz.
Туристический сектор Узбекистана демонстрирует взрывной рост с 2018 года. После упрощения визового режима и введения электронных виз самый явный показатель – посещаемость республики иностранными туристами – увеличился более чем в четыре раза в сравнении с цифрами 2016 года, а в 2019-м отрасль установила новое достижение – 6,7 млн туристов.
2020 год тоже обещал стать рекордным – Узбекистан планировал принять 7,5 млн туристов. Пандемия перечеркнула эти планы, а туристическим итогом года стало четырехкратное падение показателей отрасли и всего 1,5 млн человек, посетивших страну. Причем 1,2 млн туристов побывали в Узбекистане до объявления карантина.
По данным Министерства туризма и спорта РУз, большая часть иностранных туристов, побывавших в Узбекистане в 2020 году, – жители стран Центральной Азии. До прошлого года лидерами по посещаемости РУз были граждане Казахстана, однако в 2020 году чаще всего в республику приезжали кыргызстанцы (33,8%), доля казахстанцев составила 28,2%. Как минимум каждый пятый турист был из Таджикистана (22,4%), доля граждан России и Туркменистана составила 5,4 и 4% соответственно.
Из стран дальнего зарубежья Узбекистан чаще всего в 2020 году посещали подданные Турции – 1,4% от общего турпотока, Китая (0,5%), Южной Кореи (0,4%), Индии (0,3%) и Украины (0,2%).
Койко-места пошли в рост
Наплыв гостей в доковидные годы проявил проблемные зоны туристической отрасли Узбекистана. Главная – нехватка средств размещения. В начале 2020 года, по данным Министерства туризма и спорта РУз, в стране насчитывалось 1,2 тыс. объектов инфраструктуры гостеприимства. Общий номерной фонд был равен 26,1 тыс. и рассчитан на 54,8 тыс. койко-мест.
Появлению новых объектов размещения в республике способствовала программа субсидирования строительства отелей, стартовавшая в 2019 году и рассчитанная до конца 2023 года.
Государство покрывает расходы застройщиков в размере 40 млн сумов ($4,6 тыс.) за один номер для трехзвездочных гостиниц и 65 млн сумов ($7,6 тыс.) за номер в «четырех звездах».
Для увеличения числа высококлассных гостиниц мировых брендов из бюджета республики выделяется финансирование роялти организаций в следующем объеме: первые 50 гостиниц категории 3 звезды – ежегодно в эквиваленте по $200 за номер и первые 30 четырехзвездочных отелей по $400 за номер каждый год.
В октябре 2020 года кабмин РУз утвердил меры поддержки туристического бизнеса в период пандемии. В частности, предусмотрено возмещение процентных расходов по кредитам, превышающим основную ставку Центробанка, но не более 10 %. Субсидирование также распространяется на займы для строительства средств размещения, приведение объектов в соответствие новым санитарно-гигиеническим нормам, пополнение оборотных средств в размере до 1 млрд. сумов ($95 тыс.).
Всего же для поддержки предпринимателей отрасли были учреждены 56 видов различных льгот и преференций.
До 2025 года количество гостиниц в стране должно вырасти до 2,4 тыс., а номерной фонд – увеличиться до 64 тыс.
Власти также упростили порядок и требования к получению лицензии на данный вид деятельности. В результате в стране резко выросло число гостевых домов и хостелов, которые помогли принять в 2019 году рекордный поток туристов.
Перерыв на пользу
Возникшую из-за пандемии паузу бизнес и власть активно использовали для развития туристической инфраструктуры. В популярных среди гостей регионах открылись крупные гостиничные комплексы, другие объекты размещения и досуга туристов, номерной фонд Узбекистана в 2020 году увеличился на 3 тыс.
В стране на стадии завершения находятся 86 гостиниц, среди которых Hempton by Hilton в Ташкенте, а также японские и европейские бренды, начато строительство Hyatt Regency в Бухаре заявил вице-премьер правительства РУз, министр туризма и спорта Азиз Абдухакимов. Он добавил, что только в Ташкенте необходимо построить около 10–15 отелей вместимостью 120–150 номеров каждый.
По данным Всемирного совета по туризму и путешествиям, в 2019 году доля туризма в ВВП страны составила 2,5%, а общий вклад в ВВП – $ 1,3 млрд.
Модернизация туристического сектора в республике проходит в рамках принятой президентом Шавкатом Мирзиёевым «Концепции развития сферы туризма в Узбекистане на 2019–2025 годы». Программа предусматривает увеличение к 2025 году доли туриндустрии в ВВП республики до 5%, объема экспорта туризма – до $2,1 млрд, рост числа туристов – до 9 млн, из которых 2 млн – граждане дальнего зарубежья.
Для увеличения экспорта туризма Узбекистану необходимо продвигать свой туристический бренд в приоритетных странах, уверен директор по развитию цифрового туризма АО «Русатом инфраструктурные решения» Андрей Сулейков.
«Нужно делать путешествие в Узбекистан модным», – говорит он.
По мнению Сулейкова, туристическая привлекательность республики строится на сочетании нескольких факторов: безопасность, древняя история и культура, простые логистика и процедура получения виз.
Сооснователь узбекской компании Art Hostel Group Павел Вольф полагает, что, несмотря на невысокие внутренние цены, республика не входит в список дешевых стран для путешествий.
«Из-за того что авиаперелеты к нам довольно дорогие, как и туры, нас не будут выбирать как дешевое направление. Нашей страной интересуются люди, которым интересно что-то новое, или те, кто любит историю Центральной Азии», – отметил он.
Данные aviasales.uz показывают, что в 2020 году полет экономклассом из России в Узбекистан в марте мог обойтись в среднем в $200, цена авиабилета из Казахстана «туда и обратно» год назад также была в районе $200. Сейчас стоимость перелета из Алматы в Ташкент составляет около $100. Из Турции в Узбекистан в 2020 году можно было долететь за $250, а сейчас полет обойдется в $360 в один конец.
По мнению сооснователя Igmar Apart Hotel Марины Тен, странам развивающегося туристического рынка, к которым относится и Узбекистан, нужно понимать, что отрасль вернется к уровню 2019 года только через несколько лет.
«У нас нет моря, известных достопримечательностей, за которыми едут туристы. Конечно, есть историческая архитектура и национальная кухня, но этого недостаточно для быстрого восстановления. На помощь туризму нужно привлекать лоукостеров с их недорогими авиабилетами. Узбекистан – это страна, в которую приезжают люди с небольшим достатком, и для их возвращения нужно либерализовать авиасообщение», – отметила отельер.
Ставка на своих
Из-за ограничений, вызванных пандемией, Узбекистан сосредоточился на развитии внутреннего туризма. С 2016 по 2019 год число граждан, путешествующих по республике, постоянно росло, перед пандемией эта цифра достигла 14,7 млн человек.
«Многие могут себе позволить индивидуальную поездку в Самарканд, купить билеты на поезд или поехать на машине. Средний бюджет для туриста-одиночки – 100–200 тыс. сумов ($10–20. – «Курсив»). В стране большое население, и это хороший потенциал для развития внутреннего туризма», – заявил Павел Вольф.
«У нас один из сегментов – экотуризм, и могу сказать, что количество участников однодневных походов стало выше в два раза. Может, это связано с тем, что люди засиделись дома или у них не было выбора. Но количество путешествующих по стране и участвующих в сложных поездках стало выше», – отметил основатель туристического сообщества «Таинственный Узбекистан» Шароф Эгамбердиев.
С 1 марта 2021 года в Узбекистане начал действовать внутренний туристический сбор в размере 0,4% – 980 сумов ($0,09) от базовой суммы расчета за каждый день пребывания в гостиницах. Сбор не входит в налоговую базу проживания, а все собранные средства направят на поддержку внутреннего туризма и предпринимателей.
В то же время указом президента была утверждена система скидок для локальных путешественников. Так, авиабилеты будут продаваться с дисконтом 25%, а если его приобрести через туроператоров, то можно получить дополнительную скидку в 15%. Похожая система будет действовать и на поездах – скидка в 15% при покупке билета через туроператора и дополнительный дисконт 10% на гостиничные услуги. Итого турист сможет сэкономить до 50% расходов на поездку. Данная система господдержки уже начала действовать в республике.
Для поддержки туристического бизнеса в период кризиса правительство утвердило порядок предоставления льгот и субсидий. Предприниматели были освобождены от уплаты земельного налога и налога на имущество. Налог на прибыль снижен на 50%, а социальные выплаты с 12 до 1%. Также было приостановлено погашение кредитов, а часть процентов по ним была возмещена из государственных средств.
Инвестиционный потенциал
Повышенное внимание к туристическому сектору Узбекистана сегодня проявляют зарубежные инвесторы. Согласно инвестиционной программе на 2020–2022 годы, в отрасль планируется привлечь $904,6 млн, из которых $885 млн пойдут на новое строительство. В качестве инвестиционных преимуществ республики Агентство по привлечению иностранных инвестиций отмечает безопасность, более 9 тыс. достопримечательностей, свободные туристические и экономические зоны и улучшение текущего законодательства в сфере туризма.
Активность на этом рынке проявляют инвесторы из Индии, Китая и Турции, которые планируют возведение ряда объектов инфраструктуры гостеприимства и досуга гостей.
Зарубежный бизнес участвует и в приватизации туристических госактивов. Так, 80,1% доли гостиницы «Узбекистан» за $23,2 млн приобрела сингапурская компания Bashan Investment Group PTE LTD, а здание гостиницы «Чорсу» за $17 млн купила инвестиционная компания из ОАЭ Ittihad International Investment LLC. Также планируется приватизация Hyatt Regency Tashkent за $110 млн из средств инвестфонда The Abu Dhabi Uzbek Fund.
Наибольший интерес зарубежные инвесторы проявляют к столице Узбекистана. В 2020–2022 годах в Ташкенте планируют реализовать 14 проектов в сфере туризма общей стоимостью $429,5 млн. В июне прошлого года японская H.I.S. Holdings начала строительство гостиницы за $13 млн. Сдача объекта намечена на конец 2021 года. В декабре 2020 года в столице открылся первый отель сети Marriott стоимостью $10 млн.
До 2023 года в столице планируется реализовать 90 проектов, из них 66 – гостиницы на 3596 номеров и 7050 мест, 12 торгово-развлекательных центров, девять парков и три центра ремесленников....
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана