Представители Сингапура пройдут обучение в Международной исламской академии Узбекистана
13-14 марта 2019 года делегация Республики Узбекистан во главе с Министром культуры Бахтиёром Сайфуллаевым посетила Сингапур.
По информации Посольства Узбекистана в Сингапуре, в рамках визита узбекская делегация провела встречи с руководством министерств культуры, сообщества и молодежи, иностранных дел, а также Колледжа искусств Ласаль, Исламского религиозного совета и Центра межнациональной толерантности Сингапура.
Министр культуры, сообщества и молодежи Грейс Фу в начале встречи подчеркнула: «Узбекистан занимает особое место в моем сердце, так как после моей официальной поездки в Узбекистан в 2013 году я посетила республику еще раз с моими пожилыми родителями в 2014 году». Она также отметила, что древняя история, наука и образование, бурно развивавшиеся в период ренессанса в XIV-XV веках, бережное отношение к памятникам всемирного наследия, а также доброжелательность и гостеприимство узбекского народа оставили у нее неизгладимое впечатление.
Министр также дала высокую оценку деятельности филиала Института развития менеджмента Сингапура (MDIS) в г.Ташкенте, где она смогла воочию убедиться в высоком уровне знаний узбекских студентов по банковскому делу, финансам, гостиничному бизнесу и другим.
Грейс Фу подчеркнула, что со времени ее поездки в республику, она постоянно советует своим друзьям – обязательно посетить Узбекистан – колыбель ренессанса исламской культуры, изучению которой должны уделять особое внимание в Сингапуре. Она поддержала мнение о необходимости дальнейшего углубления и расширения культурно-гуманитарного сотрудничества, придав ему стабильный характер, в том числе, организацией «Дней культуры Узбекистана в Сингапуре» и «Дней культуры Сингапура в Узбекистане».
Старший государственный министр министерства обороны и министерства иностранных дел Мохамад Малики бин Осман дал высокую оценку активизации за последнее время двусторонних отношений и особо подчеркнул, что наличие между странами таких соглашений, как об избежании двойного налогообложения и предотвращении укрытия доходов, о воздушном сообщении, а также наличие прямого авиационного сообщения, является хорошей предпосылкой для наращивания связей.
В данном контексте госминистр попросил увеличить частоту авиарейсов между странами, в том числе грузовых авиаперевозок в Сингапур, что позволило бы увеличить объемы турпотока из Сингапура, включая часть 60-миллионного транзитного потока, проходящего через аэропорт «Чанги», а также торговли свежей плодоовощной продукцией из Узбекистана.
Мохамад Малики бин Осман, подтвердив планы сингапурского правительства по созданию Исламского колледжа, подчеркнул, что богатая исламская культура Узбекистана могла бы обогатить школу ислама Сингапура. Он поддержал идею о дополнительной проработке вопроса о направлении сингапурских преподавателей и студентов для изучения истинных основ исламоведения и культуры ислама в Международную исламскую академию Узбекистана.
В завершение встречи госминистр сообщил, что с нетерпением ожидает своего визита в Узбекистан 2-5 апреля для установления дружественных контактов с руководителями и представителями ряда министерств и ведомств республики, а также обсуждения и ознакомления с перспективными направлениями развития торгово-экономического, инвестиционного и культурно-гуманитарного сотрудничества между странами.
Президент Колледжа искусств Ласаль Стив Диксон ознакомил с действующей инфраструктурой и кафедрами колледжа, где проходят обучение 2750 студентов. Сингапурская сторона с благодарностью восприняла предложение узбекской делегации о создании «Уголка научно-культурной литературы Республики Узбекистан» при библиотеке колледжа.
Достигнута договоренность о подготовке Меморандума и сотрудничестве между Консерваторией Узбекистана и Колледжем искусств Ласаль, организации в колледже фэйшн-шоу, выставки керамики и фотоэкспозиций узбекских скульпторов и фотографов.
В ходе визита в Центр межнационального согласия при мечети «An-Nahdhah» и встречи с заместителем Исламского религиозного совета и деканом Исламской академии Албакри Ахмадом была представлена информация о мирном сосуществовании представителей 10 различных религий в Сингапуре и осуществляемой данным Центром работе по продвижению идей межрелигиозной терпимости и толерантности.
В заключение встречи министр культуры Бахтиёр Сайфуллаев пригласил руководство Исламского религиозного совета Сингапура посетить Узбекистан.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Американский исследователь: Определяющая роль Хадиджы (мир ей) в истории ислама
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
