Мавзолей Амира Темура: история реставрации
Мавзолей Амира Темура, возрожденный реставраторами, привлекает и неизменно будет привлекать к себе внимание тысячи туристов. Величие и легкость архитектурных линий и форм, богатство разноцветной мозаики и резьбы по камню - все это сделало Гур-Эмир уникальным памятником, настоящим шедевром среднеазиатского зодчества, сообщает «Самаркандский вестник».
В 1404 году по велению Амира Темура было начато строительство мавзолея Гур-Эмир («могила эмира»). Он был предназначен для погребения останков его любимого внука - Мухаммеда Султана, сына Джахангира и Суюн-Ага, внучки Узбек-хана. Но так случилось, что задуманный как личный мавзолей любимцу-внуку, он превратился в фамильную усыпальницу Темуридов.
У ученых есть достаточное основание полагать, что причиной выбора участка для постройки мавзолея послужил культ двух шейхов. В 550 метрах к северу находилась могила шейха Нур-ад-дина Басира, умершего в 1249 году, а в 120 метрах южнее ее, в месте, названноем Рухабад (обитель духа), был похоронен его почитатель шейх Бурхан-ад-дин Сагарджи (1380 г.).
Время, несомненно, сказалось на сохранности памятника. Как отмечал в начале ХХ века известный археолог М. Массон, по сравнению с другими архитектурными памятниками Самарканда, Гур-Эмир находился в лучшем состоянии. За несколько десятилетий до русского завоевания, по словам стариков, был починен, хотя и не совсем удачно, купол мавзолея. Сразу же после того, как русские войска расположились в мае 1868 года в Самарканде, военная администрация отдала распоряжение о ремонте памятников.
Сведения о ремонте усыпальницы, предпринятом по приказанию генерал-губернатора К. П. фон Кауфмана, содержались в "Туркестанских ведомостях" за 1870 год. Было отпущено 3000 рублей на приведение памятника в порядок. Правда, осенью 1868 года рухнул северо-восточный минарет, из основания которого окрестное население вытаскивало для своих надобностей много кирпича. К зиме был закончен предварительный ремонт крыш и внутреннего помещения, который продолжался и в 1869 году. Из Нураты были выписаны мастера-резчики по камню. Ими по старым образцам были сделаны два пролета ажурной мраморной решетки.
На фотографиях Туркестанского альбома, составленного А. Куном в 1871-1872 гг., отчетливо видны следы ремонта на куполе и новые ганчевые решетки, установленные в проемах баратеша. Несколько позже памятник огородили кирпичной решеткой и разбили небольшой садик, к которому от Абрамовского бульвара провели аллею, обсаженную тополями.
С 1895 по 1897 годы на мавзолее археологической комиссией проводились обмерные работы и художественно-архитектурные зарисовки. Результатом стал выпуск в 1905 году прекрасного альбома, посвященного этому памятнику. Один экземпляр издания по сей день хранится в библиотеке Института археологических исследований АН РУз, а два других - в фондах Государственного музея-заповедника г. Самарканда. Обмеры производились известным архитектором А. В. Щусевым, а рисунки глазурованных участков стен и купола сделаны художником-реставратором П. П. Покрышкиным.
18 мая 1903 года неожиданно рухнул второй северо-западный минарет, а в 1916 году резко обозначился прогиб конструкции свода склепа. Поэтому в 1924 году специальным органом по охране памятников старины Самарканда была проделана большая предварительная работа: сдвинуты надгробия, снят половой настил, вскрыты фундаменты. В течение двух лет на памятнике велись археологическое, архитектурное и художественное исследования. Получен ценный материал для пополнения знания о самом Гур-Эмире и вообще исторических памятников зодчества Средней Азии. Весной 1926 года под руководством архитектора М. Ф. Мауэра работы по облегчению свода склепа были закончены. Между ним и полом установлена железобетонная платформа, на которую теперь распределяется давление надгробий, положенных на старые места. В целях конструктивного укрепления мавзолея, разорванного трещинами по осям и диагоналям, были заложены кольцевые железные связи в барабан и нижнюю половину купола.
Несмотря на войну, в 1943 году Совет Министров УзССР принял постановление о генеральной реставрации ансамбля Гур-Эмир. Из множества представленных проектов были осуществлены следующие: реставрация минарета (арх. Самойлов, 1944 год), восточной галереи (арх. Засыпкин, 1944 год), восточной половины южной стены двора (арх. Засыпкин, 1945 год), инженерного крепления и реставрации облицовки купола (инженер Нелле и арх. Лазарев, 1947 год), портального оформления южного айвана (арх. Засыпкин), входного портала (арх. Атанасова, 1950 год), входной ниши в галерее Улугбека (арх. Ноткин, 1951 год), штрихов на входном портале (арх. Виноградов, 1952 год), стен дворика (арх. Ноткин, 1955 год). Работы по облицовке купола мавзолея выполнялись старейшими мастерами А. Умаровым, М. Юнусовым, Ш. Гафуровым, К. Джалиловым. Реставрация мраморной решетки внутри мавзолея проводилась опытным камнерезом Мирумаром Асадовым, который за свой многолетний доблестный труд в 1996 году получил звание Героя Узбекистана.
В 1955 году проводились работы по восстановлению стен двора ансамбля. Поскольку план медресе, находившегося на территории ансамбля Гур-Эмир, не был выяснен, его остатки были наращены несколькими рядами кирпичной кладки, а вся территория между ними была выстлана бетонной плиткой.
В период с 1994 по 1996 годы на мавзолее был проведен большой комплекс реставрационных работ. Автором проекта реконструкции был Эгамберды Нуруллаев, получивший впоследствии премию им. А. Навои. Согласно проекту была проведена реставрация внутреннего интерьера усыпальницы, восстановлены ониксовые панели, роспись, золочение стен и внутренней поверхности купола. Восстановлено глазурованное покрытие купола мавзолея. Входной портал был облицован плитками. Реставраторами Института археологии АН РУз проведена консервация и обработка спецсоставами поверхности длинных жердей над верхними надгробиями могил сейида Омара и сейида Береке, которые были изъедены древесными жучками. Кроме того, было проведено общее благоустройство как на территории памятника, так и его окрестностях. Теперь он стал открыт для взоров проезжающих по дороге, ведущей к Регистану…
Марина РЕУТОВА, заведующая лабораторией Национального археологического Центра АН РУз.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Секрет долголетия голоса Миншави
История началась в 1960-х годах, когда шейх Миншави записал для Радио «Аль-Коран» полный цикл чтения Корана. Хотя экспертная комиссия одобрила и высоко оценила его чтение, сам шейх почувствовал, что некоторые записи не соответствуют его высоким стандартам.
По сообщению IQNA со ссылкой на "Аль-Джазиру", недавнее эфирное воспроизведение Радио «Аль-Коран» Египта знаменитого чтения шейха Мишави было не просто архивной находкой. Это было открытие голоса, который, несмотря на то, что его владелец скончался несколько десятилетий назад, продолжает жить в сердцах миллионов людей.
С началом трансляции редких чтений покойного египетского чтеца Мухаммада Сиддыка Миншави на Радио «Аль-Коран» Египта, новые записи вышли в лидеры контента в социальных сетях страны. Имя Миншави в течение нескольких дней подряд оставалось в числе наиболее обсуждаемых тем, опередив важные спортивные и новостные события. Это явление вновь подняло старый вопрос: какой секрет сохраняет этот голос живым более полувека спустя?
История началась в 1960-х годах, когда шейх Миншави записал полный цикл чтения Корана для Радио «Аль-Коран». Хотя комиссия по проверке одобрила и высоко оценила чтение, шейх остался недоволен. Прослушав записи, он почувствовал, что некоторые кассеты не соответствуют его стандартам, и официально запросил перезапись некоторых частей.
В редком жесте, свидетельствующем о безупречной точности и преданности Миншави совершенству, он лично оплатил перезапись 32 из 82 кассет, составлявших полный цикл чтения. После завершения работы комиссия официально утвердила новую версию в 1967 году.
Однако, что поразительно, эта версия так и не попала к широкой публике; вместо этого она десятилетиями хранилась в архивах радио.
Вопросы, которые нельзя игнорировать
Шейх Ахмад Исса аль-Масрави, бывший руководитель Управления коранических чтений Египта, считает, что этот вопрос поднимает проблемы, которые нельзя игнорировать. Он подчеркнул, что Миншави не принял решение о перезаписи произвольно, а сделал это потому, что стремился к более высокому уровню исполнения.
Аль-Масрави, отметив, что шейх «успешно достиг этой цели с помощью перезаписанных кассет», лично прослушал новую версию и отметил «нежность и духовность в его голосе, которых не было в предыдущих эфирах на протяжении десятилетий».
Он подчеркнул, что различия между двумя версиями абсолютно очевидны, и объяснил, что новые записи выделяются «сияющим голосом, мощным исполнением и очень высоким уровнем красоты и духовности».
Аль-Масрави считает, что эти особенности очевидны для любого, кто сравнит их с предыдущими записями.
Однако больше всего аль-Масрави поразило то, почему эти кассеты были скрыты от публики в течение столь долгого времени. Он задается вопросом: "Если шейх подал запрос на перезапись, Радио «Аль-Коран» дало согласие, а комиссия официально утвердила новую версию, почему эти записи оставались в архивном отделе почти шестьдесят лет?
Отметив, что этот вопрос беспокоил его с тех пор, как он услышал новые записи, он указал, что их поздний выпуск поднимает множество вопросов о судьбе других записей, которые могут всё ещё храниться в архивах.
Аль-Масрави не скрывал своего удивления слухами о существовании других редких чтений Миншави в разных версиях, и подтвердил, что ранее слышал некоторые неопубликованные записи шейха, а также получил кассеты с недавно транслировавшимся чтением несколько лет назад, что свидетельствует о том, что часть из них циркулировала в узком кругу.
Он не только подверг сомнению причины задержки эфира новой версии, но и связал это с аналогичными случаями в архивах Египетского радио, заявив, что произошедшее было почти намеренным.
Аль-Масрави упомянул опыт покойного чтеца Махмуда Халиля аль-Хусри, который записал чтения по риваяту ад-Дури от Абу Амра, Варша от Нафи и ад-Дури от Калуна в 1963 и 1964 годах, но эти чтения не были опубликованы до 2001 года.
Он добавил, что недавно был поражен постами, опубликованными в социальных сетях Фахдой, дочерью шейха Муншири, где говорилось о скором эфире других редких чтений её отца с передачей Шаба от Асима, Варша от Нафи и ад-Дури от Абу Амра — записей, о которых он не знал годами.
Непроясненные обстоятельства
Аль-Масрави, отметив, что публикация этой информации теперь поднимает больше вопросов о том, какие записи существуют в архиве и до сих пор не раскрыты, добавил, указывая на постепенное появление этих редких записей после десятилетий сокрытия от слушателей: "Эта тема окутана тайной, и я не понимаю, почему это происходит сейчас?"
Однако слова аль-Масрави не ограничивались только неопубликованными и забытыми записями; они затронули и тайну уникального места Миншави в сердцах слушателей.
По словам аль-Масрави, Миншави был не просто искусным чтецом или человеком с красивым голосом; он одновременно сочетал качество исполнения, точность, мастерство, красоту голоса и глубокую духовность.
Он сказал: "В чтении Миншави есть особый „дух Корана“, которого я не вижу ни в исполнении другого чтеца, даже среди видных фигур египетской школы".
Отметив, что последние годы доказали, что эта исключительная популярность не ослабла, он подчеркнул, что «едва ли можно войти куда-либо и не услышать голос шейха Миншави», поскольку Аллах даровал этому чтецу особое принятие, не имеющее аналогов среди других чтецов.
Когда бывшего руководителя Управления коранических чтений Египта спросили, голос какого из великих египетских чтецов ближе всего к его сердцу, он без колебаний ответил: «Шейх Миншави», и объяснил, что его голос — это сочетание качеств, которые редко встречаются у других: мастерство, красивое исполнение и духовность, которая трогает сердце раньше, чем уши.
Возможно, поэтому повторная публикация этой редкой записи стала выдающимся событием в Египте и арабском мире. Это была не просто публикация старых записей, а возрождение голоса, который многие всё ещё считают одним из величайших моментов искусства чтения в современную эпоху, и то, что вновь изданные кассеты стали поздним эхом человека, который в своём чтении стремился к совершенству, чьё влияние, спустя шестьдесят лет после его смерти, всё ещё звучит в ушах слушателей.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
