Гиждуван: город суфиев
У Гиждувана (в 46 км от Бухары) богатая древняя история. Его территория была заселена еще до прихода в эти земли арабских племен, передает Asia-Plus. Местность была частью государства Саманидов. В Средние века на этой территории образовались города Гиждуван и Тававис, которые долгое время соперничали друг с другом за право называться лучшим, но со временем Тававис потерял свое влияние, а Гиждуван превратился в городской центр.
Точная дата основания Гиждувана не известна, но уже с X века он постепенно обретает известность как один из наиболее развитых торговых центров региона. Мировое значение ему принес суфий Абдулхалик Гиждувани. Он является духовным звеном в золотой цепи преемственности шейхов тариката Накшбанди. Аль Гиждувани жил во времена правления династии Караханидов, принял духовное посвящение от Юсуфа Хамадани и выдвинул одиннадцать принципов тариката.
Ставшее фундаментом ордену суфиев «Накшбандия», учение принесло широкую известность не только ее создателю, но и месту его захоронения, коим и является Гиждуван. Спустя много недалеко от усыпальницы богослова было возведено медресе. Теперь это комплекс Ходжи Гиждувани - место, ежегодно привлекающее сюда сотни паломников и туристов со всего мира.
Мемориальный комплекс Абдулхалик Гиждувани
Бухара – родина семи великих суфиев Братства Накшбанди. Здесь жили, вели религиозную и общественную жизнь великие представители суфизма, которые способствовали становлению и процветанию Бухары, воспитанию духовности, поднятию эмоционального духа. Здесь сохранились пиры – мусульманские святилища, места захоронения святых суфистов.
А большинство паломников начинают свой путь с посещения мавзолея Ходжи Абдулхалика аль Гиждувани.
В его времена мавзолей был чилляхоной, куда во время сорокадневной изнуряющей жары приходили помолиться. Святое место для мольбы затем становится заветным местом поклонения.
В недавнем прошлом святыня была заброшена. Для того чтобы мавзолей приобрел сегодняшний образцовый вид, пришлось пережить несколько поколений. Теперь мавзолей аль Гиждувани, как часть древнего Востока, являет связь земли и неба.
Частью мемориала является медресе Улугбека. Трудно передать словами все великолепие этого архитектурного памятника. Получившееся в итоге строение вобрало в себя традиции зодчества многих народов, причем их совершеннейшие стороны.
Изящная отделка фасада, четкие линии дверных и оконных проемов медресе радуют глаз и прекрасно оправдывают свое назначение, ведь медресе - это духовная школа, в которой ученикам следовало не только познавать различные науки, но и учиться видеть божественное начало в окружающем мире.
Святыня «Ходжа Порсо»
С XV века учение Накшбанда превратилось в самое распространенное духовное братство и в этом также есть заслуга Ходжи Мухаммада Порсо.
После смерти Бахоуддина Накшбанда его преемником стал Ходжа Мухаммад Порсо. Он сыграл основную роль в консолидации ордена, расширении его влияния и укрепления организационной структуры, сделал решающие шаги к его мировому успеху. Мухаммад Порсо оставил после себя ценные рукописи, в которых затрагивает все основные категории духовного воспитания человека, призывает людей к честному и общественно-полезному труду.
Мухаммад Ходжа Порсо сумел связать хаджаган с трудами великих суфийских шайхов домонгольского периода особенно хорасанской школы, чего не удалось сделать ранее его предшественникам.
Он автор многочисленных научных и богословских трудов. В настоящее время по всему миру, в том числе Ташкенте, Бухаре и других городах страны, хранятся его работы. Он автор 10 томов комментариев, в которых даются пояснения словам, фразам, суфийским терминам. Его произведения посвящены истории и вопросам ат-тассавуфа (суфизма), научному урегулированию, своеобразным особенностям тариката (метод мистического познания мира).
По инициативе Ходжи Порсо был возведен одноименный архитектурный комплекс, состоящий из мечети, медресе, мавзолея, где похоронены его мать и родные. Кроме того, он построил в Бухаре базар, баню, библиотеку, которые также были названы его именем и почитались жителями.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Как европейская наука перепутала передовую арабскую робототехнику с астральной магией
В истории востоковедения немало курьезов, но этот случай уникален. Из-за трудностей перевода и культурных стереотипов европейские ученые XIX века совершили системную ошибку: они классифицировали передовую средневековую арабскую прикладную механику как раздел оккультных наук, посвященный созданию астрологических талисманов и астральной магии, передает Исламосфера.
Загадочный термин Ибн Халдуна
В 1377 году великий арабский философ и историк Ибн Халдун написал свой фундаментальный труд «Мукаддима» («Введение»). В нем он классифицировал все известные человечеству науки. В разделе геометрических и инженерных дисциплин ученый упомянул дисциплину под названием ’ильм ат-тамасиль аль-гариба ва-ль-хаякиль ан-надира, что переводится как «наука о диковинных фигурах и редких конструкциях». Поэтичное, но непривычное для европейского уха название породило в науке ошибку, растянувшуюся на столетия.
Корни заблуждения: от Средневековья к Новому времени
История путаницы началась еще в XII–XIII веках, когда в Европу через Испанию и Сицилию хлынули труды из исламского мира. Среди них, наряду с работами по математике и медицине, встречались оккультные книги, где фигурировали «статуи» и «фигуры» (тамасиль) для магических ритуалов.
Одновременно переводились и труды по механике. Описываемые там вещи казались европейцам невозможными: металлические хлопающие крыльями птицы, фигуры в виде людей, подающие воду для омовения, и другие чудеса. В арабских текстах внешние корпуса этих автоматов тоже назывались словом «тамасиль» (фигуры, образы). Уверовав, что имеют дело с мистикой, переводчики исказили и другой термин механики — аль-хаякиль «инженерные каркасы и крупные строительные механизмы». Его перевели как «храмы» или «астральные каркасы», окончательно уводя мысль в мистическую плоскость.
Миф закрепили ученые Нового времени. Когда барон де Слан в XIX веке переводил Ибн Халдуна на французский язык, он наследовал эту ошибочную терминологию. Ученый взял ключевое слово ат-тамасиль и перевел название науки буквально: «l’art de fabriquer des statues…» («искусство изготовления статуй»).
Само по себе слово «статуи» не несет мистики, но востоковеды истолковали его в мистическом контексте. Зная о строгом запрете на скульптуры в исламе, они решили: раз существует целая «наука о статуях», значит, речь идет не об искусстве, а о тайных ритуалах. В итоге востоковеды объявили эту дисциплину практической магией, изучающей «астральные образы» и талисманы, способные удерживать духовную энергию звезд. Сложнейшие гидравлические приборы инженеров Аль-Джазари и братьев Бану Муса официально списали в архивы оккультизма.
Роботы вместо магии: что скрывалось внутри
Пока европейские переводчики искали в текстах каббалистические формулы, арабские инженеры использовали строгую математику. Ибн Халдун прямо связывал науку о «диковинных фигурах» с «Книгой хитрых устройств», созданной еще в IX веке братьями Бану Муса в Багдаде.
Внутри этих механизмов не было никакой магии, а их движение обеспечивалось исключительно за счет законов физики. Сложные алгоритмы работы металлических птиц и человеческих фигур запускались с помощью гидравлики и пневматики через тонкие системы сообщающихся сосудов, поплавков и клапанов. Физическая подвижность элементов достигалась методами классической механики с использованием рычагов, противовесов и водяных колес. Главным же прорывом мусульманских инженеров стало создание основ автоматического управления, где механическая «память» устройств программировалась с помощью первых в мире распределительных валов. Ярким примером служили антропоморфные автоматы Исмаила аль-Джазари — те самые металлические слуги, которые самостоятельно подавали воду, мыло и полотенце для ритуального омовения.
Как развеялся миф
Долгое время в Европе арабские манускрипты переводили обычные филологи, которые отлично знали язык, но ничего не понимали в физике и механике. Научный прорыв произошел в XX веке, когда рукописи попали в руки немецкого физика Эйльхарда Видемана, который также обладал феноменальными лингвистическими способностями и самостоятельно выучил арабский язык. В соавторстве с инженером Францем Хаузером они доказали, что движение «оживших» фигур обеспечивалось исключительно законами гидродинамики и пневматики.
Окончательную точку в этой истории поставил британский инженер и историк науки Дональд Хилл, который исследовал оригинальные труды и чертежи самих арабских механиков — братьев Бану Муса и Аль-Джазари. Изучив эти рукописи сквозь призму технического образования, ученые сопоставили их с классификацией Ибн Халдуна. Мистический туман мгновенно рассеялся: исследователи поняли, что арабский мыслитель в своем трактате описывал не ритуалы, а сухой инженерный язык проектирования автоматических систем и термин ’ильм ат-тамасиль («наука о фигурах») на самом деле означал науку об автоматических приборах.
Заключение
Наука о диковинных фигурах и редких конструкциях представляет собой свидетельство высокого уровня развития инженерной мысли в исламском мире. Возвращение этого термина в его истинное, научно-техническое русло позволило по-новому взглянуть на интеллектуальное наследие средневекового Востока, где точный геометрический расчет служил основой для создания первых в истории человечества программируемых автоматов. А история названия этой дисциплины дает нам яркий пример того, как языковой барьер и культурные стереотипы могут превратить передовую науку своего времени в «запретное колдовство» в глазах людей несведущих.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
