В очередном номере “Учительской газеты” от 4 августа 1981 года было опубликовано: “Установлено имя автора первых букварей, изданных в Самарканде в 1917 году на узбекском и таджикском языках. Эти учебники написал азербайджанский педагог Саид Рза Ализаде”.
Как вспоминает Фархад Ализаде, внук С. Р. Ализаде, его дед был не только первым автором букварей на узбекском и таджикском языках (на арабской графике), но и одним из крупнейших в Средней Азии ученых и просветителей, обладал энциклопедическими познаниями. Кроме того, он свободно владел 14 языками – азербайджанским, русским, узбекским, фарси, арабским, армянским, таджикским, урду, английским, немецким, французским, итальянским, курдским, ивритом.
По данным УзА, Саид Рза Ализаде родился 15 февраля 1887 года в Азербайджане, в семье ковроткача Мирмохсума. Отец его был из Южного Азербайджана, мать – бакинка, родственница великого Узеира Гаджибекова. Когда ему было два года, он потерял мать. Позже семья переехала в Бухару, а затем в Самарканд. Проучившись шесть лет в медресе, Саид Рза стал продавать ковры в лавке отца.
Как-то случайно он познакомился с офицером русской воинской части, расположенной в Самарканде, и с его помощью в 13 лет устроился работать в типографию учеником наборщика.
Юный Саид Рза усиленно занимался самообразованием. Уже в 1904 году он стал преподавать в школе нового типа – джадидской, где в противовес кадемистским (от арабского “кадем” – старый, древний) давали не только религиозные знания, но и светские – преподавали родной и арабский языки, историю, географию, арифметику. В некоторых школах даже обучали естественной истории. Все это соответствовало требованиям времени, ведь мусульманскому населению Туркестана необходимо было преодолевать неграмотность.
В 1906 году Саид Рза Ализаде открыл в городе новометодную школу “Хает” (“Жизнь”), в которой преподавал историю, географию, арабский и русский языки, науку о космосе. Эта школа несколько раз закрывалась властями, но каждый раз возрождалась под другим названием. Российские власти негативно относились к открытию в Туркестане новометодных школ, хотя и местные богачи, и представители русской администрации в Туркестане признавали преимущества новых школ. С. Р. Ализаде подвергался преследованиям, но продолжал заниматься педагогической и просветительской деятельностью.
В своей брошюре “Обращение к местным интеллигентам”, изданной в Самарканде в 1905 году, он отстаивал новометодные школы. Кроме того, в одной из своих статей он поднимает проблемы образования мусульманского населения, показывая, что отсталость, невежество, нищета, бесправие, столь характерные для многих мусульманских стран того времени, и прежде всего для Туркестана, - это следствие именно неправильно организованного, не отвечающего требованиям времени образования.
В 1906 году Ализаде открыл и школу для детей дехкан, написал 12 учебников, составил программы. Однако со временем Саид Рза полностью посвятил себя общественной и просветительской работе. Помимо узбекского, персидского и таджикского букварей, Саид Рза Ализаде написал для туркестанских школ учебники по арифметике, истории, географии, астрономии, природоведению, грамматике арабского языка.
В 1924 году он написал учебник грамматики таджикского языка и книгу для чтения. В 1924-1934 годы переводил с русского языка на таджикский язык учебники географии П. Иванова, геометрии А. Анкова, алгебры С. Киселева и другие.
Одновременно С. Р. Ализаде активно занимался журналистикой, его можно назвать одним из основателей печати в Средней Азии. Его статьи публиковались в таких популярных газетах, как “Самарканд”, “Свободный Самарканд”, “Овозий Точик”.
В 1910 году Саид Рза стал ответственным секретарем журнала “Айна” (“Зеркало”), редактором которого был Махмуд Бехбудий. В 1915 году открыл свою газету “Шарк”, в 1916 – “Телеграф хабарлари”. В 1919 году основал еженедельный журнал “Шулои инкилаб” (“Пламя революции”), который вскоре стал распространяться кроме Туркестана в Турции, Иране, Афганистане, Индии и арабских странах. Журнал, рассказывавший о тяжелой жизни мусульманских народов, был закрыт в 1922 году.
С. Р. Ализаде печатал также сатирические стихи, в которых разоблачал насилие, произвол, беззаконие и алчность. Он имел 15 псевдонимов, из которых наиболее распространены «Замбур» («Шмель») и «Бахлул» («Острослов»). Подобно многим своим современникам, увлекавшимся идеей социального равенства, Саид Рза Ализаде с энтузиазмом принял революцию 1917 года, вступил в правящую партию. Однако эта эйфория длилась недолго – спустя пять лет он опубликовал в журнале “Таек” (“Палка”) статьи, в которых говорит о бесплодности намерений и обещаний большевиков, а затем вышел из партии.
Саид Рза Ализаде перевел на узбекский и таджикский языки произведения классиков русской и европейской литературы – “Капитанскую дочку”, “Дубровского”, “Повести Белкина”, “Пиковую даму”, “Бориса Годунова” Пушкина, “Ревизора” Гоголя, “Воскресение” Л. Толстого, “Как закалялась сталь” Н. Островского, “Сто процентов” С. Эптона, “Пышку” Г. Мопассана и многие другие произведения, в том числе басни Крылова, а на русский – произведения Фирдоуси, Низами, Навои. Кроме того, выдающийся просветитель перевел на фарси «Историю государства российского» Карамзина, “Туркестан” Бартольда, “Общую историю Европы”, “Историю Японии”. Последние три труда, как и собственные работы просветителя – труд по религиоведению “Асри саодат” (“Век счастья”), “Маданияти ислом” (“Культура ислама”), “Зарурияти ислом” (“Необходимые законы ислама”), “Мороселот” (“Корреспонденция”), “Наука о космосе”, “Соли Нахустин” (“Букварь”) были изданы на фарси в Лахоре. Всего в этом городе в 1923-1934 годы было издано 10 произведений ученого.
Просветительская деятельность С. Р. Ализаде не ограничивалась только переводами. Он является автором научных трудов “История Туркестана”, “История ислама”, “Закон религии”. С. Р. Ализаде составил первый русско-таджикский словарь в двух томах, куда включена 61 тысяча слов. В 1926 году он написал пособие “Грамматика таджикского языка”. Много сделал для популяризации азербайджанской культуры и литературы в Средней Азии.
В 1913 году С. Р. Ализаде обратился с письмом к Узеиру Гаджибекову с тем, чтобы он оказал помощь в распространении азербайджанской музыки в Узбекистане, в Самарканде, где проживало много азербайджанцев. До этого Саид Рза не раз встречался с У. Гаджибековым, когда ездил в Баку к М. А. Сабиру. У. Гаджибеков выполнил его просьбу и послал группу музыкантов в Самарканд. Благодаря их помощи С. Р. Ализаде организовал в Самарканде постановки на узбекском языке музыкальных комедий Узеира Гаджибекова “Не та, так эта”, “Аршин мал алан” и других. Несколько позже поставил на таджикском языке пьесу Ж. Б. Мольера “Лекарь поневоле”.
В 1920-е годы С. Р. Ализаде приглашали на высокие посты в ряд соседних государств – Иран, Турцию, Афганистан. Первый президент Афганистана Аманулла хан дважды отправлял своего советника Мухаммеда Давуда в Самарканд для того, чтобы получить согласие Ализаде для работы в этой стране в сфере налаживания образования и печати, но С. Р. Ализаде каждый раз с благодарностью отклонял эти предложения.
С 1933 года Саид Рза Ализаде преподавал в Самаркандском государственном университете имени Навои арабский и персидский языки. Среди слушателей его лекций были будущие поэты Уткур Рашид и Хамид Алимджан.
Увы, политические катаклизмы 30-х годов XX века наложили мрачную печать на судьбу этого просветителя и историка. 3 февраля 1938 года преподаватель Самаркандского университета Саид Рза Ализаде был арестован по стандартному обвинению в шпионаже. Следствие длилось два года, каких-либо фактов добыть не смогли, но все равно его приговорили к пяти годам заключения. Последовали одиночные камеры в Тобольске, а затем во Владимире. Согласно официальным документам, Саид Рза Ализаде умер в 1945 году во владимирской тюрьме от туберкулеза. После его смерти в камере были найдены рукописи – склеенные хлебным мякишем лоскуты материи, исписанные арабскими буквами: даже в тюрьме, ученый продолжал работать. Только в 1977 году он был посмертно реабилитирован.
В 1987 году благодаря усилиям внука Фархада Ализаде, а также представителей узбекской и таджикской интеллигенции останки С. Р. Ализаде были доставлены из Владимира в Самарканд и погребены на старинном кладбище “Пенджаб”.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
В истории востоковедения немало курьезов, но этот случай уникален. Из-за трудностей перевода и культурных стереотипов европейские ученые XIX века совершили системную ошибку: они классифицировали передовую средневековую арабскую прикладную механику как раздел оккультных наук, посвященный созданию астрологических талисманов и астральной магии, передает Исламосфера.
Загадочный термин Ибн Халдуна
В 1377 году великий арабский философ и историк Ибн Халдун написал свой фундаментальный труд «Мукаддима» («Введение»). В нем он классифицировал все известные человечеству науки. В разделе геометрических и инженерных дисциплин ученый упомянул дисциплину под названием ’ильм ат-тамасиль аль-гариба ва-ль-хаякиль ан-надира, что переводится как «наука о диковинных фигурах и редких конструкциях». Поэтичное, но непривычное для европейского уха название породило в науке ошибку, растянувшуюся на столетия.
Корни заблуждения: от Средневековья к Новому времени
История путаницы началась еще в XII–XIII веках, когда в Европу через Испанию и Сицилию хлынули труды из исламского мира. Среди них, наряду с работами по математике и медицине, встречались оккультные книги, где фигурировали «статуи» и «фигуры» (тамасиль) для магических ритуалов.
Одновременно переводились и труды по механике. Описываемые там вещи казались европейцам невозможными: металлические хлопающие крыльями птицы, фигуры в виде людей, подающие воду для омовения, и другие чудеса. В арабских текстах внешние корпуса этих автоматов тоже назывались словом «тамасиль» (фигуры, образы). Уверовав, что имеют дело с мистикой, переводчики исказили и другой термин механики — аль-хаякиль «инженерные каркасы и крупные строительные механизмы». Его перевели как «храмы» или «астральные каркасы», окончательно уводя мысль в мистическую плоскость.
Миф закрепили ученые Нового времени. Когда барон де Слан в XIX веке переводил Ибн Халдуна на французский язык, он наследовал эту ошибочную терминологию. Ученый взял ключевое слово ат-тамасиль и перевел название науки буквально: «l’art de fabriquer des statues…» («искусство изготовления статуй»).
Само по себе слово «статуи» не несет мистики, но востоковеды истолковали его в мистическом контексте. Зная о строгом запрете на скульптуры в исламе, они решили: раз существует целая «наука о статуях», значит, речь идет не об искусстве, а о тайных ритуалах. В итоге востоковеды объявили эту дисциплину практической магией, изучающей «астральные образы» и талисманы, способные удерживать духовную энергию звезд. Сложнейшие гидравлические приборы инженеров Аль-Джазари и братьев Бану Муса официально списали в архивы оккультизма.
Роботы вместо магии: что скрывалось внутри
Пока европейские переводчики искали в текстах каббалистические формулы, арабские инженеры использовали строгую математику. Ибн Халдун прямо связывал науку о «диковинных фигурах» с «Книгой хитрых устройств», созданной еще в IX веке братьями Бану Муса в Багдаде.
Внутри этих механизмов не было никакой магии, а их движение обеспечивалось исключительно за счет законов физики. Сложные алгоритмы работы металлических птиц и человеческих фигур запускались с помощью гидравлики и пневматики через тонкие системы сообщающихся сосудов, поплавков и клапанов. Физическая подвижность элементов достигалась методами классической механики с использованием рычагов, противовесов и водяных колес. Главным же прорывом мусульманских инженеров стало создание основ автоматического управления, где механическая «память» устройств программировалась с помощью первых в мире распределительных валов. Ярким примером служили антропоморфные автоматы Исмаила аль-Джазари — те самые металлические слуги, которые самостоятельно подавали воду, мыло и полотенце для ритуального омовения.
Как развеялся миф
Долгое время в Европе арабские манускрипты переводили обычные филологи, которые отлично знали язык, но ничего не понимали в физике и механике. Научный прорыв произошел в XX веке, когда рукописи попали в руки немецкого физика Эйльхарда Видемана, который также обладал феноменальными лингвистическими способностями и самостоятельно выучил арабский язык. В соавторстве с инженером Францем Хаузером они доказали, что движение «оживших» фигур обеспечивалось исключительно законами гидродинамики и пневматики.
Окончательную точку в этой истории поставил британский инженер и историк науки Дональд Хилл, который исследовал оригинальные труды и чертежи самих арабских механиков — братьев Бану Муса и Аль-Джазари. Изучив эти рукописи сквозь призму технического образования, ученые сопоставили их с классификацией Ибн Халдуна. Мистический туман мгновенно рассеялся: исследователи поняли, что арабский мыслитель в своем трактате описывал не ритуалы, а сухой инженерный язык проектирования автоматических систем и термин ’ильм ат-тамасиль («наука о фигурах») на самом деле означал науку об автоматических приборах.
Заключение
Наука о диковинных фигурах и редких конструкциях представляет собой свидетельство высокого уровня развития инженерной мысли в исламском мире. Возвращение этого термина в его истинное, научно-техническое русло позволило по-новому взглянуть на интеллектуальное наследие средневекового Востока, где точный геометрический расчет служил основой для создания первых в истории человечества программируемых автоматов. А история названия этой дисциплины дает нам яркий пример того, как языковой барьер и культурные стереотипы могут превратить передовую науку своего времени в «запретное колдовство» в глазах людей несведущих.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана