Сайт работает в тестовом режиме!
02 Сентябрь, 2026   |   20 Раби аль-авваль, 1448

город Ташкент
Фаджр
04:27
Шурук
05:50
Зухр
12:23
Аср
17:00
Магриб
18:59
Иша
20:17
Bismillah
02 Сентябрь, 2026, 20 Раби аль-авваль, 1448

Глава ИСМИ: Межафганские переговоры не должны стать упущенным шансом на мир

22.10.2020   6150   15 min.
Глава ИСМИ: Межафганские переговоры не должны стать упущенным шансом на мир

Узбекистан поддерживает мирный процесс в Афганистане и готов предоставить площадку в Самарканде для проведения прямых межафганских переговоров. В Ташкенте рассматривают Афганистан как страну возможностей. Начавшийся мирный процесс позволяет говорить о восстановлении Афганистана как моста между Южной и Центральной Азией. О новом узбекском подходе к афганской проблематике рассказал порталу «Афганистан.Ру» директор Института стратегических и межрегиональных исследований при президенте Республики Узбекистан Элдор Арипов.
Афганистан.Ру: Наблюдатели считают, что после избрания Шавката Мирзиеёва президентом Узбекистана, политика Ташкента в отношение Афганистана кардинально изменилась. В чем заключается новая афганская линия Ташкента?
Э.А.: Новая афганская политика Ташкента напрямую связана с курсом президента Шавката Мирзиёева по трансформации Центральной Азии в «зону стабильности и устойчивого развития». Важным элементом обозначенной стратегии стал новый взгляд на Афганистан. Узбекистан теперь не отгораживается от него, как прежде, а рассматривает эту страну как органическую, неотъемлемую часть всей Центральной Азии.
При этом, мы исходим из позиции, что безопасность неделима и ее можно обеспечить лишь совместными усилиями. В этой связи, Мирзиёев справедливо отмечал, «безопасность Афганистана – это безопасность Узбекистана».
Суть нового подхода также очень четко отражает призыв узбекского президента перестать воспринимать эту страну исключительно как источник угрозы, а начать смотреть на Афганистан с точки зрения возможностей. Этот призыв получил широкую международную поддержку, и позволил по-новому взглянуть на Афганистан. Теперь имеется общее понимание важности вовлечения этой страны в региональные экономические процессы.
Особенность политики Шавката Мирзиёева также в том, что он не просто фокусируется на вопросах войны и мира, а смотрит вперед, на долгосрочную перспективу. При этом, он ориентируется на стратегические возможности, которые открываются сегодня с движением Афганистана к миру.
Поэтому сегодня Ташкент активно развивает политические, торгово-экономические и культурно-гуманитарные связи с Кабулом. Мы воспринимаем стабильность Афганистана как безопасность нашей страны, залог стабильности и процветания всего обширного региона.
Афганистан.Ру: О каких позитивных моментах за последнее время в рамках узбекско-афганских отношений можно говорить?
Э.А.: В узбекско-афганских связях действительно был совершен «системный рывок» вперед по многим направлениям.
В первую очередь, в деле урегулирования афганского конфликта была открыта принципиально новая страница. Пример этому – Ташкентская конференция по Афганистану, проведенная по инициативе главы Узбекистана. Именно она позволила придать «мощный толчок» активизации усилий всего мирового сообщества по скорейшему достижению мира и стабильности в Афганистане. Конференция также заложила основу для организации прямых переговоров с Движением «Талибан» (запрещено в РФ), а в последующем и межафганского диалога.
Колоссальный прорыв сделан в торгово-экономической сфере. Положительная динамика взаимной торговли Узбекистана с Кабулом наблюдается даже в условиях пандемии. Мы не стали закрываться, и граница с Афганистаном в этом году оставалась открытой для всех транспортных грузовых перевозок. Благодаря этому, за первое полугодие 2020 г. уровень товарооборота с Афганистаном вырос на 24%. На 51% увеличились ж/д перевозки.
При этом наблюдается не только активизация динамики двусторонней торговли, но и значительное расширение ее структуры за счет включения совершенно новой номенклатуры товаров. Примечательно, что растет не только экспорт узбекских товаров, но и афганский импорт. В прошлом году он вырос в 5 раз по сравнению с 2015 годом. Это, несомненно, является важным подспорьем для афганской экономики.

Важный вклад в расширение торговли внес Международный логистический центр «Термез-Карго». Этот крупный логистический терминал, расположенный в Сурхандарьинской области в непосредственной близости с афганской границей, облегчает проведение экспортно-импортных и транзитных грузопотоков между двумя странами.
Наращивается взаимодействие в энергетической сфере, что является ключевым фактором в деле социально-экономического восстановления Афганистана. По сравнению с 2002 г. объем поставок электроэнергии в эту страну увеличился в 30 раз.
Начато строительство ЛЭП «Сурхан – Пули-Хумри». Запуск этой ЛЭП внесет вклад в решение острейшей проблемы Афганистана – дефицита энергии. Ее пропускная способность в день составит 24 млн. кВТ/ч (в год – до 6 млрд. кВт/ч), что позволит увеличить поставки электроэнергии в Афганистан на 4 млрд. кВт/ч и обслуживать 10 млн. домохозяйств в день.
На качественно новый уровень вышло сотрудничество в сфере образования. В январе 2018 г. в Термезе был открыт Образовательный центр, где афганская молодежь может получить знания по 17 направлениям высшего и 16 – среднего специального, профессионального образования.
С сентября 2019 г. в Центре обучаются 172 студента, еще около 100 афганских студентов уже окончили обучение в 2019 г. Сегодня некоторые из них работают в парламенте, министерствах Афганистана, ведут самостоятельный бизнес.
Афганистан.Ру: Какие перспективы открываются для Узбекистана и Центральной Азии, после установления мира в Афганистане?
Э.А.: Несомненно, урегулирование ситуации в Афганистане окажет огромное влияние на центральноазиатский регион. Мирный Афганистан открывает для всех новые, уникальные перспективы сотрудничества, которые принесут выгоду для всех.
Афганистан.Ру: В чем выгода от сотрудничества с Афганистаном?
Э.А.: Прежде всего в новых стратегических возможностях. Объективно, Афганистан – это связующий мост для Центральной Азии и Южной Азии. Так было на протяжении многих столетий, через эту территорию непрерывно шли потоки людей, товаров.
К сожалению, в ХХ вв. Афганистан, по-сути, был превращен в буферное государство, оставленное за пределами регионального транспортного и энергетического развития. Сегодня имеются все предпосылки для того, чтобы реанимировать историческую роль этой страны в регионе.
Афганистан открывает прямой и кратчайший путь странам Центральной Азии к портам Индийского океана и Персидского залива, Индии и Пакистану. В свою очередь, через Афганистан государства Южной Азии получают доступ к рынкам СНГ, Европы и Китая.
Очевидно, что с укреплением региональной взаимосвязанности также будут формироваться благоприятные внутренние и внешние предпосылки для развития трансрегиональных торговых связей.
Стоит признать, что пока торговля на этом направлении далека от своего потенциала. Например, из-за отсутствия прямых транспортных коридоров, товарооборот Узбекистана с Индией и Пакистаном составляет лишь около 500 млн. долл. В то же время, рынок стран Южной Азии один из самых перспективных для Узбекистана и других стран Центральной Азии.
С совокупным населением в 1,9 млрд чел. (1/4 часть мирового) и ВВП 3,5 трлн. долл. Южная Азия – это самый быстро растущий регион мира (до 7,5% в год). К 2030 году по объему рынка потребления Индия может выйти на 3-е место в мире после США и КНР.
С учётом экспортного потенциала, у центральноазиатских производителей имеются все возможности успешно конкурировать на индийском и пакистанском рынках. Открытие дороги через Афганистан сможет сделать эту торговлю коммерчески выгодной.
К примеру, строительство железнодорожной линии от Мазари-Шарифа до Пешавара снизит в разы стоимость перевозки грузов. При этом выгоду получит не только Узбекистан. Это выгодно всем странам Центральной и Южной Азии, Ближнего и Среднего Востока.
Афганистан.Ру: В рамках ООН существует постоянно действующий орган, занимающийся Афганистаном и возглавляемый спецпредставителем генсека организации — UNAMA. Как Вы можете оценить деятельность данного органа, в полной ли мере он справляется со своими функциями?

Э.А.: UNAMA, конечно, внесла свой важный вклад в поддержку Афганистана на его пути к стабильности и миру. Миссия была образована в один из переломных моментов в истории Афганистана. Первоначальный мандат Миссии заключался в основном в поддержке Боннского соглашения, затем мандат продлевался и изменялся с учетом потребностей страны. Это говорит о ее востребованности.
Немаловажную роль UNAMA сыграла в демократических завоеваниях Афганистана последних лет. Прежде всего, имею ввиду активизацию гражданского общества, укрепление институтов государственной власти, продвижении основополагающих прав и свобод человека, особенно права женщин на образование.
В сентябре большинством голосов Совет Безопасности ООН продлил мандат UNAMA на следующий год.
Афганистан.Ру: В каких сферах Россия и Узбекистан могли бы сотрудничать по Афганистану?
Э.А.: Вопрос Афганистана традиционно в центре внимания Ташкента и Москвы, всегда присутствует в двусторонней повестке, в том числе в рамках межмидовских консультаций. Происходит регулярный обмен мнениями по вопросам поддержки мирного процесса, обеспечения безопасности, содействия восстановлению экономики Афганистана.
Интересы Узбекистана и России на афганском направлении совпадают. Ташкент также поддерживает «Московский формат» консультаций по Афганистану и приветствует усилия Российской Федерации по продвижению мирного процесса.
В свою очередь, Россия поддержала инициативу проведения Ташкентской конференции по Афганистану, российскую делегацию на этом Форуме возглавил глава МИД Сергей Лавров.
Важно сотрудничество в плане наполнения конкретным содержанием дорожной карты ШОС – Афганистан, принятой в июне 2019 г. Центральная и Южная Азия – это пространство ШОС. Активизация участия Контактной группы «ШОС–Афганистан» в решении афганской проблемы безусловно окажет позитивное влияние на мирный процесс.
Вопросы взаимодействия на афганском направлении также регулярно поднимаются на площадке СНГ.
Афганистан.Ру: Есть ли совместные росийско-узбекские проекты реализуемые в Афганистане?
Э.А.: Мы рассчитываем на активное сотрудничество с нашими российскими партнерами в реализации проектов по вовлечению Кабула в региональные экономические, транспортно-коммуникационные связи. Перспективным в этом плане может быть участие России в строительстве ж/д линий от Мазари-Шарифа к портам Индийского океана. Как уже отмечалось указанные коридоры открывают широкие возможности по расширению трансрегиональных связей в сфере торговли и экономики. Эти возможности могут быть также интересны и России, которая, несомненно, также заинтересована в наращивании сотрудничества на южноазиатском направлении.
Афганистан.Ру: Каковы Ваши оценки и прогнозы в отношении переговоров, начатых 12 сентября 2020 г. в Дохе между официальным Кабулом и «Талибаном»?
Э.А.: Начавшийся межафганский диалог – это реальный шаг вперед в решении затянувшегося на несколько поколений афганского конфликта. Впервые за 40 лет в Афганистане появился уникальный шанс положить конец многолетнему кровопролитию, предотвратить новые невинные жертвы. Самое главное, сейчас у миллионов афганских граждан появляется возможность вернуться к мирной жизни, наладить нормальный быт.
Конечно, в афганском вопросе еще не поставлена окончательная точка. Несомненно, впереди предстоит еще много работы, поскольку начавшиеся прямые переговоры – это не конец, а только начало пути к миру.
Сегодня как никогда важно, чтобы внутриафганский диалог завершился достижением действительно устойчивого и прочного мира, а не тактическим перемирием сторон.
Важно не допустить, чтобы начавшиеся инклюзивные межафганские переговоры стали очередным упущенным шансом на мир, примеров чего история Афганистана знает множество. Внимание к Исламской республике не должно снижаться, даже несмотря на возможный вывод иностранных войск.
Решающую роль в этом как раз может сыграть предложенное Шавкатом Мирзиёевым создание постояннодействующего Комитета ООН по Афганистану. На текущем этапе не может быть ничего важнее консолидации усилий мирового сообщества по всесторонней поддержке мирного процесса на общей площадке.

Очевидно, что в ситуации, когда более 75% госрасходов покрывается за счет доноров, а иностранная помощь составляет почти 50% госбюджета, оказание дальнейшей консолидированной международной поддержки Афганистана имеет ключевое значение для стабилизации ситуации и устойчивости всех мирных договоренностей.
Афганистан.Ру: Что это даст на практике?
Э.А.: Создание данного Комитета в качестве единой платформы в вопросах содействия Афганистану позволит:
– гарантировать, что проблема Афганистана будет оставаться в центре внимания мирового сообщества, в центре внимания ООН;
– выступать в роли площадки, на которой великие державы, и региональные игроки смогут вести диалог, необходимый для поддержания мира, недопущения интенсификации противостояния между внутриафганскими фракциями;
– обеспечивать обмен информацией по вопросам борьбы с терроризмом, поддержания региональной безопасности и стабильности;
– мобилизовать международные усилия по реализации крайне востребованных инфраструктурных и социально-экономических проектов развития в Афганистане. Принцип «от нестабильности и разрушений к миру и созиданию» должен стать действенной основой продвижения и достижения долгосрочного мира в этой стране.
Причем это площадка не призвана заменить или перечеркнуть уже имеющиеся платформы, например UNAMA. Наоборот она будет дополнять и восполнять деятельность Миссии для повышения эффективности международных усилий по содействию перехода Афганистана на мирные рельсы развития.
Афганистан.Ру: Существуют ли договоренности относительно проведения одного из раундов переговоров в Самарканде?
Э.А.: О готовности провести на территории Узбекистана прямые переговоры между правительством Афганистана и «Талибан» (движение запрещено в РФ) на любом этапе их развития президент Шавкат Мирзиёев заявлял еще на Ташкентской конференции. Позиция не изменилась, о чем недавно говорил и глава МИД Абдулазиз Камилов.
Идея организовать в Самарканде один из раундов межафганских переговоров о будущем страны кажется довольно перспективной, учитывая доверительные отношения Узбекистана со всеми представителями афганского общества.
Ташкенту доверяют. Доверяет и правительство Афганистана, и оппозиция. Потому что у Узбекистана нет камня за пазухой. Узбекистан не преследует узкокорыстные интересы. Наша главная цель – это мир. Наша главная цель – это безопасность и стабильность нашего общего региона.
Проведение подобной встречи в Самарканде могло бы также стать весьма символичным, поскольку речь идет о «священном для каждого мусульманина городе», где захоронен почитаемый во всем исламском мире ученый и богослов Имам аль-Бухари. Это может привнести «особый дух», укрепить благие намерения и помыслы сторон в процессе мирных переговоров.
Афганистан.Ру: Элдор Тахирович, Спасибо.
Беседовала Виктория Памфилова

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана

Статьи
Другие посты
Статьи

Американский исследователь: Определяющая роль Хадиджы (мир ей) в истории ислама

02.09.2026   161   9 min.
Американский исследователь: Определяющая роль Хадиджы (мир ей) в истории ислама

Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».

10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.

Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.

Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.

В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.

Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):

IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?

Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.

Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.

Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.

IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?

Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.

В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.

IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?

Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.

Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.

IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?

Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.

В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.

Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).

Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.

Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.

IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?

Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.

Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.

Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в IIIIV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.

На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.

Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.

IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?

В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.

Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.

Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).

Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.

И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана

Новости мира