В казанском кинотеатре «Мир» прошел пресс-показ фильма открытия Казанского международного фестиваля мусульманского кино. Журналистам и деятелям искусства представили картину узбекского режиссера Абдухалила Мигнарова «Имам Абу Иса Мухаммад Термизий».
Каждый год оргкомитет фестиваля и члены жюри встают перед непростым выбором – какой фильм заслуживает чести стать фильмом-открытия Казанского международного фестиваля мусульманского кино?!
На этот раз, по словам члена отборочной комиссии Сергея Анашкина, выбор был очень лёгкий – фильмом открытием КМФМК стала лента узбекского режиссёра Абдухалила Мигнарова «Имам Абу Исо Мухаммад Термизий», повествующая о детстве, юности и зрелости одного из выдающихся знатоков хадисов, прославленного мыслителя и автора книги хадисов «Ас Сунан».
Фильмом открытия КМФМК стала лента о выдающимся знатоке хадисов - Имаме Тирмизи Ат-Термизи родился в 824 году (209 год хиджры) на территории современного Узбекистана, в деревне Буг или в городе Термез, который был связующим звеном между Самаркандом и Бухарой, с одной стороны, и Балхом, старинным центром просвещения, с другой.
Уже с первых кадров фильма мы отмечаем, что юный Абу Исо отличался от своих сверстников и обучающихся в школе мальчиков отличной памятью и знал наизусть десятки тысяч хадисов Пророка Мухаммада (мир ему и благословение Всевышнего), чем вызывал насмешки и злость преподавателя, когда уже мог цитировать наизусть много уроков вперёд. С малых лет на долю Термизи выпало немало испытаний: во время возвращения домой караваном отец будущего учёного сильно заболевает и умирает в дороге, оставляя семью без кормильца. Впервые перед юношей встаёт непростой выбор – продолжить своё обучение и провести большую часть своей жизни в странствиях по миру или остаться с матерью и взять на себя заботу о ней. Естественно, мальчик склоняется к последнему варианту, но тут на помощь его душевным смятениям приходит первый учитель, обязуясь взять на себя все заботы о благополучии матери: «Мир не может лишиться такого гения. Иди, я позабочусь о твоей матери, она ни в чём не будет нуждаться». Здесь и начинается долгий путь, опасный, полный предательств и веры, признаний и клеветы. В разное время учителями Термизи стали выдающиеся исламские богословы того времени. Абу Исо Термизи встречался с такими учёными, как Абдаллах ибн Муавия аль-Джумахи, Али ибн Худжр аль-Марвази, Сувайд ибн Наср ибн Сувайд аль-Марвази, Мухаммад ибн Абдуль-Малик ибн Абу Аш-Шавариб, Исмаил ибн Муса аль-Фазари ас-Судди. Фильмом открытия КМФМК стала лента о выдающимся знатоке хадисов - Имаме Тирмизи Имам целых двадцать лет собирал хадисы за пределами своей родины. В двадцать лет Тирмизи обучался у шейха Исхака ибн Рахувайхи Марвази и у многих других учёных. А когда ему исполнилось двадцать пять лет (по другой версии, двадцать шесть) он поехал в Ирак, в город Басру, и стал брать уроки у выдающихся учёных тех краев, после чего отправился в Шам, а оттуда – в Хиджаз. За эти двадцать лет странствий и обучения Абу Исо Термизи запоминал и записывал все хадисы, которые ему доводилось слышать от учёных, участвовал во всевозможных дебатах. Третье столетие хиджры известно как «золотой» век для науки хадисоведения. Имамы, авторы шести знаменитых сводов хадисов, известных как «Кутуб ас-ситта», жили и творили именно в этом веке. То была золотая эпоха, эпоха повсеместного изучения хадисов, особенно в Мавераннахре. Очень часто среди устазов и учеников загорались споры о том, что лучше: запоминать или записывать хадисы. Ведь запись на бумаге ведёт к ухудшению памяти, поскольку она бездействует, опираясь на написанное. «Бумага – худшая кладезь науки». Однако Термизи, несмотря на свою молодость и тогда ещё малую известность, обратился устазу, встав на сторону ученика и добавив, что одного заучивания хадисов мало. Это была не первая его победа в полемике.
Намного раньше, когда он был ещё совсем мальчиком, наставник, желая дать мальчику максимально лучшее образование, повёл того в медресе, где он не смог повторить вслед за устазом один из хадисов. Однако позже, в доверительной беседе Термизи признался: «Устаз перепутал имена и забыл половину хадиса». А на вопрос, почему он там промолчал, ответ был очень прост и лаконичен: «Папа учил меня не гордиться своими знаниями, а бояться, что не смогу понять большего. К тому же я не мог не проявить уважения к своему учителю».
Уже в столь юном возрасте будущий хадисовед отличался благим нравом, в котором начисто отсутствовало любое проявление тщеславия. На протяжении всей своей жизни имам пронёс одну простую истину, гласящую, что познание наук – обязанность каждого мусульманина.
Наш рассказ о личности Абу Исо Термизи был бы неполным, если бы не упоминание о том, с каким достоинством он выходил из дебрей козней, строившихся ему на протяжении всей его жизни. Расскажем вам об одном из таких случаев, нашедших отражение в полнометражной картине. Его бывший одноклассник, говоря современным языком, Джафарбек Мирзо, подначиваемый наущениями своего эго, нанимает людей, чтобы те напали на караван путников и лишили жизни Термизи. Но в момент истины, оказавшись лицом к лицу с главой нападавших, Абу Исо начинает повторять шахаду, желая умереть с именем Всевышнего на устах. Такая преданность религии и богобоязненность повергли в ступор и отвратили смерть от имама. Впереди ему предстояли долгие дни скитаний по пустыне, проверка на выдержку и верность своим идеалам. Много лет спустя, будучи старцем, Джафар найдёт Абу Исо и признается ему в том, что это он строил козни, посягавшие на его жизнь и честь, из зависти, будет просить прощения. Ответ Термизи оказался довольно прост: «Проси прощения у Всевышнего. Он милосердный и прощающий». Некоторое время спустя имама Термизи ждёт ещё одна проверка – обманным путём его запирают в доме со служанкой и зовут казыя, дабы тот наказал прелюбодея, скрывающегося под маской нравственности. Даже в этой ситуации, когда, казалось бы, нет лишних глаз, герой картины демонстрирует зрителям свою набожность и чистоту – едва завидя женщину в доме, он уходит в другие апартаменты и начинает читать намаз. Именно за этим действием его и застают лицемерный хозяин дома, местные жители и казый, пришедшие на расправу с совершившим зина (прелюбодеяние). Но хозяин дома не принимает во внимание, что женщина-служанка больше всего боится не своего начальника, но гнева Всевышнего Создателя. И эта ситуация разрешается благополучно: честь Абу Исо Термизи остаётся чиста, а служанке за её честность и неподкупность даруется свобода.
Говоря о жизни и творчестве Термизи, мы не можем не остановится более подробно на его сборнике хадисов «Ас Сунан». Сам автор так выразился об этом сборнике: «Закончив эту книгу, я предложил её вниманию учёных Хиджаза, Хорасана, Ирака. Они приняли её и дали своё одобрение. У того, кто хранит эту книгу, в доме как будто бы говорит сам Пророк (мир ему и благословение Всевышнего)». Так чем же так поразительна и драгоценна эта книга? Во-первых, Абу Исо Термизи после приведения текста хадиса перечисляет по именам всех передатчиков. Передаваемые хадисы могут подходить по смыслу друг к другу, а могут быть и прямо противоположными. Независимо от этого Термизи упоминает имена передатчиков, если они имеют к этому разделу близкое или даже отдалённое отношение. Такой принцип поднимает его книгу на несопоставимо высокий уровень. Эта характерная черта трудов имама Термизи является для более поздних времён редчайшим сокровищем, философским камнем. Именно такой необычный для того времени подход сделал популярными его книги. Эта особенность стала тем более важной, что учёные – знатоки хадисов – становились редкостью, поскольку на постижение этой науки требовалась вся человеческая земная жизнь. Во-вторых, Термизи многократно упоминает мнения учёных по разбираемым им проблемам права, опираясь на убедительные доказательства, разъясняет противоположные по смыслу хадисы. И в-третьих, составитель сборника хадисов обращает своё пристальное внимание на степень достоверности хадиса, на мотивировку отнесения хадиса к какой-либо категории, рассматривая каждый хадис с точки зрения его правильности и слабости. Даёт информацию о передатчиках, указывает на допущенные при передаче того или иного хадиса ошибки. Как отмечают учёные, подобная особенность изложения материала у Термизи является признаком практического применения правил хадисоведения, в частности, науки о недостатках хадисов. Путешествия Термизи затянулись вплоть до 250 года по хиджре.
По приезду домой учёный много беседовал с главным своим устазом – имамом аль-Бухари, с которым пересматривал записанные в ходе скитаний хадисы. Именно от него он удостоился высшей похвалы: «Не столько я учусь у вас, сколько вы у меня».
После смерти своего главного устаза, имама Бухари, если верить преданиям, Абу Исо ослеп. В одной из поездок Термизи, будучи уже незрячим, идя по дороге со своими сопровождающими, вдруг остановился. Когда у него спросили, что произошло, он ответил, что именно там, где он остановился, должно было находиться дерево, корни которого мешали путникам. Но его сопровождающие ответили, что вокруг нет такого дерева, и тогда Тирмизи, взволновавшись, сказал: «Спросите у местных жителей об этом дереве, и если будет установлено, что никакого дерева не существовало, то я прекращу рассказывать хадисы из-за моей ослабшей памяти». Жители этой деревни подтвердили, что когда-то там росло дерево, но его убрали из-за того, что оно мешало проходящим там путникам.
Он перестал записывать хадисы из уважения к религии и стремления не запятнать своё имя: «Если память изменяет мне, зрение отказывает, то пора перестать записывать хадисы, чтобы не погрязть перед Всевышним». 13 раджаба 279 г. (по хиджре) достопочтимый исламский богослов и известный учёный-хадисовед покинул этот бренный мир.
Для мусульманского мира Мухаммад ибн Исо ибн Саура ибн ад-Даххак ас-Сулами аль-Буги ат-Тирмизи сыграл особую роль, став первым человеком, кто разделил хадисы на три части и ввёл понятие «хадис-хасан» (хороший хадис). Термизи считал важным не просто заучивать хадисы, переданные от Пророка (мир ему и благословение Всевышнего), но и понимать их текст, значение философии. Этому он научился у одного из своих учителей – имама Бухари, который сыграл решающую роль в становлении Термизи как учёного-хадисоведа. Именно Абу Исо Термизи научил людей отличать достоверные и лживые хадисы: «Моя цель – классификация хадисов, чтобы люди осознали разницу между достоверными и лживыми хадисами». Согласитесь, такая личность заслуживает увековечения не только в истории и умах членов мусульманской общины, но и в кинематографе.
Как отметил Сергей Анашкин, «религиозное кино – очень сложное и может иметь разные трактовки»:
- В этом году мы выбирали фильм открытия не из тех работ, которые были присланы – эта работа была замечена благодаря случаю. Можно сказать, что в Казани состоится её мировая премьера (к слову, фильм выпущен в этом году). В Узбекистане впервые на экраны фильм выйдет примерно в это же самое время. Так как премьера фильма ещё не состоялась, было непросто договориться о предоставлении её Казанскому фестивалю. Это довольно качественная картина – первый за многие годы религиозный фильм в Узбекистане. Режиссёр и сценарист опирались на советскую традицию фильмов о поэтах. В картине присутствует и любовная история (речь идёт о том, что, влюбившись в девушку, Абу Исо отправляет устаза свататься к ней, но, по воле Всевышнего, девушке оказывается уже засватана), но мы понимаем, что главный герой посвящает всего себя духовной жизни. Также здесь есть злодей, который противостоит главному герою. Имам выглядит благородным великим человеком и полностью отдаётся своему призванию. А его оппонентом движет зависть. Он не только отравляет жизнь окружающим, он разрушает самого себя. Главный герой мыслит рационально, в фильме нет чудес: Абу Исо Мухаммад Термизи никого не излечивает, не превращает. Он только служит сбору и сохранению знаний. Режиссёр долгое время очень боялся показывать снятую картину религиозным деятелям в стране, боясь вызвать шквал негодования и критики. Но реакция была абсолютно обратной, и по сей день представители исламского духовенства в Узбекистане положительно отзываются о работе.
Автор: Ильмира Гафиятуллина, islam-today.ru
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана