Ислам святых и гробниц как современная проблема
В своей последней книге французский историк Тьерри Зарконе обобщает историю культа святых и их гробниц в мусульманском мире и исследует, каким образом он представляет собой серьезную линию разлома в современном исламе, пишет Жан-Франсуа Майер.
Как пишет Тьерри Зарконе в своей вышедшей в январе 2023 года во Франции книге «Расколотый ислам. Святые, салафиты и политики». (Thierry Zarcone, L’Islam déchiré. Le saint, le salafiste et le politique), уже на протяжении 700 лет в исламском мире культ святых, с одной стороны, подвергается резкой критике, с другой – имеет пылких последователей. В наши дни эта тема приобрела политический аспект. После событий 2001 года на защиту гробниц встали даже западные страны, такие как США, которые увидели в суфизме потенциал для противодействия радикальному исламизму.
По данным издания Исламосфера, концепция святости в исламе сформировалась в течение первых двух-трех столетий после ниспослания Корана. В основном, все святые являются суфиями. В регионах, далеких от центров ислама, ритуалы вокруг их гробниц нередко пропитаны неисламскими элементами. Хотя некоторые из навещающих могилы руководствуются мистическими мотивами, подавляющее большинство приходит просить святого о помощи «по практическим причинам». В общих рамках исламской религиозной практики гробница выполняет функции, отличные от функций мечети, куда верующие ходят «исключительно для выполнения религиозных обязанностей». Несмотря на это различие, «гробница и мечеть часто связаны, а не исключают друг друга». Паломничество к гробницам на протяжении веков формировало экономику тех или иных регионов, способствуя росту определенных населенных пунктов, возникновению новых маршрутов и ярмарок.
Тьерри Зарконе рассматривает, каким образом возникла критика культа святых, останавливаясь на фигуре богослова XIV века Ибн Таймии. Хотя современные салафиты во многом ссылаются на него, Ибн Таймия, однако, не отвергал полностью суфизм. Также автор исследует фигуру другого одиозного богослова XVIII века Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба, который прославился как яростный критик культа гробниц.
Международное распространение ваххабизма благодаря саудовским ресурсам привело в ХХ веке к глобализации «войны против святых», при этом ее инициаторы выступали не против культа гробниц как такового, а сопровождавших его ритуалов, казавшихся им пародией на ислам. «Противостояние святым, их гробницам и поддерживающим их суфийским братствам, возникшее на Ближнем Востоке семью столетиями ранее, в конечном итоге стало главной проблемой почти во всем мусульманском мире», – пишет автор. Он отмечает, что эта напряженность влияет на жизнь и практику всей мусульманской общины, разделяя ее.
В современную эпоху картина еще более усложнилась. Тьерри Зарконе рассматривает любопытный феномен, на который не так часто обращают внимание: появление начиная с XVIII века реформистского суфизма, испытывавшего влияние салафизма. Появились даже тарикаты, придерживающиеся этого направления. Основатель возникшего в 1918 году братства Ар-Рукайния сам назвал его «салафитским суфийским братством», якобы искавшим «золотую середину». Эти салафитские тарикаты иначе понимают место святых и шейхов, чем традиционный суфизм. Вместе с этим автор отмечает, что несмотря на салафитское влияние на некоторых суфиев, отношения суфизма «с радикальным салафизмом и ваххабизмом были и остаются, как правило, очень плохими».
Третья часть книги призвана осветить политические проблемы культа святых. В этой связи Тьерри Зарконе рассматривает волну разрушения гробниц Талибаном и аль-Каидой в Афганистане в 1990-е годы, а также в Йемене и Алжире. Кроме того, он отмечает многочисленные нападения салафитов и джихадистов на могилы святых в Африке, на Ближнем Востоке и в Азии в XXI веке. Особенно отличается в этом отношении Пакистан. Противодействие культу святых, а иногда и частичное разрушении гробниц, в некоторых случаях происходит по инициативе властей. Так, в Брунее посещение могил святых запрещено, но этот запрет «нарушается подавляющим большинством населения, которое часто совершает паломничество к этим местам по ночам».
Исследователь отмечает, что политическая турбулентность также оказалась благоприятной для возникновения движений, враждебных могилам святых. Например, «арабская весна» сопровождалась разрушением гробниц преимущественно в Тунисе и Ливии. В книге представлен впечатляющий перечень разрушений таких мавзолеев, часто сопровождавшихся физическим насилием в отношении верующих, которые почитали их. Это иллюстрирует всю серьезность напряженности внутри исламской общины.
Другая сторона вопроса о культе святых – использование их фигур и гробниц политиками, которые демонстративно отправляются туда в паломничество, пытаясь заработать популярность. Бывает также, что западные государственные деятели-немусульмане посещают определенные места и знаменитые гробницы во время дипломатических визитов, зная, что такие знаки уважения будут оценены по достоинству. Власти в некоторых случаях стремятся пресечь суеверные практики и держать святилища под контролем. Тьерри Зарконе описывает конкретные меры, принятые в разных странах и на разных объектах, например, путем установки знаков с перечислением запрещенных действий. С другой стороны, во многих странах, столкнувшихся с исламскими радикалами, власти считают нужным поддерживать суфизм и связанный с ним культ святых. Например, в Алжире и Марокко они защищают мавзолеи от деятельности салафитов.
Отдельная глава книги посвящена экспорту культа святых и гробниц за пределы мусульманского мира, в частности на Запад, где появились первые паломничества вокруг гробниц с сопровождавшими их ритуалами, например, в Великобритании. Тьерри Зарконе отмечает, что «культ святых выполняет новую функцию в стране диаспоры», позволяя верующему заново изобрести «свою идентичность, теперь связанную с недавно сакрализированной землей».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Спорные попытки «локализации» турецкого перевода Корана
Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана