В последнее время в вопросе афганского урегулирования появляются новые, позитивные тенденции.
Как сообщает «Правда Востока», заключено историческое мирное соглашение между США и движением «Талибан». Второй раз за прошедшие 20 лет по случаю священного праздника Рамазан было объявлено о трехдневном прекращении огня. Продолжается взаимное освобождение пленных властями в Кабуле и талибами.
После долгого периода неопределенности в Афганистане преодолен политический кризис, достигнуто соглашение о разделе власти между Ашрафом Гани и Абдуллой Абдуллой.
Еще рано говорить об окончательном урегулировании продолжающегося несколько десятилетий конфликта, но основания для осторожного оптимизма все же есть. Для миллионов афганцев после четырех десятилетий войн и междоусобиц появился шанс на мирную жизнь.
Международное сообщество предпринимало немало попыток положить конец войне в Афганистане. Но почему именно сейчас появилась реальная возможность привнести мир в эту многострадальную страну? Что этому предшествовало? Что сыграло решающую роль?
Думаю, не будет преувеличением также сказать, что решающую роль в «перезагрузке» мирных усилий на афганском направлении сыграла и состоявшаяся в марте 2018 года Ташкентская международная конференция по Афганистану. Этот форум, инициированный лично Президентом Узбекистана, тогда вновь вернул утраченное внимание международного сообщества к продолжающемуся кровопролитию в Исламской Республике Афганистан.
На площадке в Ташкенте тогда собрались Ашраф Гани, министры иностранных дел, высокопоставленные дипломаты практически всех стран, кому была небезразлична судьба Афганистана. Принята Ташкентская декларация, которая заложила ключевые принципы мирного урегулирования. Фактически достигнут консенсус в отношении стратегии дальнейшего строительства мира в стране.
По сути, все пришли к пониманию основополагающего факта: достичь мира в Афганистане можно только сложив оружие, начав широкий межафганский диалог.
Кроме того, именно после встречи на узбекской земле сформировалось широкое понимание того, что Афганистан должен трансформироваться в площадку регионального сотрудничества, а не восприниматься как аван¬сцена геополитического соперничества.
В подтверждение факта об особой значимости как самой конференции, так и усилий руководства Узбекистана по мирному урегулированию афганского кризиса хотелось бы привести слова Президента Афганистана Ашрафа Гани, который в конце марта этого года отметил: «Ташкентская международная конференция по Афганистану, проведенная два года назад по инициативе Президента Республики Узбекистан, стала ключевым событием - «отправной точкой» в процессе запуска политического процесса по мирному урегулированию афганской проблемы, поиска взаимоприемлемых форм и механизмов диалога заинтересованных сторон».
Следующим важным этапом стало подписание 29 февраля 2020 года в столице Катара городе Дохе Соглашения между США и движением «Талибан». В нем были обозначены практически все важные условия достижения мира в стране - снижение насилия, вывод иностранных войск, освобождение пленных и как итог - запуск инклюзивных межафганских пере¬говоров.
Самое главное, впервые ранее непримиримые противники - США и талибы - пришли к единому мнению о необходимости положить конец этой войне.
Подписанты этого важного Соглашения, в том числе глава политического офиса движения «Талибан» в Катаре мулла Бародар, выразили Узбекистану, наряду с другими ключевыми странами, искреннюю благодарность за оказанное содействие в продвижении мирного процесса.
Конечно, в афганском вопросе еще не поставлена точка. Несомненно, впереди предстоит еще много работы, поскольку Соглашение - это не конец, а только начало пути к миру.
Не менее важным шагом вперед, навстречу миру стало подписание Президентом Ашрафом Гани и бывшим главой Исполнительной власти, кандидатом на пост президента Абдуллой Абдуллой в середине мая текущего года в Кабуле Соглашения о создании инклюзивного правительства и Высшего Совета национального примирения.
Этим документом политические лидеры страны положили конец двоевластию в стране, согласившись на формирование инклюзивного правительства на основе паритета.
Теперь Абдулла Абдулла является главой Высшего совета национального примирения. По сути, он возглавит мирный межафганский процесс, т.е. прямые переговоры с движением «Талибан».
К тому же представители его команды будут назначаться на должности в ключевые министерства на основе 50-процентного представительства. Фактически вновь созданный Высший совет национального примирения становится официальным государственным органом, а его глава - вторым лицом в стране.
Подобное объединение вокруг общенациональных интересов вселяет оптимизм и укрепляет надежду на скорейшее завершение афганского кризиса.
Теперь наступает следующая, пожалуй, наиболее сложная фаза разрешения конфликта - это прямые переговоры противоборствующих сторон. Все ожидают объявления режима всеобъемлющего прекращения огня, согласованной работы всех внутриафганских сил над актуальными проблемами мирного развития страны.
В связи с этим на текущем этапе не может быть ничего важнее консолидации усилий мирового сообщества, чтобы не только запустить мирные межафганские переговоры, но и содействовать реализации всех пунктов достигнутых договоренностей.
Узбекистан в сотрудничестве с партнерами, разделяющими данную точку зрения, уже активно действует в этом направлении. Пример подобного конструктивного международного взаимодействия - подписанное 24 мая Совместное заявление Узбекистана, Германии, Индонезии, Норвегии и Катара. Приветствуя перемирие и выражая поддержку мирному процессу в Афганистане, страны-единомышленники заверили, что «готовы оказать в деле межафганского примирения любую помощь, какую запросят стороны».
В пятистороннем обращении также озвучен призыв предпринять в ближайшие дни и недели дальнейшие шаги по безотлагательному началу внутриафганского диалога.
Подписанное Совместное заявление стало еще одним наглядным подтверждением системности и последовательности подхода Ташкента в вопросе стабилизации Афганистана. Как неоднократно подчеркивал Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев, наша страна готова всесторонне поддерживать мирный процесс, содействовать полному прекращению огня и тем самым дать старт началу новой эры как в истории Афганистана, так и всего региона.
Выступая с трибуны Ташкентского форума, Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев четко определил основные принципы своей афганской политики, а именно:
- Афганистан является дружественной страной, с его народом нас связывают тесные узы дружбы и братства;
- война - это не выбор афганцев, необходимо поддерживать процесс мира и примирения, возглавляемый и принадлежащий самим афганцам;
- мы не преследуем в этой стране каких-либо целей, кроме обеспечения мирного будущего афганского народа.
Очевидно, что стабилизация Афганистана способна принципиально изменить архитектуру регионального взаимодействия, создать кардинально новые условия для углубления связей на обширном пространстве Центральной и Южной Азии.
Тем более что сегодня ситуация в Центральной Азии принципиально изменилась. Здесь формируется абсолютно новая политическая атмосфера. Благодаря открытому и последовательному внешнеполитическому курсу Президента Узбекистана в регионе создаются благоприятные условия для укрепления взаимного доверия, решения проблем безопасности и стабильности, развития экономического и культурно-гуманитарного сотрудничества.
Все это может дать мощный толчок практической реализации трансрегиональных транспортно-коммуникационных проектов, которые позволят обеспечить наикратчайший выход государств Центральной Азии к портам Индийского океана и Персидского залива, соединить Южную Азию с рынками Европы и Китая.
С укреплением взаимосвязанности также будут формироваться благоприятные внутренние и внешние предпосылки для запуска и реализации масштабных региональных проектов в области энергетики, торговли и экономики, которые могут стать перспективными «драйверами» устойчивого развития в Центральной и Южной Азии.
Более того, программы экономического развития могут сами выступать объединяющим началом для достижения межафганского национального примирения.
Узбекистан - настоящий друг Афганистана, никогда не оставлявший его в тяжелые годы испытаний и невзгод.
В то время как другие страны закрыли свои границы с Афганистаном в связи с пандемией, Узбекистан вновь показал истинно братское отношение к афганскому народу. Благодаря принципиальной позиции Президента страны наша граница оставалась всегда открытой для всех транспортных грузовых перевозок. Грузы с продовольствием, товарами первой необходимости, сырьем и топливом не прекращаясь шли в Афганистан, обеспечивая нормальную жизнедеятельность страны в это трудное время.
Кроме того, в период пандемии, в апреле этого года Президент Шавкат Мирзиёев в очередной раз принял решение оказать гуманитарную помощь афганскому народу. В город Мазари-Шариф, что на севере Афганистана, доставлены тонны муки, риса, растительного масла, сахара, детской одежды, средств медицинской защиты и гигиены и многого другого.
В заключение хотелось бы вновь подчеркнуть, что, определив свои ясные приоритеты в Центральной Азии, составной частью которой является и Афганистан, Узбекистан намерен обеспечить их последовательную реализацию, внося свой посильный вклад в укрепление мира и стабильности, устойчивого развития и процветания региона.
Элдор Арипов, директор Института стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана