Сайт работает в тестовом режиме!
03 Сентябрь, 2026   |   21 Раби аль-авваль, 1448

город Ташкент
Фаджр
04:29
Шурук
05:51
Зухр
12:22
Аср
16:59
Магриб
18:57
Иша
20:15
Bismillah
03 Сентябрь, 2026, 21 Раби аль-авваль, 1448

Узбекско-афганское соглашение в сфере электроэнергетики направлено на достижение долгосрочных интересов и стратегических целей двух стран и всего региона

03.09.2020   3203   9 min.
Узбекско-афганское соглашение в сфере электроэнергетики направлено на достижение долгосрочных интересов и стратегических целей двух стран и всего региона

28-29 августа Узбекистан посетила делегация Исламской Республики Афганистан во главе с министром иностранных дел Мохаммадом Ханифом Атмаром. В рамках визита состоялись интенсивные переговоры в министерствах иностранных дел, инвестиций и внешней торговли и других ведомствах Узбекистана, в ходе которых обсуждены состояние и перспективы развития двустороннего сотрудничества в политической, торгово-экономической, энергетической, транспортно-коммуникационной и других сферах.
Одним из важных итогов визита стало подписание соглашения между АО «Национальные электрические сети Узбекистана» и афганской компанией «Da Afghanistan Breshna Sherkat» (DABS) о поставках электроэнергии в Афганистан сроком на 10 лет. Данный контракт является практической реализацией достигнутых договоренностей по итогам визита президента Афганистана Мохаммада Ашрафа Гани в Узбекистан, состоявшегося в декабре 2017 года.
По просьбе корреспондента ИА «Дунё» данное событие прокомментировал руководитель отдела Института стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан Рустам Харомов:
- Подписание этого документа можно расценивать как ещё один прорывной шаг в современной истории узбекско-афганских отношений, направленный на достижение долгосрочных интересов и стратегических целей двух стран.
Во-первых, данная договорённость открывает широкие экономические перспективы, бенефициарами которых становятся все без исключения стороны.
Для Узбекистана это является признанием роли надежного поставщика электричества на афганский рынок, осуществляющего регулярную подачу электроэнергии с 2002 года. С этого времени объем поставок из Узбекистана в Афганистан увеличился с 62 млн. кВт/ч почти до 2,6 млрд. кВт/ч, то есть в более чем в 40 раз. В результате сегодня узбекская сторона покрывает 56,5% афганского импорта электроэнергии.
Узбекские подрядчики также вовлечены в развитие энергетической инфраструктуры Афганистана, прежде всего в реализацию проекта строительства линии электропередачи «Сурхан – Пули-Хумри» протяженностью 260 километров.
В свою очередь, для афганской стороны взаимодействие с Узбекистаном в этой сфере важно с точки зрения обеспечения энергетической безопасности страны.
Это обусловлено высокой зависимостью экономики Афганистана от внешних поставок электричества, на которые приходятся более 80% годовой потребности в электроэнергии. Так, внутренне производство энергии в Афганистане составляет всего 1,1 млрд. кВт/ч в год, а страна ежегодно импортирует 4,6 млрд. кВт/ч.
Тем не менее, из-за недостаточных объемов производства и импорта, отсутствия разветвленной сети линии электропередач в стране сохраняется проблема острого дефицита электроэнергии.
На сегодняшний день к электроэнергетическим сетям подключено всего 30% населения, а большая часть сельских жителей, которая составляет 75% от всего населения Афганистана, остается без электричества. Нехватка электроэнергии также не позволяет удовлетворять растущий спрос экономики и сдерживает полное раскрытие промышленного потенциала страны.
В связи с этим вопросы повышения обеспеченности населения и экономики страны электроэнергией становятся одной из приоритетных задач для афганского правительства.
В достижении этих целей, направленных на расширение энергоснабжения Афганистана, немаловажную роль сыграет проект «Сурхан – Пули-Хумри», так как строительство и ввод данной ЛЭП в эксплуатацию увеличит объемы узбекских энергопоставок на 70% – до 6 млрд. кВт/ч в год, что позволит обслуживать 10 млн. домохозяйств в день.
В этом ключе примечательно, что реализация этих планов привлекательна и для других Центральноазиатских государств, поскольку строительство новой ЛЭП позволит подключить энергосистему Афганистана к единой энергетической системе Центральной Азии, тем самым будет способствовать скорейшей интеграции Кабула в региональные экономические процессы.

еализуемые Узбекистаном энергетические проекты также создают возможности для государств Центральной Азии, обладающих мощным потенциалом в гидро- и солнечной энергетике, по экспорту электроэнергии в регион Южной Азии через Афганистан, что в долгосрочной перспективе позволит им занять ключевую роль на просторном энергетическом рынке макрорегиона Южной Азии и может превратиться в важный источник экспортных доходов для всего региона.
С экономической точки зрения узбекско-афганское энергетическое сотрудничество также открывает новые горизонты взаимодействия, особенно в транспортно-коммуникационной сфере. В данном контексте необходимо подчеркнуть, что без электричества невозможно развивать транспортные коммуникации. Именно бесперебойные поставки электроэнергии в Афганистан создают благоприятные предпосылки для развития транспортных артерий страны, создают благоприятные перспективы для прокладки таких железнодорожных коридоров как Мазари-Шариф – Кабул – Пешавар и Мазари-Шариф – Герат – Кандагар.
В реализации этих планов заинтересован прежде всего Узбекистан, так как развитие транспортной инфраструктуры Афганистана откроет пути к портам Ирана и Пакистана, позволит задействовать транзитный потенциал соседней страны для выхода на новые перспективные рынки, увеличения экспорта узбекской продукции и существенного снижения затрат на экспортно-импортные операции.
Во-вторых, энергопроекты Узбекистана вносят важный вклад в стабилизацию социальной обстановки в Афганистане, обостряющейся под влиянием неблагоприятной эпидемиологической ситуации.
Согласно подсчётам Всемирного банка, воздействие COVID-19 на экономику Афганистана будет чрезвычайно негативным, в результате чего темпы экономического роста страны снизятся примерно на 4,4%.
Такое падение роста ВВП вкупе с сокращением внешней экономической поддержки скажется на способности Кабула поддерживать свои социальные обязательства и обеспечивать нормальное функционирование экономики.
На сегодняшний день около 16 миллионов афганцев испытывают нужду в гуманитарной помощи, в том числе вследствие экономических последствий COVID-19. Из-за пандемии, по прогнозам, уровень безработицы в Афганистане может увеличиться на 40%, а бедность – на 70%. Более того, треть населения ИРА, в том числе 7,3 миллиона детей, сталкивается с нехваткой продовольствия. При этом, по данным ООН, около 2 миллионов детей в ИРА в возрасте до 5 лет сталкиваются с сильным голодом, а 8,7 миллиона людей нуждаются в долгосрочной постоянной помощи.
В этом контексте регулярные поставки электроэнергии Узбекистаном обеспечат бесперебойную работу таких значимых социальных объектов в Афганистане, как больницы и школы, позволяя Кабулу сдерживать расширение масштабов гуманитарного кризиса.
Руководствуясь именно такими устремлениями, уже с января 2018 года Узбекистан снизил цену на электроэнергию, поставляемую в Афганистан почти на 45%: до 5 центов за киловатт, а в июле 2019 года была снижена стоимость контракта на строительство ЛЭП «Сурхан – Пули-Хумри» на 45 миллионов долларов США.
В-третьих, подписание вышеупомянутого контракта на поставки электроэнергии чрезвычайно важно в контексте обеспечения долгосрочной стабильности в Афганистане, так как мирный процесс, запущенный в исламской республике, остро нуждается в социально-экономической базе.
Это обусловлено тем, что поступательное развитие ключевых секторов экономики Афганистана, решение проблем занятости афганского населения и обеспечения его необходимым заработком зависит от уровня электрификации страны. Тем более что, в условиях отсутствия энергии, простоя экономики, социального сектора государству грозит коллапс. Так, по данным Всемирного банка, в то время как доход афганского правительства составляет около 2-2,5 миллиарда долларов, Афганистану для покрытия бюджетных потребностей необходимо около 10 миллиардов долларов, из которых 4,5 миллиарда приходится на расходы в области безопасности.

С учётом этого бесперебойное снабжение электричеством правительственных учреждений и субъектов национального хозяйства может оказывать стабилизирующий эффект на ситуацию с безопасностью в стране, как следствие, станет наглядным примером мирной жизни и экономической стабильности. Поэтому обращает на себя внимание тот факт, что осуществление проекта по строительству ЛЭП «Сурхан – Пули-Хумри» поддерживается всеми противоборствующими силами Афганистана – как правительством ИРА, так и движением «Талибан».
В поддержку энергических проектов Узбекистана также выступают международные финансовые институты, которые выразили готовность участвовать в их реализации. В частности, Азиатский банк развития планирует финансировать строительство ЛЭП «Сурхан – Пули-Хумри». И новое соглашение формирует правовую основу для открытия финансирования со стороны АБР проекта строительства ЛЭП с привлечением узбекских подрядных организаций. В результате будут созданы новые рабочие места для специалистов Узбекистана, а компании страны приобретут международный опыт.
Реализация данного проекта также станет своего рода «историей успеха» для международного сообщества и доказательством возможности при наличии достаточной политической воли осуществления других перспективных проектов в Афганистане.
В свою очередь, установление мира и стабильности в Афганистане повысит инвестиционную привлекательность Центральной Азии, так как нестабильность в этой стране значительным образом сдерживает инвестиционный потенциал всего региона.
Таким образом, заключенное соглашение о поставках электроэнергии из Узбекистана в Афганистан имеет мультипликативный эффект, который будет способствовать не только выходу на новый уровень экономических связей между двумя странами, но и достижению прочного мира в соседней стране, обеспечению стабильности и устойчивого развития на обширном евразийском регионе.

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана

Статьи
Другие посты
Статьи

Американский исследователь: Определяющая роль Хадиджы (мир ей) в истории ислама

02.09.2026   2547   9 min.
Американский исследователь: Определяющая роль Хадиджы (мир ей) в истории ислама

Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».

10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.

Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.

Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.

В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.

Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):

IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?

Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.

Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.

Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.

IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?

Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.

В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.

IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?

Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.

Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.

IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?

Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.

В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.

Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).

Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.

Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.

IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?

Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.

Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.

Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в IIIIV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.

На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.

Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.

IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?

В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.

Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.

Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).

Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.

И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана

Новости мира