13 Ноябрь, 2026, 3 Джумада ас-сани, 1448
13 Ноябрь, 2026, 3 Джумада ас-сани, 1448
Руководитель саудовского Центра информации и русско-арабских исследований, доктор Маджед аль-Турки прокомментировал для ИА «Дунё» итоги второго заседания министров иностранных дел Стратегического диалога «Центральная Азия – Совет сотрудничества арабских государств Залива»:
- Для государств–членов Совета сотрудничества арабских государств Залива (ССАГЗ) Центральная Азия является географическим регионом, расположенным в самом сердце Азиатского континента или в «сердце мира». Регион не выходит ни на одно из открытых морей, но его географическое положение придает ему большое значение, так как он простирается от западного Китая на востоке до Каспийского моря и Ирана на юге и западе. С севера этот регион граничит с Россией. И все эти страны - важные игроки в мировой политике.
Республики Центральной Азии тесно связаны общей многолетней историей. Их отношения сформированы на очень прочной основе не только тридцатилетнего независимого развития, но и исторической связи во времена Советского Союза. Эти страны имеют прочные узы сотрудничества и партнерства в политической и экономической сферах, а также в области безопасности. Экономическая составляющая остается наиболее приоритетным направлением.
Весьма важным является присутствие государств Залива в регионе и стратегическое партнерство между государствами Центральной Азии и ССАГЗ. В частности, важность связей между ССАГЗ и Узбекистаном объясняется его географическим расположением через призму соседства с Афганистаном, связей с Индией, членства в ШОС, географической близости к азиатским объединениям, таким как АСЕАН, и другим.
С другой стороны важность, центральноазиатского региона для арабских государств Залива связана с вопросом обеспечения собственной продовольственной безопасности. Для нас это самая важная и стратегическая проблема.
Самым тесным образом с вопросом продовольственной безопасности связана сфера коммуникаций, а именно транспортировка продукции в страны Залива. Так, цена производимой в Центральной Азии пшеницы многократно возрастает за счет отсутствия прямых путей доставки, а также занимает долгое время. Всё это является перекрывающимися и взаимосвязанными факторами.
Вопросы обеспечения безопасности и стабильности важны как для центральноазиатских стран, так и для государств ССАГЗ. Республики Центральной Азии граничат или соседствуют с Афганистаном, где до настоящего времени не воцарилась окончательная стабильность, продолжаются политические изменения, вызывающие в определенной степени обеспокоенность. В данном контексте хотел бы напомнить Ташкентскую Международную конференцию по Афганистану, которая состоялась в 2018 году. Итоги этого форума были своевременны и весьма важны. С практической точки зрения они очень полезны для государств Залива и соответствуют нашим интересам в сфере обеспечения безопасности и борьбы с терроризмом.
Хотел бы обратить внимание на три основных момента заключительного коммюнике первого саммита «ССАГЗ – Центральная Азия», принятого главами государств в 2023 году в Джидде.
Во-первых, это важность укрепления стратегического диалога и политической координации между государствами-членами ССАГЗ и странами Центральной Азии и продвижения этого партнерства к новым горизонтам в различных областях, включая политический диалог и сотрудничество в области безопасности, экономические и инвестиционные связи, а также обмен в сфере культуры.
Второе – это необходимость укрепления взаимоотношений на многосторонней и двусторонней основе между двумя регионами и странами по отдельности. Саудовская Аравия придает большое значение этим двум направлениям.
Третье – это усиление роли исполнительных органов и ведомств, ответственных за реализацию всех договоренностей, достигнутых в рамках первого саммита. В этом смысле большая ответственность ложится на Генеральный секретариат ССАГЗ как на координатора. В этом смысле также необходимо активизировать деятельность экономических структур и деловых кругов.
Республики Центральной Азии, со своей стороны, предприняли множество шагов на этом направлении, в том числе провели либерализацию экономического законодательства и визового режима, движения финансов и в целом создали благоприятные условия.
Совету сотрудничества арабских государств Залива необходимо воспользоваться возможностями, имеющимися для совместного сотрудничества во всех областях и активизировать расширение и углубление кооперации со странами Центральной Азии, основываясь на общем духовном и историческом наследии, научном потенциале, человеческих и экономических ресурсах.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
В то время как в последние годы наблюдается рост интереса корейцев к исламу, новые мусульмане называют самые разные причины своего обращения в эту религию.
По сообщению IQNA со ссылкой на "Korea Times", оценивается, что около 45 тысяч жителей Южной Кореи, родившихся и выросших в этой стране, приняли ислам. Один из них — Юсеф, кореец в возрасте тридцати с лишним лет, который стал мусульманином в 2014 году.
Многие мужчины, принимающие ислам, разочарованы культурой поиска партнеров для свиданий в Корее (особенно в Сеуле) и ищут более простой путь к созданию семьи; этот путь Юсеф описывает следующим образом.
В Центральной мечети Сеула, расположенной в районе Итэвон, каждый месяц от 5 до 25 новообращенных приходят для прохождения курса основ ислама. По завершении обучения они могут официально стать мусульманами, произнеся «шахаду». Большинство из них — мужчины.
Рассказы неофитов о причинах обращения в ислам
Женщины, также принимающие ислам, хотя их мотивация не всегда связана с замужеством, при ответе на вопрос о причине обращения указывают на простоту этой религии. Две участницы интервью отметили, что их привлекла фундаментальная суть ислама — вера в единого Бога.
Стремление к исламу как способ освобождения от сложностей традиционной корейской культуры
Арым, одная из кореянок, принявших ислам, говорит, что уважение к старшим в исламе перекликается с традиционной корейской культурой, что облегчило объяснение её решения родителям.
Юсеф, Арым и другие корейские мусульмане говорят о чувстве неудовлетворенности традиционной культурой. Ислам для многих молодых корейцев стал одним из путей освобождения от сложностей, навязываемых традиционным корейским укладом жизни.
Для многих опрошенных неофитов борьба со стереотипами об исламе стала осознанным шагом к принятию людей и ценностей, о которых корейские СМИ зачастую создают негативное впечатление.
Представитель Центральной мечети Сеула отметил, что большинство заинтересованных корейцев, обращающихся в мечеть, — это люди в возрасте от 20 до 30 лет. Это указывает на растущий тренд среди молодежи, разочарованной в общественных ожиданиях.
История появления ислама в Корее
История ислама в Корее отражает политические взлеты и падения страны. В периоды усиления международных связей мусульманские торговцы и рабочие прибывали на полуостров. В Корее никогда не существовало полностью устоявшейся коренной мусульманской общины в историческом понимании; то есть нынешние мусульмане не являются прямыми потомками древних мусульманских групп.
Первыми зафиксированными мусульманскими мигрантами в Корее были торговцы с Ближнего Востока, прибывшие еще в эпоху государства Силла (57 г. до н.э. – 935 г. н.э.). С тех пор мусульманские общины периодически возникали в разные эпохи: в периоды династий Корё (918–1392) и Чосон (1392–1910), в период японской оккупации (1910–1945), во время Корейской войны (1950–1953) и в 1970-х годах, во время нефтяного кризиса.
Хотя процесс интеграции мусульман не всегда был равномерным, они никогда не находились в полной изоляции и оказывали значительное культурное влияние на корейское общество. Например, группа мусульман из Китая, известная как «хуэйхуэй» (Huihui), внесла вклад в развитие культуры, представив технологии дистилляции, которые привели к появлению «соджу» (популярного корейского алкогольного напитка).
Существование мусульманских общин в Корее всегда зависело от политической конъюнктуры. В разные периоды истории Кореи религиозные обряды ограничивались; например, в эпоху короля Седжона (1418–1450) публичные религиозные церемонии были под запретом, что фактически вынуждало мусульман ассимилироваться с господствующей культурой. Аналогичным образом, принятие мусульман-мигрантов и местных новообращенных зависело от текущих политических возможностей. Первая группа из 250 новообращенных в современной истории Южной Кореи приняла ислам под влиянием турецких мусульманских военных, участвовавших в Корейской войне.
Текущая волна обращения коренных корейцев в ислам, начавшаяся в 1990-х годах, является частью общего процесса роста религиозности в стране. С 1960-х годов доля корейцев, принадлежащих к той или иной религии, постоянно растет. Однако успех других «импортных» религий в Корее, таких как христианство, всегда зависел от их «кореизации» — адаптации к социальным нормам страны.
Современные мусульманские общины в Корее, включая местных неофитов, заметно отличаются от традиционной корейской культуры как по социальному, так и по концептуальному уровню. Именно эта дистанция делает ислам привлекательным для потенциальных последователей из числа коренного населения.
Роль новых мусульман-инфлюенсеров в распространении исламской культуры
Несмотря на это, резкое противоречие между исламом и корейской культурой может постепенно сглаживаться. Параллельно с небольшим, но устойчивым потоком корейцев, принимающих ислам, наблюдается появление корейских мусульман-инфлюенсеров. В индонезийской общине Кореи популярностью пользуются, например, корейские мужья индонезийских жен, ведущие свои каналы в TikTok.
Аккаунты корейских мусульман-инфлюенсеров набирают тысячи подписчиков — например, те, кто создает контент о своих супругах-мусульманках. Корейские женщины-мусульманки также имеют значительную аудиторию в своих лайфстайл-каналах, становясь популярными благодаря сочетанию хиджаба и традиционного корейского костюма ханбок.
В качестве примера можно привести Айану Джехи Мун. Будучи этнической корейкой, она приняла ислам в подростковом возрасте; интерес к этой религии возник у нее еще в детстве, когда она впервые услышала о ней во время иракской войны. Она продолжила обучение в высших учебных заведениях и в итоге стала корейской мусульманкой-инфлюенсером, живущей в Индонезии.
Еще одной заметной фигурой среди корейских мусульман с внушительной аудиторией является Давид Ким, чьи видео на YouTube рассказывают о его жизни в качестве неофита. Оба инфлюенсера имеют как корейскую, так и международную аудиторию. Их уникальная идентичность и стремление делиться опытом делают ислам более доступным для их сверстников в Корее — задача, которую традиционная пропаганда, возможно, не смогла бы решить.
Хотя Юсеф не ставит под сомнение искренность этих новообращенных, он отмечает, что каждый может открыть для себя ислам, независимо от первоначальной мотивации. Его интерес проснулся после знакомства с мусульманскими друзьями в англоязычном клубе. Он признался, что изучение иностранного языка, а затем и новой религии стало для него способом выйти за рамки изолированной корейской культуры.
Выход из изоляции корейского общества и связь с исламскими кругами
В то время как некоторые опасаются, что принятие ислама может привести к изоляции или отчуждению от общества, сами неофиты сообщают, что обрели более сильное чувство принадлежности к сообществу. Некоторые корейские мусульмане говорят о случаях дискриминации или отчуждения со стороны знакомых и коллег-корейцев, однако они находят достаточную поддержку в своей новой общине единомышленников.
Как говорит Арым, несмотря на то, что она всю жизнь прожила в Корее, только во время посещения мечети в Сеуле она впервые почувствовала, что «наконец-то вернулась домой».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт