Сайт работает в тестовом режиме!
02 Ноябрь, 2026   |   22 Джумада аль-уля, 1448

город Ташкент
Фаджр
05:35
Шурук
06:55
Зухр
12:12
Аср
15:36
Магриб
17:20
Иша
18:35
Bismillah
02 Ноябрь, 2026, 22 Джумада аль-уля, 1448

В Узбекистане исследовали цитадель бактрийской пограничной крепости

15.04.2018   7315   10 min.
В Узбекистане исследовали цитадель бактрийской пограничной крепости

В Узбекистане исследовали цитадель бактрийской пограничной крепости
Ученые Института археологии РАН совместно с узбекскими коллегами исследовали цитадель бактрийской пограничной крепости Узундара, построенной в III веке до нашей эры. Как сообщает ИА РАН, они реконструировали план всей крепости и обнаружили множество предметов, раскрывающих детали жизни военного гарнизона на окраине эллинистического мира.
«Это первая каменная эллинистическая крепость, обнаруженная в этом регионе. Мы получили сенсационный материал, который позволяет судить об организации границы в селевкидское и греко-бактрийское время. Он ставит nочку в споре, который историки ведут более ста лет по поводу границы Бактрии, которая входила в состав эллинистических государств восточной части Ойкумены. Наши работы позволяют утверждать, что южные районы Узбекистана входили в эту древнейшую историко-культурную область», – говорит научный сотрудник Отдела классической археологии Нигора Двуреченская.
Экспедиция ИА РАН и Института искусствознания АН Узбекистана исследовала район крепости Узундара с 2013 года. В IV веке до нашей эры это была территория Бактрии – восточной части Персидской империи.
Бактрия занимала плодородную равнину с множеством оазисов и была окружена горами – горной цепью Гиндукуш на юге и отрогами Памира на востоке и севере. Центральной артерией этих земель была одна из самых крупных рек Среднеазиатского междуречья – Амударья, (в античных источниках Окс), на берегах которой в древности возникли крупные города, храмовые комплексы и небольшие крепости на переправах.
Во время похода Александра Македонского в Индию Бактрия была завоевана, и в 329-327 году до нашей эры вошла в состав империи Александра, который, по утверждению античных историков, женился на бактрийской княжне Роксане. В это время в Бактрии начинается строительство полисов и эллинистических военных поселений.
После смерти Александра империя распадается, и Бактрия входит в состав царства Селевкидов – самого крупного эллинистического государства. В середине III века до нашей эры Бактрия отделилась, и было образовано Греко-Бактрийское царство, в которое позднее вошла часть индийских земель. Но военные походы, борьба за трон подрывают силы Бактрии, и во II веке до нашей эры на Бактрию обрушиваются ираноязычные кочевники с северных территорий – саки и юэджи. Под их ударами государство, процветавшее со времен античности, перестало существовать.
Все этапы истории Бактрии прослеживаются на примере пограничной крепости Узундара, построенной в горах Байсуна на высоте 1,7 тысячи метров над уровнем моря 2,5 тысячи лет назад.
Она была открыта в 1991 году академиком Эдвардом Васильевичем Ртвеладзе. Но из-за развала Союза и связанных с ним событий повторные археологические экспедиции не проводились, и новая экспедиция в Узундару состоялась только в 2013 году: у ученых были лишь примерные координаты крепости, и найти ее в горах было очень сложно.
Выяснилось, что крепость очень хорошо сохранилась: каменные стены на глиняном растворе до сих имеют до 5 метров в высоту. В 2017 года ученые вскрыли почти всю территорию цитадели крепости и впервые смогли составить предварительный план эллинистической восточной пограничной крепости и планы основных архитектурных сооружений внутри ее цитадели.
Ученые выяснили, что Узундара состояла из основного четырехугольника ромбовидной формы, треугольной цитадели площадью более 1,7 тысячи квадратных метров (около трети футбольного поля), окруженной мощными двойными стенами с внутренней галереей шириной около 9 метров, и выносных стен, которые были укреплены 13 прямоугольными бастионами-башнями, три из которых также были выносные. Общая протяженность фортификационных укреплений достигает одного километра.

Это была пограничная застава, воины которой контролировали территорию и защищали плодородные оазисы Бактрии от набегов кочевников. В крепости археологи нашли свыше 300 наконечников стрел, более 300 каменных ядер для пращи, дротики, фрагменты железных и бронзовых панцирных пластин и деталей конской упряжи. Судя по этим находкам, гарнизон, стоявший в крепости, мог вести дистанционный бой и отражать прорывы кочевников на отдельных участках границы. Именно эти воины принимали первый удар и сообщали через систему сигнальных огней о надвигающейся опасности. Но в случае серьезной угрозы их сил было бы явно недостаточно и, вероятно, в таких случаях выдвигались тяжеловооруженные силы Греко-Бактрии из центральных районов страны.
«Крепость функционировала как погранчасть с гарнизоном. Вероятно, воины выставляли пикеты на соседние участки крепостных стен, контролируя все ущелья и перевалы, и держали под охраной довольно большой участок. Это была фортификационная система, растянутая на десятки километров и соединенная сигнальными огнями для того, чтобы осуществлять реальный контроль над всей этой территорией», – пояснила Нигора Двуреченская.
Входной комплекс с контрфорсами (слева) и северо-западный участок крепостной стены цитадели на стыке с основным четырехугольником крепости (справа)
В центре цитадели археологи обнаружили не имеющий аналогов среди памятников того времени скальный комплекс. Он представлял собой здание с вырубленными в скале двумя подвалами. Один из них, размерами 10 на 5 метров и глубиной 4 метра, был полностью обшит изнутри крупными свинцовыми пластинами. Вероятно, это был дом стратега со складом, в котором были запасы продовольствия и воды на случай осады.
«На сегодняшний день одна из рабочих версий заключается в том, что это был схрон, склад. В цитадели хранилось продовольствие на случай осады для гарнизона, и, по всей видимости, над этими двумя подвалами было здание, скорее всего, одноэтажное – дом стратега, который и контролировал все эти запасы», – говорит руководитель экспедиции.
Перед крепостью находилась торговая площадка, на которую приезжали с продуктами и ремесленными товарами торговцы, скорее всего, жители окрестных поселений.
На торговой площадке было большое количество монет мелкого номинала. В культурном слое цитадели археологи обнаружили железные кольца для стрельбы из лука, бронзовые и железные браслеты, фрагменты керамических сосудов с надписями и буквой «бета», вероятно, означающей, что эти сосуды прибыли из столицы Бактрии – города Бактры. Каким был интерьер крепости, можно судить лишь по сохранившихся фрагментам барельефов с растительным орнаментом.
Небольшая по размерам крепость дала большое количество предметов материальной культуры, сопоставимое по некоторым категориям вещей с находками в Ай-Хануме – крупном эллинистическом городе, найденном на территории современного Афганистана.
Здесь собрана богатая нумизматическая коллекция, включающая около сотни эллинистических монет, среди которых есть уникальные монеты «александрова типа» – это монеты, на которых Александр Македонский изображен с львиным скальпом на голове. Монеты, найденные в крепости, были чеканены после смерти Александра в Лампсаке, в Троаде.
Археологи обнаружили и великолепной сохранности монеты Антиоха I и всех правителей Греко-Бактрийского царства от Диодота до Гелиокла самого разного номинала – от серебряных драхм до медных лепт. Разнообразие монет и их количество полностью подтверждает мнение, что Бактрия входила в систему развитого денежного обращения в эпоху эллинизма.
«Впервые в истории Средней Азии были найдены в археологических раскопах монеты «александрова типа» - драхмы с изображением Александра в львином скальпе. Это сенсационные находки, потому что одна монета была поднята «с пола», то есть найдена непосредственно в помещении, а вторая – на торговой площадке, которая была расположена рядом с крепостью. На территории Средней Азии это первые паспортизированные находки», – отмечает Нигора Двуреченская.

В крепости жил гарнизон, и, судя по тому, что при раскопках было найдено мало предметов женского обихода, воины жили здесь без семей. Возможно, из женщин в крепости жила лишь жена стратега и ее служанки: косвенным свидетельством их присутствия служат фрагменты двух керамических ванн.
«Керамические ванны были очень распространены в Греции, но, в основном, считались женским атрибутом. Мужчины вели более спартанский образ жизни и, как правило, ваннами не пользовались . Но, если предположить, что эти ванны предназначались для супруги стратега этого гарнизона то, возможно, женщины в крепости все-таки были. Впрочем, вряд ли их было много: жизнь и условия в высокогорной крепости были довольно суровыми», – полагает Нигора Двуреченская.
Одна из самых интересных находок в крепости Узундара – это фрагменты оружия династии Хань: наконечник бронзового арбалетного болта, фрагмент пластины ламеллярного доспеха, датируемых II веком до нашей эры. Как полагают ученые, это оружие принадлежит юэджийским кочевникам – «военной угрозы с севера» во время сакского и юэджийского нашествия, которая отбросила границу греко-бактрийского царства далеко на юг от гор Байсунского района и послужила одной из причин его гибели.
Находки в крепости Узундара особенно ценны тем, что они получены с однослойного памятника, не перекрытого многометровыми поздними культурными наслоениями. Это позволяет воссоздать обоснованную и хронологически точную картину жизни пограничной крепости древней Бактрии со времен похожа Александра Македонского до падения Греко-Бактрии под ударами кочевников в середине II века до нашей эры.


Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана

Статьи
Другие посты
Статьи

Исламский мир в глобальной науке: потенциал и разрыв

20.10.2026   13037   6 min.
Исламский мир в глобальной науке: потенциал и разрыв

Страны Организации исламского сотрудничества, объединяющие 57 государств с населением почти в четверть человечества, обладают значительным потенциалом в сфере науки и инноваций. Однако пока они не занимают в этой области позиций, соответствующих их демографическому и ресурсному весу. Разрыв в ключевых показателях сохраняется, несмотря на отдельные успехи, передает IslamNews.

Важно учитывать, что средние показатели по ОИС занижены за счёт беднейших стран, которые не имеют ресурсов для развития науки. Внутри ОИС наблюдается значительный разрыв между передовыми и отстающими странами.

В VIII–XIII веках исламский мир был в числе лидеров мировой науки. Багдад, Кордова, Каир и Самарканд были крупнейшими центрами знаний, куда съезжались студенты со всего мира. В то время как в Европе ещё спорили о форме Земли, арабские географы уже преподавали по глобусам.

Этот расцвет стал возможен благодаря нескольким факторам. Государственная поддержка науки: Аббасидские халифы, особенно аль-Мамун, финансировали переводческие школы и создавали «Дома мудрости» (Байт аль-Хикма), где работали учёные разных религий и национальностей. Атмосфера свободомыслия: принцип иджтихада позволял учёным вести самостоятельный поиск, а теология не противопоставляла себя рациональному мышлению. Интернациональный характер науки: арабский язык стал языком науки, и мусульманские учёные не просто переводили греческие труды, но и развивали их — аль-Хорезми заложил основы алгебры, Ибн Сина написал «Канон медицины», который оставался стандартом в европейских университетах до XVII века, а Ибн аль-Хайсам разработал экспериментальный метод задолго до европейцев.

Перелом наступил постепенно. Историки выделяют несколько взаимосвязанных причин. Политическая раздробленность — распад единого государства на мелкие эмираты ослабил экономическую базу науки и прервал связи между научными центрами. Экономический сдвиг — открытие морского пути вокруг Африки (1498) перенаправило торговые потоки из Индийского океана в Европу, лишив ближневосточные порты доходов, которые ранее финансировали научные учреждения. Запаздывание с книгопечатанием — в то время как Европа с 1450-х годов активно печатала книги, в Османской империи арабский шрифт был официально введён только в 1727 году. Это замедлило распространение знаний и сделало книги дорогими.

В XVIII–XIX веках европейские державы, колонизировав значительную часть мусульманского мира, перестроили экономики этих стран под экспорт сырья, а систему образования — под подготовку административных кадров. Традиционные исламские научные школы были оттеснены на второй план, а разрыв между метрополиями и колониями в технологиях и науке закрепился институционально. Это привело к утере многих рукописей и разрыву научных традиций.

Таким образом, нынешний разрыв — результат исторического стечения обстоятельств: политического распада, утраты государственной поддержки и экономической базы, колониальной зависимости и как следствие технологического отставания.

Сегодня средние расходы стран ОИС на исследования и разработки составляют около 0,5% ВВП. В странах ОЭСР этот показатель достигает 2,30%, а в Израиле и Южной Корее превышает 5%. Россия по итогам 2025 года вошла в десятку мировых лидеров по абсолютному объёму внутренних затрат на исследования и разработки — 2,1 трлн рублей, или около 1% ВВП. В абсолютных цифрах Китай и США тратят на науку сотни миллиардов долларов, тогда как даже наиболее обеспеченные мусульманские государства Персидского залива направляют на эти цели несопоставимо меньшие средства.

Патентная активность показывает ту же картину. По данным Всемирной организации интеллектуальной собственности за 2025 год, общее число международных заявок PCT составило 275 900. На Китай пришлось 73 718 заявок, на США — 52 617, на Японию — 47 922. Доля Саудовской Аравии составила 479 заявок, Ирана — 427, ОАЭ — 216, Турции — 2 119. Эти цифры показывают, что даже наиболее технологически продвинутые страны исламского мира пока уступают ведущим экономикам по масштабам патентной активности.

Одна из главных причин этого разрыва — нехватка исследовательских кадров. В странах ОИС в среднем приходится около 649 исследователей на миллион населения. Среднемировой показатель составляет 2 532, в странах ЕС — 6 494. При этом разброс внутри самого исламского мира огромен: от 8 060 исследователей на миллион в Иордании до 53 в Нигере. Нехватка критической массы учёных ограничивает способность стран генерировать инновации и адаптировать передовые технологии. Исследовательские публикации стран ОИС составляют лишь малую долю от общемирового объёма — по некоторым оценкам, их совокупный вклад в мировую науку сопоставим с показателями одной только Китайской Народной Республики.

Не менее серьёзная проблема — утечка мозгов. Только за 2025 год Пакистан покинули более 727 тысяч человек в поисках работы за рубежом, включая 3 795 врачей, 5 946 инженеров и 1 725 преподавателей. Эти специалисты усиливают научный и экономический потенциал принимающих стран, тогда как государства исламского мира теряют вложенные в их образование ресурсы. Исследования показывают, что эмиграция высококвалифицированных кадров из мусульманских стран связана со слабыми структурами управления, политическими репрессиями, системной небезопасностью и ограниченными возможностями для профессионального роста. Экономические потери от такой миграции для арабских стран оцениваются в десятки миллиардов долларов ежегодно.

Определённую роль играет и структура государственных расходов. Ряд стран ОИС, особенно в регионе Персидского залива, направляют на оборону значительно большую долю бюджета, чем на науку и образование. В Омане военные расходы достигали 8,8% ВВП, в Саудовской Аравии — 8,0%, в Алжире — 6,0%. Среднемировой уровень военных расходов относительно ВВП в последние годы оставался ниже 2%. Значительные ресурсы, которые могли бы быть направлены на развитие исследовательской инфраструктуры и подготовку кадров, уходят на другие цели.

Для сравнения показателен пример Турции. По данным Всемирной организации интеллектуальной собственности, в 2024 году страна с 10 004 национальными патентными заявками поднялась на 10-е место в мире, а в 2025 году увеличила их число ещё на 12% — до 11 394. Турция также стала мировым лидером по доле женщин-изобретателей, подающих заявки в рамках Договора о патентной кооперации (26,1%). Однако по расходам на НИОКР она пока скромнее: 253,5 млрд лир в 2025 году — это лишь 0,40% ВВП и 1,58% государственного бюджета. По цитируемости научных публикаций страна занимает 27-е место в мире, что говорит о разрыве между количеством исследований и их влиянием.

Показатели говорят сами за себя: 0,5% ВВП на науку — это не потолок возможностей исламского мира, а отражение того, как сегодня распределяются приоритеты. Хотя немалая часть исследований в западных университетах и лабораториях во многом обеспечивается выходцами из мусульманских стран, вносящими свой весомый вклад в мировую науку.

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана

Новости мира