Накануне предстоящего 14 мая в столице Узбекистана первого заседания Регионального экспертного совета в Центральной Азии по вопросам реабилитации и реинтеграции возвращенцев из зон вооруженных конфликтов первый заместитель директора Института стратегических и межрегиональных исследований (ИСМИ) при главе нашего государства Акрамжон Неъматов прокомментировал для ИА «Дунё» его основные цели и задачи:
- Региональный экспертный совет учреждается, как известно, по инициативе Президента Узбекистана Шавката Мирзиёева, выдвинутой на конференции высокого уровня «Региональное сотрудничество стран Центральной Азии в рамках Совместного плана действий по реализации Глобальной контртеррористической стратегии ООН», организованной 3-4 марта 2022 года в Ташкенте.
С момента территориального поражения ИГИЛ в 2019 году десятки тысяч мужчин, женщин и детей оказались и продолжают содержаться в лагерях и местах лишения свободы на севере Сирии и Ирака. Гуманитарная ситуация, условия безопасности и права человека в этих лагерях в крайне плачевном положении. Это создает предпосылки для вовлечения лиц, содержащихся там, в сети террористических группировок.
В этой связи государства Центральной Азии, следуя своим международным обязательствам защищать своих граждан, в том числе призыву Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН, а также руководствуясь соображениями милосердия, одними из первых взяли на себя инициативу в реагировании на данную ситуацию, став мировыми лидерами в области репатриации, реабилитации и реинтеграции своих граждан.
По состоянию на май 2024 года более чем 2100 человек были возвращены в регион в ходе гуманитарных операций, организованных государствами Центральной Азии. В частности, Республика Казахстан вернула на родину 754 своих граждан, Кыргызская Республика – 511, Республика Таджикистан – 381, Республика Узбекистан – 531.
После возвращения репатриированные лица, преимущественно женщины и дети, прошли реабилитацию, за которой последовали конкретные меры по содействию их мирной реинтеграции в семьи и общины. Сегодня каждая страна разработала собственную программу и накопила значительный опыт.
Также и Узбекистан, приступив в 2019 году по решению Президента Шавката Мирзиёева к репатриации своих граждан из «горячих точек» в Сирии, Ираке и Афганистане, провел 5 этапов гуманитарной операции «Мехр», вернул 531 человека, 95% из которых составляют женщины и дети.
Для полноценной реабилитации и реинтеграции возвращенцев правительством совместно с международными организациями, в том числе с ЮНИСЕФ, ПРООН, были разработаны и внедрены комплексные и адресные программы, репатрианты были восстановлены в своих гражданских правах, воссоединены со своими семьями, им был предоставлен доступ к широкому спектру образовательных, медицинских и социальных услуг, часть из них получила бесплатное жилье, прошла курсы профессионального обучения, за счет кредитов по низким процентным ставкам, предоставленного оборудования для личного бизнеса (мини-пекарни, станки для раскроя и пошива одежды) успешно интегрировалась в рынок труда.
Сегодня реабилитация и реинтеграция являются важной частью обновленной стратегии Узбекистана по противодействию терроризму. В принятой 1 июля 2021 года Национальной стратегии по противодействию экстремизму и терроризму на 2021-2026 годы реализация комплекса мер по оказанию всесторонней социально-правовой и материальной помощи лицам-жертвам терроризма, в том числе репатриантам, определена одной из основных задач государственной политики в данной сфере.
Правительством утвержден и реализуется План действий по снижению рисков в процессе реабилитации и оказания помощи семьям, вернувшимся из зон военных конфликтов.
При этом Узбекистан придерживается комплексного и общегосударственного подхода, наряду с административно-уголовными методами в центр усилий ставит превентивно-профилактическую, духовно-просветительскую работу, активно вовлекает институты гражданского общества, органы самоуправления граждан, средства массовой информации, а также в партнерстве с международными организациями широко внедряет передовой зарубежный опыт в работу по противодействию экстремизму и терроризму.
Усилия Узбекистана сегодня получают соответствующую оценку со стороны международного сообщества. Так, в ходе 47-й сессии Совета ООН по правам человека в Женеве в июле 2021 года программа репатриации Узбекистана была признана в качестве примера для многих стран, подчеркнут ее уникальный характер, основанный на семейных ценностях и тесных социальных отношениях в обществе.
В частности, специальный докладчик ООН по вопросам поощрения и защиты прав человека в условиях борьбы с терроризмом Фионнуала Ни Аолейн особо отметила, что модель Узбекистана, реализуемая эффективно, гуманно и с соблюдением прав человека, на основе единства семьи и поддержки сообщества, ставит интересы ребенка и женщин в центр политических, правовых и социальных действий, представляет собой «дорожную карту» и передовую практику реинтеграции для других правительств.
Такую же оценку наша страна получила на Контртеррористической высокой неделе ООН, прошедшей с 19 по 23 июня 2023 года в Нью-Йорке, где было признано лидерства Узбекистана в гуманном обращении со своими гражданами, вывезенными из зон боевых действий на Ближнем Востоке в рамках операции «Мехр».
Узбекистан не останавливается на достигнутом, наращивает международное сотрудничество не только по реабилитации и реинтеграции, но и по всему спектру вопросов противодействия терроризму. В 2022 году правительство Узбекистана подписало «Дорожную карту» с Контртеррористическим управлением ООН, в рамках которой впервые в Узбекистане и в Центральной Азии в целом запущены глобальные программы ООН по реинтеграции и кибербезопасности, созданы виртуальная сеть по кибертерроризму и сеть раннего оповещения в области контртерроризма, более 200 специалистов из стран региона повысили свою квалификацию.
Более того, признанием важного вклада Узбекистана в дело противодействия терроризму стало подписание 5 декабря 2023 года в штаб-квартире ООН в г.Нью-Йорк меморандума о взаимопонимании между Контртеррористическим управлением ООН и Институтом стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Узбекистана, что позволило войти нашему институту, наряду с правительствами, в так называемую «группу привилегированных партнеров», с которыми ООН имеет соглашения о сотрудничестве.
Этим объясняется значительный интерес к предстоящему мероприятию. В первом заседании Регионального экспертного совета в Ташкенте примут участие высокие представители международных и региональных организаций, правоохранительных органов, специалисты в области реабилитации и реинтеграции, эксперты научно-исследовательских, образовательных учреждений, а также активисты гражданского общества государств Центральной Азии.
Ожидается, что на церемонии открытия выступят заместитель Генерального секретаря и глава КТУ ООН Владимир Воронков, Специальный представитель Генерального секретаря по Центральной Азии и глава Регионального центра ООН по превентивной дипломатии для Центральной Азии (РЦПДЦА) Каха Имнадзе, и.о. главы Исполнительного директората Контртеррористического комитета Совета Безопасности ООН Вэйсун Чен, Координатор деятельности ОБСЕ по противодействию транснациональным угрозам Секретариата ОБСЕ Алена Купчина, а также главы делегаций Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана.
На мероприятие также приглашены представители руководящего звена международных и региональных организаций, в их числе Антитеррористического центра СНГ, РАТС ШОС, Секретариата СВМДА, Парламентского союза государств ОИС, ОДКБ, и такие структуры ООН, как Управление ООН по наркотикам и преступности, Управление Верховного комиссара ООН по правам человека, Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев
Форум станет уникальной площадкой для обмена опытом и наилучшими практиками, предусматривает проведение регионального семинара, ознакомление с выездом на места с основными принципами организации практической работы по реабилитации и реинтеграции, задействования потенциала местных сообществ и институтов гражданского общества в деле обеспечения общегосударственного и общесоциального подхода в данной области.
Учреждение Регионального экспертного совета примечательно еще и тем, что впервые в мировой практике именно Центральная Азии выступит первопроходцем институционализации регионального сотрудничества в сфере реабилитации и реинтеграции.
Это, в свою очередь, является наглядным свидетельством достигнутого высокого уровня консолидации государства Центральной Азии и позволит сохранить поступательную динамику регионального сотрудничества в противодействии общим вызовам и угрозам безопасности.
Что особенно важно, Совет будет служить в качестве постоянной платформы для расширения партнерства государственных органов и институтов гражданского общества, местных сообществ стран региона, которые являются важнейшими звеньями общегосударственного подхода в борьбе с терроризмом и экстремизмом.
Более того, это также придаст дополнительный импульс активизации и повышению эффективности сотрудничества государств Центральной Азии и специализированных международных и региональных организаций, мобилизации поддержки международного сообщества в деле противодействия терроризму.
В последнее время государства Центральной Азии, будучи приверженными принципу многосторонности, вывели на качественно новый уровень взаимное сотрудничество в противодействии терроризму, в том числе с международными и региональными организациями. В марте 2022 года в Ташкенте на конференции высокого уровня под эгидой ООН государствами Центральной Азии был одобрен Совместный план действий по реализации Глобальной контртеррористической стратегии ООН в Центральной Азии. Принятая по итогам Ташкентская декларация была распространена в качестве официального документа Генеральной Ассамблеи ООН.
Указанные документы, по сути, стали концентрированным выражением наличия общей политической воли, целостной региональной стратегии и готовности государств Центральной Азии в качестве ответственных субъектов международных отношений нести совместную ответственность за обеспечение мира, безопасности устойчивого развития в центральноазиатском регионе.
В целом, предстоящее мероприятие позволит согласовать общие принципы и подходы к вопросам борьбы с терроризмом с учетом меняющейся международной общественно-политической и социально-экономической среды, выработать предложения по дальнейшей гармонизации законодательства и унификации правоприменительной практики в области противодействия терроризму, повысит устойчивость стран Центральной Азии перед общими вызовами и угрозами безопасности.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Одна фраза французского историка, произнесённая в Большой мечети Парижа, вновь вызвала общественную дискуссию о вопросе, которому уже более двух столетий, передает IslamNews.
Луи Блен заявил, что «нет никаких сомнений в том, что Наполеон был мусульманином». Фрагмент его выступления, состоявшегося 30 сентября, мечеть опубликовала на следующий день. Однако спустя четыре дня администрация мечети выступила с разъяснением, подчеркнув, что не занимает определённой позиции по этому вопросу.
Историческая загадка остаётся неразрешённой: в 1798 году Наполеон Бонапарт обратился к египтянам с прокламацией, начинавшейся с басмалы (Во имя Аллаха Милоистивого, Милосердного) и содержавшей слова почтения к пророку Мухаммаду и Корану. Но примерно через три месяца французская артиллерия обстреляла район мечети аль-Азхар. В 1801 году Наполеон заключил соглашение с папой римским, а в 1804-м был коронован императором в соборе Парижской Богоматери.
На этом противоречии и строится книга Луи Блена «Наполеон и ислам» (Napoléon et l’islam), вызвавшая разногласия среди историков.
Дипломат в архивах императора
Книга вышла 23 октября 2025 года в парижском издательстве Erick Bonnier в серии «Чернила Востока» (Encre d’Orient). Издание объёмом около 290 страниц содержит библиографию и указатель. Позднее автор выпустил ещё одну книгу — «Наполеон и Аравия», которой была посвящена его недавняя лекция в Большой мечети Парижа.
Луи Блен родился в Марселе в 1957 году. В 1986-м он получил докторскую степень по современной истории в Сорбонне, после чего поступил на французскую дипломатическую службу. Среди его должностей был пост консула Франции в Джидде.
Блен исследует отношения французских писателей с исламским миром и арабской культурой, в том числе творчество Виктора Гюго, Альфонса де Ламартина и Александра Дюма.
Он уже выступал в Большой мечети Парижа с лекциями о Гюго и Ламартине, а 5 ноября 2025 года представил там свою книгу о Наполеоне.
Что утверждает автор
Издательство представляет Наполеона как единственного французского правителя, произносившего свидетельство веры — шахаду. При этом оно оставляет открытым вопрос: был ли он искренним в своих убеждениях или использовал ислам в политических целях?
В описании книги также подчёркивается противоречие между интересом Наполеона к исламу и его действиями: французский полководец убивал египтян и палестинцев, сопротивлявшихся вторжению его армии. Автор опирается на европейские и арабские источники, которые, по его мнению, были забыты или неверно истолкованы.
Подробнее концепцию Блена изложил французский независимый исследователь Ролан Лаффит в рецензии, опубликованной на сайте «Мусульмане во Франции».
По его словам, Блен прослеживает влияние средиземноморской культуры на формирование личности Наполеона, его детские и юношеские годы на Корсике, ранний интерес к туркам и арабам, а также чтение перевода смыслов Корана, выполненного Клодом-Этьеном Савари. Эту книгу Наполеон, согласно исследованию, читал во время морского путешествия в Александрию.
Особое внимание уделяется и раннему литературному произведению Бонапарта, написанному в двадцатилетнем возрасте: его героем был молодой человек, мечтавший последовать примеру пророка Мухаммада.
Однако трактовка Блена не сводится к утверждению, что Наполеон принял ислам в общепринятом смысле. Согласно изложению Лаффита, автор рассматривает его как деиста — человека, верившего в Бога, но не считавшего себя обязанным следовать конкретной религиозной традиции. Наполеон не придерживался регулярных религиозных обрядов и, по этой версии, мог сочетать католическое крещение и католическую идентичность с произнесением шахады в Каире.
Таким образом, речь идёт скорее о личной симпатии к исламу, чем о бесспорном обращении в эту религию. Эта трактовка заметно осторожнее категоричного заявления, прозвучавшего в Большой мечети Парижа.
По мнению Блена, Наполеон понимал значение мусульманского Востока для Европы, но разрушил возможность сближения между ними, прибегнув к военной силе. Симпатия к исламу, характерная для некоторых представителей эпохи Просвещения, в итоге «растворилась в ночи колониализма».
Заключительную часть книги автор превращает в призыв к Франции признать ислам частью собственной истории. По его мнению, эта сторона наследия Наполеона оказалась стёрта из национального мифа вместе с памятью о колониальной экспансии в Алжире.
Документы, допускающие разные толкования
Сторонники версии о подлинном интересе Наполеона к исламу приводят несколько исторических свидетельств.
Первое — письмо, направленное Бонапартом 28 августа 1798 года шейху Мухаммаду аль-Мисири, одному из ведущих улемов Александрии. Документ опубликован в собрании переписки Наполеона I. В письме французский командующий выражал надежду собрать египетских учёных и установить систему управления, основанную на принципах Корана.
Второе свидетельство относится к 1817 году. Генерал Гаспар Гурго, сопровождавший Наполеона во время ссылки на острове Святой Елены, записал, что бывший император предпочитал религию Мухаммада собственной, поскольку считал её «менее абсурдной».
Лаффит задаётся вопросом: почему Наполеон продолжал возвращаться к теме ислама даже в изгнании, когда ему уже не требовалось никого убеждать в своих политических взглядах?
Однако существуют и документы, которые ставят под сомнение искренность религиозных симпатий Бонапарта.
На заседании Государственного совета 16 августа 1800 года он заявил, что добился успеха в Вандее, представив себя католиком, а в Египте закрепил своё положение, представив себя мусульманином. Он также добавил, что, если бы правил еврейским народом, восстановил бы храм Соломона.
Многие историки усматривают в этих словах свидетельство политического лицемерия. Лаффит предлагает альтернативное объяснение: Наполеон мог считать, что уважение к религии большинства населения является необходимым условием легитимности власти.
Впрочем, в завещании от 15 апреля 1821 года Наполеон прямо указал, что умирает в лоне Римско-католической церкви.
Нельзя игнорировать и реальные действия французской армии. Египетский историк Абд ар-Рахман аль-Джабарти, современник наполеоновского похода, описывал, как французские солдаты въехали верхом в мечеть аль-Азхар. В марте 1799 года французские войска казнили османских пленных в Яффе.
Лаффит не отрицает ни подавления восстания в Каире, ни массового убийства пленных в Палестине. Однако он считает, что участники сопротивления выступали прежде всего против иностранной оккупации, а не исключительно в защиту религии.
Вокруг этой темы распространяются и цитаты, подлинность которых вызывает вопросы. Например, популярное утверждение о намерении Наполеона объединить мудрецов всех стран на основе принципов Корана восходит к письму аль-Мисири. Но французский оригинал говорит о мудрецах «этой страны», то есть Египта, а не всего мира.
Историки расходятся во мнениях
Французский историк Анри Лоранс, профессор Коллеж де Франс и автор исследований о египетском походе Наполеона, рассматривает этот вопрос прежде всего с политической точки зрения.
По его мнению, Бонапарт и его советники-востоковеды полагали, что управлять Востоком можно, используя ислам как политический инструмент. При этом сам Лоранс в ноябре 2025 года вёл дискуссию о книге Блена в парижском исследовательском центре CAREP.
Американский историк Хуан Коул, профессор Мичиганского университета, в книге «Египет Наполеона» также отмечает, что французская экспедиция использовала риторику освобождения для оправдания оккупации.
Историк Джон Толан, профессор Нантского университета и автор книги «Образы Мухаммада», признаёт, что Наполеон восхищался пророком. При этом Толан отмечает, что европейские представления о Мухаммаде нередко отражали заботы и взгляды самих авторов. В образе пророка, созданном Бонапартом, исследователь видит черты самого Наполеона — каким тот мог бы стать, если бы добился успеха.
В свою очередь, французский специалист по наполеоновской эпохе Жан Тюлар, которого цитирует Лаффит, призывает не спешить обвинять Бонапарта в лицемерии. По его мнению, Наполеон хорошо знал Коран и испытывал восхищение пророком Мухаммадом.
Однако свидетельства египетского историка аль-Джабарти, непосредственно наблюдавшего французскую кампанию, показывают, насколько скептически местные жители относились к заявлениям захватчиков. Аль-Джабарти критиковал первую прокламацию Наполеона, отмечая её неуклюжий арабский язык и грамматические ошибки.
Споры в Париже
До недавнего времени книга Блена обсуждалась преимущественно в ограниченных кругах: на площадках, связанных с мусульманской общиной Франции, в ходе лекций в мечети, а также в исследовательских центрах и библиотеках. По данным публикации, крупные французские газеты не выпускали критических рецензий на неё.
Но после распространения видеозаписи выступления историка правый сайт Fdesouche атаковал его концепцию, назвав её фейком. Издание заявило, что для Наполеона религия прежде всего была инструментом политики. При этом сайт сослался на многочисленных историков, якобы убеждённых в том, что Бонапарт никогда не испытывал влечения к исламской вере, но не назвал их имён.
5 октября Большая мечеть Парижа опубликовала официальное разъяснение. В нём подчёркивалось, что спорное утверждение принадлежит лично Луи Блену, а его концепция основана на письменных и визуальных источниках и не отрицает политического прагматизма Наполеона.
Администрация мечети также отметила, что эту точку зрения разделяют некоторые другие специалисты, однако она остаётся предметом дискуссии и не является общепринятой среди историков.
В заключение мечеть подчеркнула, что научное обсуждение отношений Наполеона с исламом не означает переписывания прошлого, а позволяет, по мнению авторов заявления, показать, что ислам неотделим от истории Франции.
Лаффит прямо связывает актуальность книги с современностью, считая её появление особенно важным в условиях распространения исламофобии во Франции.
Таким образом, дискуссия выходит за рамки исторического вопроса и приобретает политическое значение. Религиозные убеждения человека, умершего в 1821 году, становятся предметом спора, в котором сталкиваются разные представления о французской истории, колониальном прошлом и месте ислама в современном обществе.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана