Московский международный конкурс чтецов Корана завершился накануне в Московской соборной мечети. Почему проиграл юный участник из Казани, что получил победитель конкурса и как в Москве переизобретают «Алтын Минбар» — в репортаже «Татар-информа».
«Выразить посыл аята произношением и интонацией»
Всего на международный этап Московского конкурса хафизов прибыли чтецы из 31 страны, в том числе из Египта, Марокко, Алжира, Судана, Катара.
«С каждым годом конкурс приобретает все большее значение, становясь не просто платформой для соревнований в благом, но и уникальном событии, включающем культурные и духовно-просветительские мероприятия», — заявил накануне на закрытии конкурса главный муфтий России Равиль хазрат Гайнутдин.
Среди гостей мероприятия были руководители международных конкурсов Танзании, ОАЭ, Катара и Египта, а в числе судей — доктора коранических наук, знатоки Священного писания. Возглавил состав жюри имам-хатыб министерства вакуфов и исламских дел Катара Мухаммад Яхья аль-Тахир.
Судьи оценивали участников на протяжении двух дней. Главная сложность для конкурсантов состояла в том, что им необходимо было прочитать по памяти три отрывка из Корана, причем каждый отрывок выбирался наугад одним из судей. Чтецам нужно было только запомнить 600 страниц текста и безошибочно их воспроизвести одним из кираатов (способов прочтения Корана).
«Необходимо интонацией и произношением выразить посыл аята. Тот, кто может это объединить и передать, — тот выиграл. У каждого звука есть свои свойства. Свойства звуков арабского алфавита кардинально отличаются от других языков», — рассказал «Татар-информу» член счетной комиссии конкурса Ильяс хазрат Ильясов.
По его словам, всего кираатов десять. Все они различаются в части акцентов. Кирааты лишь дополняют смыслы Корана.
Российский участник, 16-летний казанский хафиз Ахмад Шахмамедов, знал все десять кираатов уже к 10 годам.
Есть только один способ научить чтению
Так сложилось, что в исламе к этому искусству относятся весьма трепетно. Недостаточно выучить арабский, чтобы прочитать Коран, — искусному и красивому чтению можно научиться только повторяя за своим учителем.
«Другого способа научить чтению не существует. Между мной и Пророком — 32 человека, это называется цепочкой преемственности. Я знаю всех своих учителей. Когда я обучаю своего ученика, когда мой слух доволен и я доволен его этикетом, я свидетельствую, что ученик учился у меня, и я разрешаю ему преподавать», — рассказал Ильяс хазрат.
Подобные чтения превратились в конкурс еще в конце VII века. Первым, кто поощрял обучение детей, был Умар ибн аль-Хаттаб, один из ближайших сподвижников пророка Мухаммеда и его тесть. В современном формате конкурсы впервые стали проводить в Малайзии в начале 1960-х годов. «Тогда появилась нужда в просветительской деятельности, донесении коранической картины мира», — пояснил Ильяс хазрат.
«Чтение Корана — это не только обучение. Ты показываешь, насколько ты предан Корану, насколько он становится смыслом твоей жизни. Цель конкурса — Коран должен стать стилем жизни. Когда ты живешь Кораном, ты попадаешь в другое измерение», — поделился хазрат.
Из чрева кита — в современный Катар
Художественным завершением конкурса стала театрализованная постановка «Сокровища Корана» с участием Рамиля Сабитова. Актер, известный своими ролями в боевиках, а также исполнением Муртазы в сериале «Зулейха открывает глаза», перевоплощается здесь в мудрого старца.
Вполне возможно, что значительная часть московских мусульман пришла в концертный зал «Космос» именно ради этой постановки. Художественное и музыкальное оформление, исполнение танцевальных номеров в религиозной коннотации действительно завораживают. Другая возможная причина — розыгрыш хаджа и умры от официального хадж-оператора в России.
Повествование разбито на пять блоков, каждый из них становился сценическим воплощением суры, которую в итоге исполнял хафиз. Иллюстрирует эти суры путешествие старого (Рамиль Сабитов) и молодого (Айдар Шарафетдин) рыбаков через море и время. В конце концов, когда позади остались бури, чрево кита и другие коранические препятствия, дорога приводит героев в современный Катар.
Однако настоящим финалом стало, конечно же, объявление имени победителя. Им стал ливийский хафиз Сухайб Мухаммад Абдулькарим Джибрииль.
Победитель проводит свободное время в бассейне и за игровой приставкой
Абдулькариму 19 лет, он родился в городе Эль-Бейда, изучает и преподает коранические науки в университете. Свободное время, по собственному признанию, молодой хафиз любит проводить, занимаясь плаванием или за игровой приставкой. На конкурс он попал по приглашению министерства по делам религии Ливии. И не просто так — был победителем конкурса чтецов у себя на родине.
По словам Абдулькарима, участие в конкурсе придает ему уверенности в своих силах, а также дает возможность познакомиться с учеными-коранистами с мировым именем.
«Больше половины участников читали без ошибок», — удивился ливийский хафиз в разговоре с журналистами. Помимо высокой конкуренции Абдулькарим также отметил уровень организации конкурса, который, по его словам, не уступал конкурсам чтецов в Дубае, Катаре, Кувейте и др.
Второе место занял чтец из Катара Абдульазиз Абдулла аль-Хамри, а третье досталось йеменцу Азизу Яхье Саиду Султану. Приз зрительских симпатий достался палестинскому чтецу Васиму Джадалле Салиму Абеду Самиру.
Казанцу Шахмамедову же не повезло получить всего один штрафной звонок во время выступления. В столь тесной борьбе этого оказалось достаточно, чтобы выбыть из гонки за призовые места. Тем не менее попадание в топ-10 — хорошее достижение для юного хафиза. В эти дни в Москве собрались действительно серьезные чтецы.
В этом году общий призовой фонд конкурса составил более 3 млн рублей, или около $30 тыс. Для сравнения: общий призовой фонд конкурса чтецов стран БРИКС, который прошел в Казани в июле этого года, составил около $15 тыс.
«Насколько стал испорчен этот мир!»
Параллельно конкурсу в Московской соборной мечети прошла Международная научно-практическая конференция под названием «Традиционные семейные ценности в условиях глобальных трансформаций», приуроченная к Году семьи в России. 7 ноября в конференц-зале мечети собрались отечественные и международные специалисты, включая представителей Катара, ОАЭ и Египта, имеющих опыт в сфере поддержки семьи.
«Кто бы мог подумать, что нам придется на уровне Конституции вводить понятие, что семья — это мужчина и женщина! Насколько стал испорчен этот мир, что нам пришлось на уровне наивысшего закона страны прописывать, что такое семья», — негодовала в ходе конференции первый заместитель Комитета Государственной Думы РФ по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Татьяна Буцкая.
Результатом конференции должны стать «конкретные рекомендации» по укреплению института семьи, поддержке молодежи и усилению роли традиций в общественной жизни. В итоговой резолюции в качестве таковых были отмечены международный обмен опытом и сотрудничество в этой сфере, консолидация усилий тех сообществ, которые придерживаются традиционных взглядов на семью, а также напоминание о том, что традиционная семья является «важным фактором преемственности поколений».
«Эхо Казанского кинофестиваля»
Также сегодня в Москве открылась недельная выставка «Мир Корана», которая рассказывает историю книги с момента ее ниспослания до наших дней. Экспозиция объединяет несколько интерактивных площадок для общения с исламской культурой через виртуальные путешествия и мастер-классы. В мастерской арабской каллиграфии посетители могут, например, заказать написание своего имени арабской вязью.
Кроме того, начиная с сегодняшнего дня в конференц-зале Московской соборной мечети пройдет недельный показ фильмов в рамках «эха Казанского международного кинофестиваля “Алтын Минбар”». Помимо фестивальных кинолент гостям мечети покажут документальные фильмы из Катара.
«Это наш пробный камень. Попробовать, чтобы потом это стало традицией – встречаться в конференц-зале Московской соборной мечети, смотреть фильмы, знакомиться с интересными людьми, поднимать интересные темы, проводить выставки», — рассказал «Татар-информу» руководитель департамента культуры ДУМ РФ Ренат хазрат Абянов.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
История распространения ислама в Бенгалии (современные Бангладеш и индийский штат Западная Бенгалия) является одним из самых удивительных примеров культурного диалога в истории мусульманской цивилизации, передает Исламосфера. Оказавшись в конце XVI века в окружении традиций индуизма и буддизма, бенгальские суфии столкнулись с вызовом: как объяснить суть ислама местному немусульманскому населению, не знающему арабского языка и мыслящему совершенно иными категориями?
Ответом на этот вызов стал эпос «Набиванша» («Родословная Пророка»), созданный на рубеже XVI–XVII веков суфийским наставником (пиром) и поэтом Сайидом Султаном в жанре «Истории пророков» (Кисас аль-Анбия). Это грандиозное произведение из 17 396 куплетов заложило фундамент уникального феномена, который исследователи называют «бенгальским исламом».
Лингвистический прорыв
К XVI веку мусульманское присутствие в Бенгалии насчитывало уже около четырех столетий, однако исламская теология и история оставались уделом элиты, поскольку их языками являлись исключительно арабский и персидский. Духовенство (маулави) считало народный бенгальский язык «нечистым» и непригодным для передачи религиозных истин. Сайид Султан, предположительно уроженец Читтагонга, был не согласен с этим. В предисловии к «Набиванше» он писал:
«По воле рока бенгальцы родились в Бенгалии, но они не понимают арабской речи… Но с каким бы языком Господь ни создал человека, этот язык — его бесценное сокровище».
«Набиванша» стала одним из первых масштабных текстов, зафиксировавших исламскую космологию и священную историю на бенгальском языке.
Культурный синтез
Хотя Сайид Султан создал первую полноценную исламскую космологию и священную историю на народном бенгальском языке, уникальность «Набиванши» определяется не только этим. Опираясь на концепцию Нур-и Мухаммад (Предвечного Света Пророка), разработанную суфийскими мыслителями от ат-Тустари до Ибн Араби в рамках учения вахдат аль-вуджуд (Единства бытия), автор переработал ее в русле понятий, близких бенгальским индуистам-вайшнавам. Для обозначения Единого Бога Сайид Султан использовал привычный местному населению термин Ниранджана (Чистый, Безвинный), а также ввел концепцию амса (божественной эманации). Согласно ей, изначальный свет Мухаммада был сотворен Всевышним из Его собственного Я (Амса). Согласно суфиям, этот свет предваряет создание вселенной и последовательно передается от Адама через всю цепочку пророков к Мухаммаду (мир ему).
Переосмысление пророков
В Южной Азии интеграция индуистского пантеона в мусульманскую картину мира была развитым литературным феноменом. Сайид Султан действовал в рамках этой традиции, но пошел еще дальше. Он не просто заимствовал метафоры, а полностью переписал священную историю Индии в рамках исламских понятий, включив в цепь исламских пророков (пайгамбар) не только тех, кто упомянут в Коране, но и ключевые фигуры индуистского пантеона — Брахму, Вишну, Шиву, Раму и Кришну.
В Коране сообщается, что на земле не было ни одного народа, к которому Аллах не направлял бы пророков, а согласно хадисам, общее число таких посланников за всю историю человечества достигало 124 тысяч или 224 тысяч. Исходя из этого, Сайид Султан видел Раму и Кришну пророками Единого Бога (Ниранджаны), направленными к народам древней Индии. Однако со временем индийцы обожествили их, перепутав Творца и Его творение, что привело к появлению многобожия. Сайид Султан делал вывод: поскольку Мухаммад является «Печатью пророков», вобравшим в себя весь Предвечный Свет, индуистам не нужно предавать свою историю — им нужно просто «вернуться» к финальному, очищенному источнику веры, то есть к исламу.
Целенаправленный проект исламского призыва
Объясняя свой мотив в тексте, Сайид Султан пишет, что наблюдал, как бенгальцы, принявшие ислам, продолжают читать индуистские эпосы, такие как «Махабхарата» и «Рамаяна», потому что у них не было аналогичных масштабных, увлекательных и понятных историй на родном языке. Поэтому вместо того чтобы просто запретить им читать индуистские тексты, он решил дать им альтернативу аналогичного масштаба, но переписанную с исламских позиций. Сайид Султан понимал, что для бенгальца образ Кришны — это понятный символ духовности, и через него легче объяснить концепцию пророчества, чем через неизвестных местным жителям древних пророков Ближнего Востока.
Таким образом, «Набиванша» — это не адаптация исламского жанра «Истории пророков» и не перевод в строгом смысле. Это оригинальное произведение, созданное автором с четкой целью: укоренить ислам на бенгальской земле, используя местную мифологию.
Оценка традиционных ученых
Традиционное исламское духовенство (улемы) Южной Азии исторически относилось и относится к «Набиванше» с осторожностью.
С одной стороны, ряд течений, таких как Деобанди или Ахль-и Хадис, усматривает в тексте серьезные догматические нарушения. Утверждения о том, что Мухаммад (мир ему) сотворен «из части Бога» (Амса), с точки зрения ортодоксального суннизма балансируют на грани нарушения таухида (строгого единобожия), стирая грань между Создателем и созданием. Также критикуется легитимизация имен индуистских божеств в качестве пророков, что считается недопустимым новшеством (бид’а).
С другой стороны, суфийские авторитеты защищают эпос, указывая, что речь идет о мистических аллегориях. Но даже строгие критики признают колоссальную практическую пользу «Набиванши» для даваата (исламского призыва): этот эпос позволил миллионам бенгальцев принять ислам, сохранив преемственность своей языковой и культурной идентичности.
Заключение
Эпос «Набиванша» способствовал становлению бенгальской мусульманской литературной традиции в средневековый период. Это произведение уникально тем, что представляет собой не просто синкретический текст, а первую масштабную попытку полной исламизации бенгальской культуры через её собственный язык и мифологию. А для современных исследователей оно служит ярким напоминанием о том, какими гибкими, глубокими и инклюзивными могут быть методы мусульманской проповеди на стыке цивилизаций.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана