В очередном номере “Учительской газеты” от 4 августа 1981 года было опубликовано: “Установлено имя автора первых букварей, изданных в Самарканде в 1917 году на узбекском и таджикском языках. Эти учебники написал азербайджанский педагог Саид Рза Ализаде”.
Как вспоминает Фархад Ализаде, внук С. Р. Ализаде, его дед был не только первым автором букварей на узбекском и таджикском языках (на арабской графике), но и одним из крупнейших в Средней Азии ученых и просветителей, обладал энциклопедическими познаниями. Кроме того, он свободно владел 14 языками – азербайджанским, русским, узбекским, фарси, арабским, армянским, таджикским, урду, английским, немецким, французским, итальянским, курдским, ивритом.
По данным УзА, Саид Рза Ализаде родился 15 февраля 1887 года в Азербайджане, в семье ковроткача Мирмохсума. Отец его был из Южного Азербайджана, мать – бакинка, родственница великого Узеира Гаджибекова. Когда ему было два года, он потерял мать. Позже семья переехала в Бухару, а затем в Самарканд. Проучившись шесть лет в медресе, Саид Рза стал продавать ковры в лавке отца.
Как-то случайно он познакомился с офицером русской воинской части, расположенной в Самарканде, и с его помощью в 13 лет устроился работать в типографию учеником наборщика.
Юный Саид Рза усиленно занимался самообразованием. Уже в 1904 году он стал преподавать в школе нового типа – джадидской, где в противовес кадемистским (от арабского “кадем” – старый, древний) давали не только религиозные знания, но и светские – преподавали родной и арабский языки, историю, географию, арифметику. В некоторых школах даже обучали естественной истории. Все это соответствовало требованиям времени, ведь мусульманскому населению Туркестана необходимо было преодолевать неграмотность.
В 1906 году Саид Рза Ализаде открыл в городе новометодную школу “Хает” (“Жизнь”), в которой преподавал историю, географию, арабский и русский языки, науку о космосе. Эта школа несколько раз закрывалась властями, но каждый раз возрождалась под другим названием. Российские власти негативно относились к открытию в Туркестане новометодных школ, хотя и местные богачи, и представители русской администрации в Туркестане признавали преимущества новых школ. С. Р. Ализаде подвергался преследованиям, но продолжал заниматься педагогической и просветительской деятельностью.
В своей брошюре “Обращение к местным интеллигентам”, изданной в Самарканде в 1905 году, он отстаивал новометодные школы. Кроме того, в одной из своих статей он поднимает проблемы образования мусульманского населения, показывая, что отсталость, невежество, нищета, бесправие, столь характерные для многих мусульманских стран того времени, и прежде всего для Туркестана, - это следствие именно неправильно организованного, не отвечающего требованиям времени образования.
В 1906 году Ализаде открыл и школу для детей дехкан, написал 12 учебников, составил программы. Однако со временем Саид Рза полностью посвятил себя общественной и просветительской работе. Помимо узбекского, персидского и таджикского букварей, Саид Рза Ализаде написал для туркестанских школ учебники по арифметике, истории, географии, астрономии, природоведению, грамматике арабского языка.
В 1924 году он написал учебник грамматики таджикского языка и книгу для чтения. В 1924-1934 годы переводил с русского языка на таджикский язык учебники географии П. Иванова, геометрии А. Анкова, алгебры С. Киселева и другие.
Одновременно С. Р. Ализаде активно занимался журналистикой, его можно назвать одним из основателей печати в Средней Азии. Его статьи публиковались в таких популярных газетах, как “Самарканд”, “Свободный Самарканд”, “Овозий Точик”.
В 1910 году Саид Рза стал ответственным секретарем журнала “Айна” (“Зеркало”), редактором которого был Махмуд Бехбудий. В 1915 году открыл свою газету “Шарк”, в 1916 – “Телеграф хабарлари”. В 1919 году основал еженедельный журнал “Шулои инкилаб” (“Пламя революции”), который вскоре стал распространяться кроме Туркестана в Турции, Иране, Афганистане, Индии и арабских странах. Журнал, рассказывавший о тяжелой жизни мусульманских народов, был закрыт в 1922 году.
С. Р. Ализаде печатал также сатирические стихи, в которых разоблачал насилие, произвол, беззаконие и алчность. Он имел 15 псевдонимов, из которых наиболее распространены «Замбур» («Шмель») и «Бахлул» («Острослов»). Подобно многим своим современникам, увлекавшимся идеей социального равенства, Саид Рза Ализаде с энтузиазмом принял революцию 1917 года, вступил в правящую партию. Однако эта эйфория длилась недолго – спустя пять лет он опубликовал в журнале “Таек” (“Палка”) статьи, в которых говорит о бесплодности намерений и обещаний большевиков, а затем вышел из партии.
Саид Рза Ализаде перевел на узбекский и таджикский языки произведения классиков русской и европейской литературы – “Капитанскую дочку”, “Дубровского”, “Повести Белкина”, “Пиковую даму”, “Бориса Годунова” Пушкина, “Ревизора” Гоголя, “Воскресение” Л. Толстого, “Как закалялась сталь” Н. Островского, “Сто процентов” С. Эптона, “Пышку” Г. Мопассана и многие другие произведения, в том числе басни Крылова, а на русский – произведения Фирдоуси, Низами, Навои. Кроме того, выдающийся просветитель перевел на фарси «Историю государства российского» Карамзина, “Туркестан” Бартольда, “Общую историю Европы”, “Историю Японии”. Последние три труда, как и собственные работы просветителя – труд по религиоведению “Асри саодат” (“Век счастья”), “Маданияти ислом” (“Культура ислама”), “Зарурияти ислом” (“Необходимые законы ислама”), “Мороселот” (“Корреспонденция”), “Наука о космосе”, “Соли Нахустин” (“Букварь”) были изданы на фарси в Лахоре. Всего в этом городе в 1923-1934 годы было издано 10 произведений ученого.
Просветительская деятельность С. Р. Ализаде не ограничивалась только переводами. Он является автором научных трудов “История Туркестана”, “История ислама”, “Закон религии”. С. Р. Ализаде составил первый русско-таджикский словарь в двух томах, куда включена 61 тысяча слов. В 1926 году он написал пособие “Грамматика таджикского языка”. Много сделал для популяризации азербайджанской культуры и литературы в Средней Азии.
В 1913 году С. Р. Ализаде обратился с письмом к Узеиру Гаджибекову с тем, чтобы он оказал помощь в распространении азербайджанской музыки в Узбекистане, в Самарканде, где проживало много азербайджанцев. До этого Саид Рза не раз встречался с У. Гаджибековым, когда ездил в Баку к М. А. Сабиру. У. Гаджибеков выполнил его просьбу и послал группу музыкантов в Самарканд. Благодаря их помощи С. Р. Ализаде организовал в Самарканде постановки на узбекском языке музыкальных комедий Узеира Гаджибекова “Не та, так эта”, “Аршин мал алан” и других. Несколько позже поставил на таджикском языке пьесу Ж. Б. Мольера “Лекарь поневоле”.
В 1920-е годы С. Р. Ализаде приглашали на высокие посты в ряд соседних государств – Иран, Турцию, Афганистан. Первый президент Афганистана Аманулла хан дважды отправлял своего советника Мухаммеда Давуда в Самарканд для того, чтобы получить согласие Ализаде для работы в этой стране в сфере налаживания образования и печати, но С. Р. Ализаде каждый раз с благодарностью отклонял эти предложения.
С 1933 года Саид Рза Ализаде преподавал в Самаркандском государственном университете имени Навои арабский и персидский языки. Среди слушателей его лекций были будущие поэты Уткур Рашид и Хамид Алимджан.
Увы, политические катаклизмы 30-х годов XX века наложили мрачную печать на судьбу этого просветителя и историка. 3 февраля 1938 года преподаватель Самаркандского университета Саид Рза Ализаде был арестован по стандартному обвинению в шпионаже. Следствие длилось два года, каких-либо фактов добыть не смогли, но все равно его приговорили к пяти годам заключения. Последовали одиночные камеры в Тобольске, а затем во Владимире. Согласно официальным документам, Саид Рза Ализаде умер в 1945 году во владимирской тюрьме от туберкулеза. После его смерти в камере были найдены рукописи – склеенные хлебным мякишем лоскуты материи, исписанные арабскими буквами: даже в тюрьме, ученый продолжал работать. Только в 1977 году он был посмертно реабилитирован.
В 1987 году благодаря усилиям внука Фархада Ализаде, а также представителей узбекской и таджикской интеллигенции останки С. Р. Ализаде были доставлены из Владимира в Самарканд и погребены на старинном кладбище “Пенджаб”.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана