Среди множества святынь, принадлежавших Самарканду - Коран Халифа Османа, или, как еще принято его называть, «Калям-шериф» («Святое перо»), самаркандский куфический Коран, занимает особое место. Эта уникальная религиозная рукопись, созданная в VII-VIII веке, волею судьбы оказалась на земле Туркестана, став его неотъемлемой частью. История появления в Самарканде этой священной мусульманской рукописи, которая издавна пользовалась большой известностью и уважением, имеет несколько версий, основанных на преданиях, передает «Самаркандский вестник».
До 1869 года Коран Османа, как известно, находился в Самарканде - в медресе при мечети шейха суфийского ордена ходжи Убайдуллы Ахрара, жившего здесь в XV веке. О появлении здесь Корана Османа сохранилось одно из преданий, гласящее, что один из ученых и святых мужей мусульманского мира, имам Каффал Шаши (Ташкентский) привез этот Коран из Куфия в Месопотамии в Ташкент и сохранял его в мечети до своей смерти. После него Коран Османа перешел в руки ходжи Убайдуллы Ахрара, жившего в то время в Ташкенте, который также поместил его в своей мечети. Когда он переехал жить в Самарканд, Коран увез вместе с собою. Местное население, чтившее этот Коран, не протестовало против перенесения книги в Самарканд, так как ходжа Убайдулла Ахрар являлся одним из самых почтенных и популярных святых своего времени. После смерти ходжи Ахрара Коран оставался в самаркандской мечети в течение четырех веков, являясь предметом особого почитания у правоверных мусульман.
Вскоре после вхождения Самарканда в состав России местные мусульмане вознамерились тайным образом перевезти свою святыню – Коран Османа из Самарканда в Священную Бухару. Но эта история, получив огласку, дошла до коменданта города майора Серова и начальника Зеравшанского округа генерала А. К. Абрамова. Поняв, что они имеют дело с уникальной и редкой рукописью, решают договориться с улемами и выкупить Коран у них, принеся пожертвование в мечеть Ходжа Ахрара Вали в размере 125 рублей. Зная, что генерал-губернатор К. П. Фон-Кауфман заинтересован вопросом изучения Туркестанского края, генерал Абрамов преподнес Коран Османа ему, а тот передал ее в город Санкт-Петербург, в дар Императорской публичной библиотеке.
В публичной библиотеке сохранился документ, в котором говорится, что «туркестанский генерал-губернатор, генерал-адъютант К. П. Кауфман, принес в дар Императорской публичной библиотеке один из самых древних и драгоценных памятников мусульманской письменности, а именно Коран Османа, писанный куфическим шрифтом. Этот Коран находился в Самарканде в мечети Ходжа-Ахрар и пожертвования улемами, взамен денежного приношения, сделанного в пользу этого мусульманского храма начальником Зеравшанского округа, генерал-майором Абрамовым».
Украшение библиотеки
В пояснительной записке об этом замечательном письменном памятнике, составленной г. Куном по поручению К. П. Кауфмана, сообщены следующие сведения о приобретении Корана Османа, на основании рассказов муллы Абд-уль-Джалиля и муллы Муш-ин-Муфти, состоящих при медресе и мечети Ходжа Ахрара Вали: «Лет четыреста назад в Ташкенте жил пир (настоятель монашеского ордена) по имени Ходжа Убайдулла, прозванный Ахрар (посвященный Богу). Один мюрид, наделенный благодатью от Ходжи-Ахрара с помощью молитв и других средств излечил Халифа Руми, который пожелал отблагодарить его. Зная по слухам, что у Халифа находится Коран Османа, мюрид попросил подарить ему эту книгу. Заполучив желанную книгу, он отправил ее в Туркестан к Ахрару. Слава Ходжи-Ахрара после обретения Корана Османа еще больше увеличилась. Он несколько лет прожил с этой книгой в Ташкенте и потом насовсем переселился в Самарканд, где устроил медресе и мечеть, которым завещал, кроме громадного богатства, и Коран Османа. Ахрар умер на 80-м году жизни в Самарканде и был погребен в своей же мечети. Самаркандские улемы называют Коран Османа - «калям-шериф» (святое перо)».
Туркестанский генерал-губернатор К. Кауфман также имел случай показать этот Коран посланнику бухарского эмира Яхьи-Ходжа и тот, подтвердив подлинность рукописи, сказал, что Коран этот является первоначальным, с которого списывались первые копии, распространявшиеся затем в мусульманском мире, и что он, - единственный известный остаток огромного книжного богатства, собранного в Самарканде Амиром Темуром. Коран Халифа Османа служил лучшим украшением его знаменитой библиотеки, которая погибла во время междоусобиц при преемниках Темура. Есть также предание, что жена Амир Темура, китайская принцесса, сидя в медресе ею выстроенном, читала Коран Османа.
Некоторое время спустя, «Русские Ведомости» опубликовали заметку, где озвучили очередную версию появления Корана Османа в Самарканде: «Императорская публичная библиотека приобрела недавно один из драгоценнейших памятников мусульманской духовной письменности, именно – Коран, переписанный рукой Халифа Османа III. Полагаем, что будут интересны сведения об этой достойной внимания книге, собранные одним из наших путешественников в Средней Азии и переданные теперь в газету «Новое Время». Коран этот написан разбросанным куфическим письмом на коже диких коз. Он был привезен в Самарканд Темуром, который по преданию, нашел его в Туркестане и поместил в свою легендарную библиотеку. В Туркестан Коран был доставлен халифом Шайхи Ахмедом. Возвращаясь из Мекки через Константинополь, шейх Ахмед, как говорят, выпросил его у султана Османа для переписки, но скоро умер, и Коран не был возвращен. Говорят также, что с него было сделано шесть списков, и один из них остался в Туркестане, а подлинник отправлен в Мекку, но это опровергается тем, что о другой подобной книге никто не слыхал. Что касается до крови, следы которой видны на Коране Османа, то сохранилось предание, что на султана во время чтения рукописи напал убийца, который, вонзив кинжал, обагрив кровью жертвы лежавшую перед ним книгу».
Коран Османа находился в Петербургской императорской библиотеке около 50 лет, являясь предметом изучения для ученых-востоковедов. Но и сами мусульмане не забывали о нем: они посещали библиотеку, чтобы преклониться перед своей Священной книгой, не теряя надежды на ее возвращение.
(окончание следует).
Александр ГАЛАК, краевед.
Для справки
Насыр-ад-дин Убайдулла ибн Махмуд Шаши, также известный как Ходжа Ахрар (1404-1489) - крупный религиозный и государственный деятель Мавераннахра. Духовный лидер суфийского тариката Накшбанди. Шейх, девятнадцатый в золотой цепи преемственности шейхов тариката. В суфизме почитается как святой под именем Ходжи Ахрара Вали.
Ходжа Ахрар получил во владение оригинал Корана Османа, ранее принадлежавший царствующей династии Мавераннахра.
После победы темурида Абу Саида в феодальной распре, Ходжа Ахрар был приглашен ко двору нового султана и стал его советником, а также муршидом его сыновей. Перед отъездом в Самарканд шейх Убайдулла построил для жителей Ташкента соборную мечеть возле рынка Чорсу, а также основал небольшое медресе в махалле «Гульбазар».
К концу жизни шейх Убайдулла стал одним из самых богатых людей в Средней Азии. Только под Самаркандом и Карши в его собственности находилось 63 тысячи гектаров земли. Принадлежавшие ему отары насчитывали более миллиона овец, а количество лошадей и верблюдов исчислялось несколькими тысячами. При этом Ходжа Ахрар жил очень скромно, вел аскетический образ жизни, носил уже кем-то ношенную одежду, а значительную часть своего состояния тратил на благотворительность, а также на строительство мечетей, медресе и суфийских общежитий по всей стране.
Властители Мавераннахра считали себя его мюридами и сподвижниками, но и многие повелители от Египта до Китая и Индии считали себя сподвижниками Ходжи и его подданными.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
В то время как в последние годы наблюдается рост интереса корейцев к исламу, новые мусульмане называют самые разные причины своего обращения в эту религию.
По сообщению IQNA со ссылкой на "Korea Times", оценивается, что около 45 тысяч жителей Южной Кореи, родившихся и выросших в этой стране, приняли ислам. Один из них — Юсеф, кореец в возрасте тридцати с лишним лет, который стал мусульманином в 2014 году.
Многие мужчины, принимающие ислам, разочарованы культурой поиска партнеров для свиданий в Корее (особенно в Сеуле) и ищут более простой путь к созданию семьи; этот путь Юсеф описывает следующим образом.
В Центральной мечети Сеула, расположенной в районе Итэвон, каждый месяц от 5 до 25 новообращенных приходят для прохождения курса основ ислама. По завершении обучения они могут официально стать мусульманами, произнеся «шахаду». Большинство из них — мужчины.
Рассказы неофитов о причинах обращения в ислам
Женщины, также принимающие ислам, хотя их мотивация не всегда связана с замужеством, при ответе на вопрос о причине обращения указывают на простоту этой религии. Две участницы интервью отметили, что их привлекла фундаментальная суть ислама — вера в единого Бога.
Стремление к исламу как способ освобождения от сложностей традиционной корейской культуры
Арым, одная из кореянок, принявших ислам, говорит, что уважение к старшим в исламе перекликается с традиционной корейской культурой, что облегчило объяснение её решения родителям.
Юсеф, Арым и другие корейские мусульмане говорят о чувстве неудовлетворенности традиционной культурой. Ислам для многих молодых корейцев стал одним из путей освобождения от сложностей, навязываемых традиционным корейским укладом жизни.
Для многих опрошенных неофитов борьба со стереотипами об исламе стала осознанным шагом к принятию людей и ценностей, о которых корейские СМИ зачастую создают негативное впечатление.
Представитель Центральной мечети Сеула отметил, что большинство заинтересованных корейцев, обращающихся в мечеть, — это люди в возрасте от 20 до 30 лет. Это указывает на растущий тренд среди молодежи, разочарованной в общественных ожиданиях.
История появления ислама в Корее
История ислама в Корее отражает политические взлеты и падения страны. В периоды усиления международных связей мусульманские торговцы и рабочие прибывали на полуостров. В Корее никогда не существовало полностью устоявшейся коренной мусульманской общины в историческом понимании; то есть нынешние мусульмане не являются прямыми потомками древних мусульманских групп.
Первыми зафиксированными мусульманскими мигрантами в Корее были торговцы с Ближнего Востока, прибывшие еще в эпоху государства Силла (57 г. до н.э. – 935 г. н.э.). С тех пор мусульманские общины периодически возникали в разные эпохи: в периоды династий Корё (918–1392) и Чосон (1392–1910), в период японской оккупации (1910–1945), во время Корейской войны (1950–1953) и в 1970-х годах, во время нефтяного кризиса.
Хотя процесс интеграции мусульман не всегда был равномерным, они никогда не находились в полной изоляции и оказывали значительное культурное влияние на корейское общество. Например, группа мусульман из Китая, известная как «хуэйхуэй» (Huihui), внесла вклад в развитие культуры, представив технологии дистилляции, которые привели к появлению «соджу» (популярного корейского алкогольного напитка).
Существование мусульманских общин в Корее всегда зависело от политической конъюнктуры. В разные периоды истории Кореи религиозные обряды ограничивались; например, в эпоху короля Седжона (1418–1450) публичные религиозные церемонии были под запретом, что фактически вынуждало мусульман ассимилироваться с господствующей культурой. Аналогичным образом, принятие мусульман-мигрантов и местных новообращенных зависело от текущих политических возможностей. Первая группа из 250 новообращенных в современной истории Южной Кореи приняла ислам под влиянием турецких мусульманских военных, участвовавших в Корейской войне.
Текущая волна обращения коренных корейцев в ислам, начавшаяся в 1990-х годах, является частью общего процесса роста религиозности в стране. С 1960-х годов доля корейцев, принадлежащих к той или иной религии, постоянно растет. Однако успех других «импортных» религий в Корее, таких как христианство, всегда зависел от их «кореизации» — адаптации к социальным нормам страны.
Современные мусульманские общины в Корее, включая местных неофитов, заметно отличаются от традиционной корейской культуры как по социальному, так и по концептуальному уровню. Именно эта дистанция делает ислам привлекательным для потенциальных последователей из числа коренного населения.
Роль новых мусульман-инфлюенсеров в распространении исламской культуры
Несмотря на это, резкое противоречие между исламом и корейской культурой может постепенно сглаживаться. Параллельно с небольшим, но устойчивым потоком корейцев, принимающих ислам, наблюдается появление корейских мусульман-инфлюенсеров. В индонезийской общине Кореи популярностью пользуются, например, корейские мужья индонезийских жен, ведущие свои каналы в TikTok.
Аккаунты корейских мусульман-инфлюенсеров набирают тысячи подписчиков — например, те, кто создает контент о своих супругах-мусульманках. Корейские женщины-мусульманки также имеют значительную аудиторию в своих лайфстайл-каналах, становясь популярными благодаря сочетанию хиджаба и традиционного корейского костюма ханбок.
В качестве примера можно привести Айану Джехи Мун. Будучи этнической корейкой, она приняла ислам в подростковом возрасте; интерес к этой религии возник у нее еще в детстве, когда она впервые услышала о ней во время иракской войны. Она продолжила обучение в высших учебных заведениях и в итоге стала корейской мусульманкой-инфлюенсером, живущей в Индонезии.
Еще одной заметной фигурой среди корейских мусульман с внушительной аудиторией является Давид Ким, чьи видео на YouTube рассказывают о его жизни в качестве неофита. Оба инфлюенсера имеют как корейскую, так и международную аудиторию. Их уникальная идентичность и стремление делиться опытом делают ислам более доступным для их сверстников в Корее — задача, которую традиционная пропаганда, возможно, не смогла бы решить.
Хотя Юсеф не ставит под сомнение искренность этих новообращенных, он отмечает, что каждый может открыть для себя ислам, независимо от первоначальной мотивации. Его интерес проснулся после знакомства с мусульманскими друзьями в англоязычном клубе. Он признался, что изучение иностранного языка, а затем и новой религии стало для него способом выйти за рамки изолированной корейской культуры.
Выход из изоляции корейского общества и связь с исламскими кругами
В то время как некоторые опасаются, что принятие ислама может привести к изоляции или отчуждению от общества, сами неофиты сообщают, что обрели более сильное чувство принадлежности к сообществу. Некоторые корейские мусульмане говорят о случаях дискриминации или отчуждения со стороны знакомых и коллег-корейцев, однако они находят достаточную поддержку в своей новой общине единомышленников.
Как говорит Арым, несмотря на то, что она всю жизнь прожила в Корее, только во время посещения мечети в Сеуле она впервые почувствовала, что «наконец-то вернулась домой».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана