22 Сентябрь, 2026, 11 Раби ас-сани, 1448
22 Сентябрь, 2026, 11 Раби ас-сани, 1448
Почтенный Убайдуллах Ахрар родился в 806 г. по хиджре в месяц Рамадан (в марте 1404 г. по европейскому календарю) в местечке Багистан, относящемуся к Ташкенту. Полное его имя – Убайдуллах бин Махмуд бин Шихабутдин. Его отец – Махмуд Шаши – был известным учёным и уважаемым человеком своего времени. Мать выросла в просвещенной семье, где образованию и наукам уделяли большое внимание. Как сообщает islamisemya.com, её родословная восходит к роду благочестивого Умара (радыяллаху анху).
Начальное образование Убайдуллах Ахрар получил у родного дяди Ибрахима Шаши, а более углубленные и основательные знания – в Ташкенте. Он с детских лет отличался глубокомыслием и способностями к духовному росту. Сам он рассказывал об этом так: «Я ходил в школу, возвращался, но моя душа всегда была с Аллахом. Я ни на миг не забывал о Нем. Тогда я думал, что все, как и я, каждый миг помнят об Аллахе. До самого совершеннолетия я не мог понять, что есть люди, невнимательные к Аллаху. Я считал, что Аллах создал людей, чтобы они всегда помнили и не забывали о Нем. Когда другие дети играли, я делал вид, что играю, и в сторонке всегда предавался своим чувствам и размышлениям». Позже, по содействию дяди, Убайдуллах Ахрар едет в Самарканд в медресе Улуг Бей, где становится учеником Низаметдина Хамуша. Вскоре из Самарканда Убайдуллах Ахрар направляется в Бухару, затем в Герат, где посещает уроки у пользующегося там известностью учёного Саида Касима Тебриза. Здесь же, в Герате, он знакомится с Богаэтдином Умаром Хорасани. О своем учителе Саид Касиме Тебризе, чьи беседы и лекции он не пропускал, Убайдуллах Ахрар говорил так: «За всю свою жизнь я не видел более великого человека, чем он. Лекции почтенного Касима были настолько приятны и интересны, что люди не хотели уходить. Когда он заканчивал свою беседу, ему приходилось жестом указывать, давая понять собравшимся, чтобы они расходились. Он всегда был внимателен ко мне. К близким обращался «бабу». Однажды он у меня спросил: «Бабу, как твое имя?» – «Убайдуллах, точнее Угодник, раб Аллаха», – ответил я. «Исполни смысл своего имени, соответствуй ему!» – строго сказал он мне». Во время своего пребывания в Герате (городе на территории современного Афганистана) Убайдуллах Ахрар познакомился с одним человеком, купцом, к которому проникся особой симпатией и доверием. Этот человек странствовал. Тогда Убайдуллах Ахрар поинтересовался, кто его учитель. «Якуб Джахри», – ответил тот. Торговец рассказал о величии этого человека. В Чигание, после долгих путешествий на пути к знаниям, Убайдуллах Ахрар наконец находит Якуба Джахри и обучается у него. Учитель с большой благосклонностью и любовью относился к своему ученику. Благодаря своим способностям и знаниям, полученным ранее, Убайдуллах-ученик за короткое время прошел курс духовного обучения. В 23 года он закончил свою учебу и достиг высоких ступеней в духовном развитии. Он получил иджазат и благословление Якуба Джархи, который приводил в пример своего талантливого ученика: «Ученик должен вести себя, как Убайдуллах. Для того чтобы светильник (заправленный маслом и хорошим фитилем) горел, нужно всего лишь поднести к нему огонь».
Убайдуллах Ахрар, в свою очередь, обучил и взрастил очень много последователей – представителей разных сословий, которые стали учёными, мыслителями, государственными деятелями. Ученики Ходжи Убайдуллаха были отправлены в Анатолию (Центральную Турцию), среди них такие, как Шейх Абдуллах Илахи и Саид Ахмед Бухари. Благодаря этим дервишам в Анатолии и Румели стало известно о всех тонкостях и прелестях пути духовного роста.
Убайдуллах Ахрар всю свою жизнь посвятил изучению догм и канонов Ислама и обучению им. Своими наставлениями и разъяснениями он спас многих и направил на путь Истины. Он помогал людям и в их земных нуждах. Когда он был в Герате и шёл по улице без копейки в кармане, к нему подошёл нищий и попросил денег на еду. Так как почтенный не мог ничего дать, он взял его за руку и подвёл к небольшой столовой. Размотав чалму, протянул ее владельцу со словами: «Это не новый батист, но он чистый, вполне пригодится для протирания посуды. Возьмите его и накормите этого бедняка», на что владелец положил полную миску еды перед нищим и вернул батист, но Убайдуллах Ахрар ушел и не взял его обратно. За всю свою жизнь он не присвоил ничего чужого, если же давали, не брал. Однажды кто-то ему отправил халат из нежной шерсти белого барашка. Когда он его получил, то сказал: «Этот халат носить можно, но я никогда ни от кого не принимал подарки. Попросите прощения у этого человека и верните халат в качестве подарка от нас». После обучения этот праведный человек вернулся в свой родной город, где стал заниматься земледелием. По воле Всевышнего у него было такое изобилие, что он каждый год снимал большое количество урожая. Урожай, сложенный в амбары, увеличивался всякий раз, когда его оттуда брали. Видя такие чудеса, люди еще больше сближались с Убайдуллахом Ахраром. Сам он объяснял чудо так: «Наше добро для неимущих (бедных)».
Почтенный Убайдуллах Ахрар служил для блага и счастья людей. Свое призвание он видел в том, чтобы помогать другим и брать на себя их тяготы, не обременяя своими. По этой причине он делал благое всем – и врагам и друзьям, знакомым и незнакомым. По свидетельству некоторых источников, в Самарканде в медресе Мавляна он ухаживал за лежачими больными. Каждый день в определённое время он убирал за ними и кормил их. В результате он заразился малярией, но даже будучи сам больным, продолжал ухаживать за более немощными: по-прежнему убирал, приносил им воду и еду.
За высокие душевные качества и достойные поступки Убайдуллах Ахрар был уважаем и правителями. У почтенного было такое мнение по поводу отношений с властью: «Если ты способен служить людям и делать благое – это как служение Всевышнему, а оно не приведет человека к нравственному и духовному упадку, напротив – возвысит его. Стать преградой и не допустить жестокость и деспотизм со стороны правителя, указав ему справедливый путь, – это есть служение людям». Убайдуллах Ахрар был тем человеком, который имел влияние на правителей. Султанов он учил заботиться о спокойствии мусульман. Как объясняет он сам: «Если бы мы правили, то ни один шейх не нашел бы себе ученика. Только нам велено делать другую работу. Наша работа – оберегать и защищать мусульман от несправедливости. По этой причине встречаться с правителями, интересоваться их душевным состоянием, менять их мысли – наша задача. В нашем служении нужно быть учтивым, вежливым, благовоспитанным. Это значит, отбросив свою волю, полностью отдаться воле Всевышнего».
В 1490 г. (в 895 г. по хиджре) месяца Мухаррама он заболел. Болезнь длилась 89 дней. В этом же году в конце месяца Рабиуль – Авваль в пятничный день его состояние ухудшилось. На исходе дня он спросил: «Наступило ли время вечерней молитвы (намаза)?» Ему ответили: «Да, наступило». Вечернюю молитву (намаз) он совершил лежа. Когда пришло время ночной молитвы, он уже тяжело дышал.
В последние минуты жизни он был в окружении своей семьи и близких учеников. Убайдуллах Ахрар сказал так: «Из наших собратьев каждый должен выбрать между богатством и бедностью. Кади Мухаммад, что бы ты выбрал из этих двух?» На что тот ответил: «Я выбираю то, что вы посчитаете для нас достойным». Тогда Убайдуллах Ахрар, повернувшись к одному из учеников, сказал: «Дайте Кади Мухаммаду 4 тыс. золотых. Он выбрал бедность. Эта сумма будет капиталом для него и средством для существования. Пусть эта проблема его больше не беспокоит. Он останется за меня». Султан Ахмад Мирза, узнав об ухудшении состояния почтенного Убайдуллаха Ахрара, в пятницу утром со всеми государственными деятелями отправился в селение Кеманкеран, где находился больной. Прибыв туда после вечерней молитвы, он понял, что видит почтенного в последний раз. На следующий день в субботу утром тело было перенесено в Самарканд, где и состоялись похороны. Во время полуденного намаза в квартале Кефшир был совершен джаназа-намаз.
Благотворительные организации и мавзолей Ходже Убайдуллах Ахрару, сохранившиеся до наших дней, воздвигнутые недалеко от Самарканда после его смерти его сыновьями в 1489 году, являются одним из главных духовных центров Туркестана.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 