21 Октябрь, 2026, 10 Джумада аль-уля, 1448
21 Октябрь, 2026, 10 Джумада аль-уля, 1448
Идея облегчения пути паломников в священные для мусульман города Мекка и Медина возникла с развитием научно-технического прогресса. Еще в конце 19 века стали появляться проекты железной дороги, которая бы вела из турецкой Анатолии на Аравийский полуостров. Камнем преткновения в их реализации была высокая стоимость, передает mynamaz.ru.
Однако к 1892 году подробное технико-экономическое обоснование этого проекта подготовил османский генерал Мехмед Шакир паша. По его замыслу, железная дорога должна была быть проложена из Дамаска в Мекку и Медину. Ее длина должна была составлять 1200 километров, а стоимость – около 4 млн османских лир. Это была огромная сумма, составлявшая 18% ежегодного бюджета империи. Поэтому было решено привлечь к строительству внебюджетные источники.
Для начала у «Зират банка» были взяты кредиты на сумму 100 тысяч лир, а затем каждый год по 50 тысяч вплоть до 1908 года. Этих денег хватило для начала работ. Второй важной составляющей финансирования строительства стала кампания по сбору средств среди мусульман как Османского государства, так и всего мира. Для этого под контролем министра финансов была основана «Комиссия по сбору пожертвований». В различных вилаетах империи были созданы ее отделения, которые занимались сбором средств. О ходе кампании ежедневно докладывали самому султану. 1 июля 1903 года она была переформирована в «Управление финансами железной дороги Хамидие Хиджаз», которое возглавил министр торговли и общественных работ Зихни паша.
К пропагандистско-изъяснительной работе среди населения были привлечены местные авторитеты, администрации, сельские старосты, имамы и уважаемые люди. Они рассказывали о значимости для мусульман новой железной дороги. Наибольшее количество денег было собрано в вилайете Хиджаз (примерно 108 000 лир), за ним следовали: Айдын (86 000 лир), Худавендигар (81 000 лир), Бейрут, Сивас, Конья, Алеппо, Эдирне и Анкара. В вилайете Ван было собрано 2316 лир, в Косово – 3500 лир, в Йемене – 8000 лир, в Мосуле – 10 000 лир, в Трабзоне – 15 000 лир, в Битлисе – 3500 лир, в Адане – 6380 лир. В санджаке Измит было собрано 6000 лир, в Аль-Кудсе (Иерусалим) – 5400 лир, в Бингази – 3000 лир.
Султан Абдул-Хамид II пожертвовал на строительство 500 тысяч лир из личных средств. После этого его примеру последовали визирь Халил Рифат Паша, министры правительства, шейхуль-ислам Джемаледдин Эфенди. Пожертвования вносили и военные чины различных рангов, начиная с высших, а также служащие министерств юстиции, здравоохранения и просвещения.
Большая роль в организации сбора средств среди мусульман, проживавших вне Османской империи, принадлежит как османским дипломатам, так и средствам массовой информации, прежде всего газетам, издававшимися мусульманскими энтузиастами в разных странах. Среди них выделяется владелец мусульманских газет Индии, (тогда колония Великобритании), «эль-Вакиль», выходившей в Амритсаре, и «эль-Ватан», выходившей в Лахоре Мухаммад Иншаллах. Например, к концу 1908 года «эль-Ватан» собрала пожертвований на сумму 100 000 рупий, а сам Иншааллах 30 раз отправлял свои личные пожертвования в Стамбул.
В Индии было создано около 150 комитетов по сбору пожертвований. Большие суммы на строительство дороги были собраны также в Египте, Марокко. Кроме этого деньги приходили из Алжира, Туниса, Южной Африки, с острова Ява, из Китая, Судана, США и Латинской Америки, с Балкан, Кипра, из Австро-Венгрии, Великобритании, Франции и Германии.
В Российской империи также прошел сбор средств на строительство Хиджазской железной дороги. Значительные денежные суммы пожертвовали мусульмане Крыма, Оренбурга, Москвы, Казани, Бухары, Дагестана и Сибири.
В итоге задача внебюджетного финансирования строительства была успешно решена. Сама железная дорога была построена за 8 лет (1900-1908) и успешно функционировала вплоть до начала Первой мировой войны.
Принято считать, что к тому времени Османская империя находилась в плачевном финансовом и политическом состоянии. Однако сам факт успешной реализации сложного инфраструктурного проекта свидетельствует о том, что османский правящий класс прикладывал усилия для преодоления экономического отставания от передовых держав. Прокладывать железную дорогу пришлось в сложных климатических и географических условиях, пробиваясь через горы, строя многочисленные мосты и тоннели.
Для сравнения достаточно вспомнить современный проект с похожей задачей – облегчить паломникам передвижение к святыням ислама – Высокоскоростную железную дорогу Харамейн в Саудовской Аравии, которая при протяженности в 449 километров строилась 9 лет: с 2009 по 2018 годы.
К сожалению, после распада Османской империи Хиджазская железная дорога оказалась на территориях вновь образованных государств и колониальных протекторатов, и никто не был заинтересован в ее дальнейшей работе. Рельсы и локомотивы были разобраны и сданы в металлолом. До 2010 года частично функционировал лишь участок от Дамаска до Аммана. Осколком проекта является до сих пор действующая ветка Алеппо-Дамаск, проходящяя по территории Сирии.
Остатки трансконтинентальной магистрали и поныне можно наблюдать в оккупированной Палестине, в Иордании и Саудовской Аравии, а сама она словно затерялась во времени на фоне многочисленных вооруженных конфликтов и политических катаклизмов, сотрясающих ближневосточный регион.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 