Обайда аль-Банки, говоря о том, что буквы Корана имеют особую душу, подчеркнул: "Для записи Корана нужно избавиться от гордости и высокомерия в своей душе, и тогда мы увидим, как проявится дождь божественной милости во время записи, и писец Корана поймет, что Господь - его Творец и Действующий, и Господь помогает ему в записи".
По сообщению IQNA со ссылкой на "Аль-Джазиру", Обайда аль-Банки, сирийскаий художник и автор мусульманского священного писания в Катаре, опубликованного в 2010 году и выпущенного в количестве более семисот тысяч экземпляров, рассказал в интервью Аль-Джазире о своем художественном пути с самого начала обучения каллиграфии до достижения своей давней мечты каждого художника - записи священного писания (Коран).
Он, помимо написания мусульманского священного писания в Катаре, он является каллиграфом, почерк которого также присутствует на пятой серии катарских банкнот. При написании этой банкноты он использовал почерки Сулюса, Мохагега, Иджазы и Насха.
Аль-Банки говорит о особенности написания священного Корана: Каллиграфия - это душа, когда каждый художник садится писать слова вдохновения, он должен избавиться от загрязнений, таких как гордость и высокомерие в своей душе, потому что эти скверны неизбежно влияют на запись букв; когда это происходит, художник чувствует дождь божественной милости во время написания, и писец Корана понимает, что Господь - его Творец и Действующий, и Господь помогает ему в написании. По словам Банки, каждый писец Корана должен произносить дуа во время записи, особенно дуа, который помогает сердцу и членам тела человека в направлении лучшей записи Корана.
Он также рассказывает о своем решении написать мусхаф Катара: "В начале 2001 года Министерство Вакуфа Катара провело конкурс на написание национального мусхафа этой страны, в котором на первом этапе участвовали 120 каллиграфов. Во втором этапе этого конкурса включалось написание двух джузов двадцать восьмого; и два каллиграфа, включая меня, смогли преуспеть на этом этапе. Я покинул Сирию в 2004 году и отправился в Катар, посвятив три с половиной года на написание Корана. В течение этого времени я был занят письмом весь день и останавливался только для молитвы. Затем я отправился в Египет, и этот мусхаф был проверен и сопоставлен три раза Аль-Азхаром, а затем я отправился в Стамбул, чтобы его напечатать".
Аль-Банки в ответ на вопрос о том, чувствует ли он разницу при написании аята или стиха, говорит: "Аяты Корана святы и велики. Эти аяты - слово Божие, и каллиграф пишет от имени Всевышнего, а не от человека, и это великое благословение, которое не дано каждому. Это честь от Всевышнего для каждого каллиграфа.
В Коране величие Всевышнего связано с письмом и знанием, как сказано в третьем аят Суры "Аль-Алак": "Читай, ведь твой Господь - Самый великодушный" и также в Суре Инфитар: "Благородные писцы". Где бы мы ни посмотрели на знание и письмо Корана, мы найдем, что это дары Божьи. Каждая из этих букв - душа, и человек должен обратить на них внимание всех своих чувств".
Аль-Банки родился в 1966 году в Дейр-эз-Зоре, Сирия, и, как он говорит, с самого детства увлекался каллиграфией и живописью. По его словам, его отец, который был директором школы, говорил, что когда он плакал в младенчестве, ручка и бумага успокаивали его, а затем, когда он пошел в школу, где его отец был директором, он познакомился с учителем по имени Хасан Хаттар, который был мастером каллиграфии, и тот подарил ему перо, чтобы он писал.
Он говорит: "Первый аят из Корана, который я написал, был в 1975 году в Дейр-эз-Зоре, и это был аят из Суры Аль-Фатх: "Воистину, те, которые присягают тебе, присягают Аллаху. Рука Аллаха – над их руками".
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
На Западе арабские выражения «иншаАллах» («если пожелает Аллах») и «валЛахи» («клянусь Аллахом») давно вышли за рамки сугубо религиозного контекста. Сегодня эти слова уверенно закрепились в светском лексиконе молодежи, став неотъемлемой частью интернет-культуры, поп-индустрии и повседневного городского сленга в Европе и США. Особенно активно их используют подростки в мультикультурных мегаполисах, причем независимо от их собственного этнического происхождения или вероисповедания, передает Исламосфера.
От иммигрантских кварталов до национальных словарей
Первым и главным катализатором распространения арабской лексики стала миграция и формирование уникальных городских социолектов в крупных европейских странах. В Германии в молодежной среде крупных городов, таких как Берлин и Франкфурт, активно используется так называемый Kiezdeutsch — этнолект, сформировавшийся под влиянием турецкого и арабского языков. Слово «wallah» здесь превратилось в универсальный маркер подтверждения слов. Подростки используют его как синоним немецкого «Ich schwöre» («клянусь», «честное слово») или для выражения сильного удивления. В шведском молодежном сленге, который получил название förortssvenska или «пригородный шведский», слово «wallah» используется в аналогичном значении — для подкрепления истинности своих слов в повседневном диалоге. Во Франции в парижском и лионском уличном сленге арабские заимствования укоренились благодаря североафриканской диаспоре. Здесь фраза «wallah» выполняет роль междометия «я серьезно» или «правда».
Лингвистическая статистика и тренды
Сдвиг в сторону глобальной легитимизации этих слов подтверждается объективными цифровыми данными. По данным анализа глобальной новостной базы GDELT, отслеживающей мировые медиа, количество упоминаний слова «иншаАллах» в англоязычной прессе выросло в три раза за последние годы. При этом журналисты все чаще используют его без перевода и дополнительных пояснений, рассчитывая на понимание англоязычного читателя. Статистика Google Trends фиксирует долгосрочный рост интереса к значению этих фраз. Число запросов «meaning inshallah» («значение иншаАллах») увеличилось более чем на 130%, а запросы на прямой перевод этого слова с арабского выросли в несколько раз.
Влияние медиа, политики и музыки
Проникновению исламских терминов в массовое сознание западного обывателя способствовали громкие прецеденты с участием публичных фигур, в первую очередь, шоу-индустрии. Например, британский исполнитель Стинг выпустил трек под названием «Inshallah», а популярный канадский рэпер Дрейк также периодически использует арабские сленговые выражения в своих треках, что мгновенно подхватывается миллионами его слушателей по всему миру. Последним нашумевшим случаем такого рода стало, когда в апреле 2026 года в интервью People актриса Энн Хэтэуэй на вопрос о старении ответила: «Я хочу прожить долгую, здоровую жизнь, иншаАллах». Позднее растроганные фанаты мусульманского происхождения официально подарили голливудской звезде Коран прямо на ковровой дорожке, а актриса с улыбкой и благодарностью приняла священную книгу.
В 2019 году после избрания первых мусульманок Ильхан Омар и Рашиды Тлаиб в Конгресс США исламские термины стали чаще звучать в политических новостях. В 2020 году Джо Байден использовал слово «иншаАллах» в ироничном контексте во время предвыборных теледебатов, комментируя обещание Трампа опубликовать налоговую декларацию. Это вызвало мощную волну обсуждений в американских СМИ.
Свой вклад вносят и спортсмены. Звезды мирового футбола и бокса немусульманского происхождения, такие как Эрлинг Холанд или Тайсон Фьюри, регулярно используют фразы «иншаАллах» и «машаАллах» в своих социальных сетях и интервью при общении с коллегами-мусульманами.
Семантический сдвиг и мем-культура
Попадая в светскую интернет-среду (TikTok, X, Reddit), религиозные термины неизбежно претерпевают десакрализацию и меняют свое первоначальное значение. «ВалЛахи» на Западе окончательно трансформировалось в аналог английских разговорных фраз «really?» («Правда?», «Реально?», «Да ладно?», «Серьёзно?», «В натуре?»), «seriously» («Серьёзно», «Без шуток», «Я серьёзно», «Честное слово») или «not gonna lie» (сокращенно ngl — «не буду врать»). Его используют просто для усиления эмоциональной окраски предложения. «ИншаАллах» молодые люди часто используют как светский аналог фразы «постучи по дереву» (knock on wood), т.е. в значении «чтобы не сглазить», «тьфу-тьфу», или как обозначение процесса «манифестации» (визуализации желаемого будущего). В то же время в интернет-пространстве за словом закрепился ироничный оттенок крайнего скепсиса — его пишут тогда, когда выражают сильное сомнение в том, что загаданное событие вообще когда-либо произойдет.
Ярким примером такой десакрализации и интеграции в поп-культуру стал знаменитый интернет-мем «Inshallah they find him» («ИншаАллах, они найдут его»), зародившийся примерно в 2021 году. В его основе лежала фотография реального рукописного объявления на доске извещений, приглашавшего мусульманские семьи на «халяльный кинопросмотр» мультфильма «В поисках Немо». Из-за простого любительского дизайна и трогательной, абсолютно серьезной подписи к картинке с рыбкой — «ИншаАллах, они найдут его» — изображение мгновенно разлетелось по сети. Сегодня светские пользователи на Западе используют эту фразу как самостоятельный текстовый мем, когда иронично комментируют поиски потерянных бытовых вещей – ключей, наушников или пульта и т.п.
Реакция мусульманского сообщества
Среди мусульманских мыслителей и блогеров на Западе нет единого мнения относительно этого феномена. С одной стороны, многие представители диаспор видят в этом позитивный сдвиг: нормализация арабских слов в речи мировых знаменитостей и блогеров помогает снизить уровень исламофобии, делая культуру Востока ближе и понятнее для западного человека. С другой стороны, звучит и обоснованная критика: религиозные авторитеты призывают не забывать о сакральном значении слов, напоминая, что упоминание имени Всевышнего («валЛахи») требует осознанности и недопустимо в контексте обсуждения вещей, порицаемых исламом.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана