Исследования растений восходят к раннему периоду истории исламской науки. Этому способствовал как опыт арабов в отношении растительности их региона, так и знакомство мусульман с доисламской месопотамской, греческой, византийской и персидской литературой по медицине, фармакологии и сельскому хозяйству, а также отношение к науке о растениях как к философской дисциплине. С другой стороны, помимо удовлетворения практических потребностей, изучение царства растений стимулировала и человеческая любознательность.
В работах под названием «набат» (растения) или «филаха» (земледелие), которые стали создавать в исламском мире начиная с VIII века, ботаника и сельское хозяйство не разделяются друг от друга. Первым автором, выделившим ботанику как самостоятельную дисциплину в своей классификации наук был аль-Кинди (ок. 801-873). В своём труде «ар-Рисаля» он дает такое определение области ее исследования: «Причины существования растений, их качества, характеристики, общие положения, проблемы, свойственные растениям, и исчерпывающие ответы». Более поздние ученые, такие как аль-Фараби, «Братья Чистоты» (Ихван ас-Сафа), аль-Хорезми, Ибн Сина определяли ильм ан-набат как одну из естественных наук. Ибн Халдун первым выделил сельскохозяйственные знания как самостоятельную дисциплину.
Первым автором, посвятившим отдельные произведения ботанике и земледелию, считается Джабир ибн Хайян. Сведения о растениях содержатся и в фармакологических трудах живших в его эпоху медиков, таких как Масарджавайх (VII век). Основателем арабской ботаники называют Абу Ханифу ад-Динавари (около 815-895) с его «Книгой растений», хотя он сам был больше лингвистом, чем естествоиспытателем.
Как можно заметить, ботаники исламского мира, в основном были выходцами из Андалусии, известной своими виноградниками и садами. Среди самых выдающихся из них можно отметить Ибн Вафида, Ибн Хаджаджа, Ибн аль-Аввама, Ибн Байтара и Ибн Бассаля. «Мабахидж аль-фикар» (четвертая часть) египтянина Джамал ад-Дина аль-Ватвата и «Китаб будйати аль-фаллахин фи аль-ашджари аль-мусмира ва-р-райахин» йеменского султана и ученого Малика аль-Афдаля являются главными трудами в этой области, созданными в XIV веке. Последней выдающейся работой исламского мира, затрагивающей вопросы земледелия и ботаники можно назвать «Алям аль-маляха фи ильми аль-филаха» Абд аль-Гани ан-Наблуси, жившего на рубеже XVII-XVIII веков.
Переводы на арабский язык трудов греческих авторов во многом способствовали систематическому развитию исламской ботаники. В естественной философии, представленной Джабиром, образование и разделение растений на виды основано на теории четырех стихий с одной стороны, и на влиянии небесных светил с другой, и, соответственно, утверждается, что растения могут быть созданы искусственно. «Ихван ас-Сафа» писали, что растения обладают способностью извлекать сок из почвы, сохранять его, переваривать, они могут питаться, развиваться и формироваться, и давали подробную информацию о финике, особенно обо всех его стадиях развития, начиная с семени. Они также писали о прививках растений. Ибн Сина посвятил седьмую часть главы «ат-Табиийят» своей «аш-Шифа» физиологии растений. В этом разделе, ярко отражающем влияние «Книги растений», приписываемой Аристотелю, ботаника рассматривается с точки зрения идеи причинности и цели. То же влияние можно увидеть в «Китаб ат-таджрибатайан» Ибн Баджи, посвященной фармакологии. Ибн Баджа создал еще одно независимое исследование по физиологии растений под названием «Китаб ан-набат». Обратив внимание на бесчисленное разнообразие растений, он разделил их на две группы – совершенные и примитивные. Согласно ему, у примитивных основные органы отсутствуют. Ибн Баджа также рассматривал методы размножения растений.
В Средневековье ботаника была тесно связана с фармакологией, так как многие лекарства имели растительное происхождение. Али ибн Раббан ат-Табари, один из выдающихся деятелей ранней исламской медицины, рассматривая простые препараты в своем сборнике под названием «Фирдаус аль-хикма», описал около двадцати новых растений, неизвестных греческим врачам. Среди других медиков, внесших вклад в ботанику своими фармакологическими трудами, следует выделить Хунайна ибн Исхака и его учителя Ибн Масавайха. Абу Бакр ар-Рази описал 630 лекарственных растений в своей «Китаб аль-хави». На его список много раз ссылались известные фармакологи, такие как Ибн аль-Байтар. Ибн Сина посвятил вторую книгу своего «аль-Канун фи-т-тыбб» простым лекарствам и описал более 800 лекарственных растений. Но он обычно не уделял внимания их морфологическим свойствам, а подробно рассматривал их значение в фармакологии. Аль-Бируни, современник Ибн Сины, в своей «Китаб ас-садаля» приводит список около 770 лекарственных растений. Особенностью этой работы, отличающейся от аналогичных трудов, является то, что в ней приведены названия разных видов флоры на различных языках, в том числе на тюркском. Особое место в истории исламской ботаники занимает Ибн аль-Байтар благодаря своей книге, известной как «аль-Муфрадат». В этом труде, представляющем собой крупнейшую фармакологическую энциклопедию, дошедшую до наших дней, было описано более 2000 простых лекарственных средств, причем более 300 из них были новыми для знаний того времени.
По данным издания Исламосфера, сведения о флоре стран, предоставленные исламскими путешественниками и географами, также способствовали развитию ботанической литературы. В своей «Книге путей и стран» Ибн Баттута описывал растения, которые привлекали его внимание в местах, которые он посетил. Чрезвычайно интересны сведения, приводимые такими географами, как Ибн Хаукаль и Идриси, например, о растительности Сицилии.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
В мусульманском мире существует устойчивое выражение — «забан-е ширин-е фарси», что переводится как «сладкий персидский язык». На протяжении более чем тысячи лет этот язык оставался главным языком высокой культуры, дипломатии и утонченной поэзии на огромном пространстве от Балкан до границ Китая. Но что именно делает фарси одним из самых благозвучных и эстетически совершенных языков человечества? За его признанной красотой скрываются строгие лингвистические законы, уникальная графика и особый культурный код, передает Исламосфера.
Красота звучания персидского языка — это не субъективное впечатление, а результат его уникальной фонетической структуры. В отличие от славянских или германских языков, в фарси практически полностью отсутствуют сложные для слуха скопления согласных звуков внутри одного слога. Почти каждый слог строится по гармоничной формуле, где согласный звук мягко сменяется гласным, что делает речь плавной, непрерывной и текучей. Кроме того, хотя персидский язык использует арабскую графику и перенял часть арабской лексики, он относится к индоевропейской языковой семье. Из него полностью исключены резкие гортанные звуки, характерные для семитских языков, поэтому фарси звучит мягко и округло. Музыкальности добавляет и волнообразный ритм, ведь ударение в словах чаще всего падает на последний слог, из-за чего в живой речи иранцы не просто говорят, а словно слегка напевают.
Визуальное изящество персидского языка неотделимо от того, как он выглядит на бумаге или стенах древних мечетей. Чтобы передать мелодику фарси, персидские мастера каллиграфии вышли за рамки классических арабских канонов и создали собственный стиль — насталик. Его отличают длинные, плавные горизонтальные линии и округлые, каплевидные формы. В насталике нет жестких углов, строчки плавно перетекают одна в другую, напоминает полет птицы или изгибы шелковой нити. Текст, написанный на фарси, воспринимается глазом не как набор букв, а как единый изящный орнамент. Именно поэтому персидская каллиграфия сегодня признана самостоятельным видом изобразительного искусства и активно используется в мировом дизайне.
Главный секрет притягательности фарси заключается в том, что он изначально сформирован великой литературой. Это язык, на котором творили Руми, Хафиз, Саади, Низами и Омар Хайям. Удивительно, но структура фарси оказалась настолько устойчивой, что современные иранцы, таджики и афганцы без труда читают и понимают стихи тысячелетней давности без помощи словарей. Поэзия глубоко встроена в культурный код персоязычных народов, а декламация сложных поэтических произведений наизусть до сих пор является обязательной частью любого семейного праздника или национального торжества. Фарси буквально создан для метафор, аллегорий и тонкой игры смыслов.
Внутренняя красота фарси ярче всего проявляется в его повседневной лексике, где обычные бытовые фразы наполнены глубоким уважением и поэтичностью. Например, слово «джан», означающее душу или жизнь, иранцы регулярно добавляют к именам близких друзей или членов семьи, выражая высшую степень нежности и любви. Сама метафора тоски в персидском языке звучит невероятно трогательно: чтобы сказать «я скучаю по тебе», перс произнесет фразу, которая буквально переводится как «мое сердце сжалось без тебя». Сюда же относится и уникальная концепция таароф — сложная система словесной вежливости и гостеприимства, зашитая в структуру языка, которая учит ставить комфорт собеседника выше собственного через невероятно красивые речевые обороты.
Таким образом, обладая строгой внутренней лингвистической логикой, персидский язык остается одним из самых чувственных, благозвучных и визуально совершенных инструментов человеческого общения, продолжая вдохновлять исследователей и ценителей прекрасного по всему миру.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана