03 Сентябрь, 2026, 21 Раби аль-авваль, 1448
03 Сентябрь, 2026, 21 Раби аль-авваль, 1448
В очередном номере “Учительской газеты” от 4 августа 1981 года было опубликовано: “Установлено имя автора первых букварей, изданных в Самарканде в 1917 году на узбекском и таджикском языках. Эти учебники написал азербайджанский педагог Саид Рза Ализаде”.
Как вспоминает Фархад Ализаде, внук С. Р. Ализаде, его дед был не только первым автором букварей на узбекском и таджикском языках (на арабской графике), но и одним из крупнейших в Средней Азии ученых и просветителей, обладал энциклопедическими познаниями. Кроме того, он свободно владел 14 языками – азербайджанским, русским, узбекским, фарси, арабским, армянским, таджикским, урду, английским, немецким, французским, итальянским, курдским, ивритом.
По данным УзА, Саид Рза Ализаде родился 15 февраля 1887 года в Азербайджане, в семье ковроткача Мирмохсума. Отец его был из Южного Азербайджана, мать – бакинка, родственница великого Узеира Гаджибекова. Когда ему было два года, он потерял мать. Позже семья переехала в Бухару, а затем в Самарканд. Проучившись шесть лет в медресе, Саид Рза стал продавать ковры в лавке отца.
Как-то случайно он познакомился с офицером русской воинской части, расположенной в Самарканде, и с его помощью в 13 лет устроился работать в типографию учеником наборщика.
Юный Саид Рза усиленно занимался самообразованием. Уже в 1904 году он стал преподавать в школе нового типа – джадидской, где в противовес кадемистским (от арабского “кадем” – старый, древний) давали не только религиозные знания, но и светские – преподавали родной и арабский языки, историю, географию, арифметику. В некоторых школах даже обучали естественной истории. Все это соответствовало требованиям времени, ведь мусульманскому населению Туркестана необходимо было преодолевать неграмотность.
В 1906 году Саид Рза Ализаде открыл в городе новометодную школу “Хает” (“Жизнь”), в которой преподавал историю, географию, арабский и русский языки, науку о космосе. Эта школа несколько раз закрывалась властями, но каждый раз возрождалась под другим названием. Российские власти негативно относились к открытию в Туркестане новометодных школ, хотя и местные богачи, и представители русской администрации в Туркестане признавали преимущества новых школ. С. Р. Ализаде подвергался преследованиям, но продолжал заниматься педагогической и просветительской деятельностью.
В своей брошюре “Обращение к местным интеллигентам”, изданной в Самарканде в 1905 году, он отстаивал новометодные школы. Кроме того, в одной из своих статей он поднимает проблемы образования мусульманского населения, показывая, что отсталость, невежество, нищета, бесправие, столь характерные для многих мусульманских стран того времени, и прежде всего для Туркестана, - это следствие именно неправильно организованного, не отвечающего требованиям времени образования.
В 1906 году Ализаде открыл и школу для детей дехкан, написал 12 учебников, составил программы. Однако со временем Саид Рза полностью посвятил себя общественной и просветительской работе. Помимо узбекского, персидского и таджикского букварей, Саид Рза Ализаде написал для туркестанских школ учебники по арифметике, истории, географии, астрономии, природоведению, грамматике арабского языка.
В 1924 году он написал учебник грамматики таджикского языка и книгу для чтения. В 1924-1934 годы переводил с русского языка на таджикский язык учебники географии П. Иванова, геометрии А. Анкова, алгебры С. Киселева и другие.
Одновременно С. Р. Ализаде активно занимался журналистикой, его можно назвать одним из основателей печати в Средней Азии. Его статьи публиковались в таких популярных газетах, как “Самарканд”, “Свободный Самарканд”, “Овозий Точик”.
В 1910 году Саид Рза стал ответственным секретарем журнала “Айна” (“Зеркало”), редактором которого был Махмуд Бехбудий. В 1915 году открыл свою газету “Шарк”, в 1916 – “Телеграф хабарлари”. В 1919 году основал еженедельный журнал “Шулои инкилаб” (“Пламя революции”), который вскоре стал распространяться кроме Туркестана в Турции, Иране, Афганистане, Индии и арабских странах. Журнал, рассказывавший о тяжелой жизни мусульманских народов, был закрыт в 1922 году.
С. Р. Ализаде печатал также сатирические стихи, в которых разоблачал насилие, произвол, беззаконие и алчность. Он имел 15 псевдонимов, из которых наиболее распространены «Замбур» («Шмель») и «Бахлул» («Острослов»). Подобно многим своим современникам, увлекавшимся идеей социального равенства, Саид Рза Ализаде с энтузиазмом принял революцию 1917 года, вступил в правящую партию. Однако эта эйфория длилась недолго – спустя пять лет он опубликовал в журнале “Таек” (“Палка”) статьи, в которых говорит о бесплодности намерений и обещаний большевиков, а затем вышел из партии.
Саид Рза Ализаде перевел на узбекский и таджикский языки произведения классиков русской и европейской литературы – “Капитанскую дочку”, “Дубровского”, “Повести Белкина”, “Пиковую даму”, “Бориса Годунова” Пушкина, “Ревизора” Гоголя, “Воскресение” Л. Толстого, “Как закалялась сталь” Н. Островского, “Сто процентов” С. Эптона, “Пышку” Г. Мопассана и многие другие произведения, в том числе басни Крылова, а на русский – произведения Фирдоуси, Низами, Навои. Кроме того, выдающийся просветитель перевел на фарси «Историю государства российского» Карамзина, “Туркестан” Бартольда, “Общую историю Европы”, “Историю Японии”. Последние три труда, как и собственные работы просветителя – труд по религиоведению “Асри саодат” (“Век счастья”), “Маданияти ислом” (“Культура ислама”), “Зарурияти ислом” (“Необходимые законы ислама”), “Мороселот” (“Корреспонденция”), “Наука о космосе”, “Соли Нахустин” (“Букварь”) были изданы на фарси в Лахоре. Всего в этом городе в 1923-1934 годы было издано 10 произведений ученого.
Просветительская деятельность С. Р. Ализаде не ограничивалась только переводами. Он является автором научных трудов “История Туркестана”, “История ислама”, “Закон религии”. С. Р. Ализаде составил первый русско-таджикский словарь в двух томах, куда включена 61 тысяча слов. В 1926 году он написал пособие “Грамматика таджикского языка”. Много сделал для популяризации азербайджанской культуры и литературы в Средней Азии.
В 1913 году С. Р. Ализаде обратился с письмом к Узеиру Гаджибекову с тем, чтобы он оказал помощь в распространении азербайджанской музыки в Узбекистане, в Самарканде, где проживало много азербайджанцев. До этого Саид Рза не раз встречался с У. Гаджибековым, когда ездил в Баку к М. А. Сабиру. У. Гаджибеков выполнил его просьбу и послал группу музыкантов в Самарканд. Благодаря их помощи С. Р. Ализаде организовал в Самарканде постановки на узбекском языке музыкальных комедий Узеира Гаджибекова “Не та, так эта”, “Аршин мал алан” и других. Несколько позже поставил на таджикском языке пьесу Ж. Б. Мольера “Лекарь поневоле”.
В 1920-е годы С. Р. Ализаде приглашали на высокие посты в ряд соседних государств – Иран, Турцию, Афганистан. Первый президент Афганистана Аманулла хан дважды отправлял своего советника Мухаммеда Давуда в Самарканд для того, чтобы получить согласие Ализаде для работы в этой стране в сфере налаживания образования и печати, но С. Р. Ализаде каждый раз с благодарностью отклонял эти предложения.
С 1933 года Саид Рза Ализаде преподавал в Самаркандском государственном университете имени Навои арабский и персидский языки. Среди слушателей его лекций были будущие поэты Уткур Рашид и Хамид Алимджан.
Увы, политические катаклизмы 30-х годов XX века наложили мрачную печать на судьбу этого просветителя и историка. 3 февраля 1938 года преподаватель Самаркандского университета Саид Рза Ализаде был арестован по стандартному обвинению в шпионаже. Следствие длилось два года, каких-либо фактов добыть не смогли, но все равно его приговорили к пяти годам заключения. Последовали одиночные камеры в Тобольске, а затем во Владимире. Согласно официальным документам, Саид Рза Ализаде умер в 1945 году во владимирской тюрьме от туберкулеза. После его смерти в камере были найдены рукописи – склеенные хлебным мякишем лоскуты материи, исписанные арабскими буквами: даже в тюрьме, ученый продолжал работать. Только в 1977 году он был посмертно реабилитирован.
В 1987 году благодаря усилиям внука Фархада Ализаде, а также представителей узбекской и таджикской интеллигенции останки С. Р. Ализаде были доставлены из Владимира в Самарканд и погребены на старинном кладбище “Пенджаб”.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 