В конце сентября 2024 года после открытия отреставрированной мечети, отработав почти 30 лет в мечети Марджани, имам Мансур хазрат Джалялетдинов был назначен на новую должность заместителя муфтия РТ по вопросам поддержки участников СВО и членов их семей. Редакция «Миллиард.Татар» поговорила с хазратом о том, как он пришел к исламу и впервые оказался в белокаменной мечети Казани.
«Со всего Советского союза в Бухару отправляли 25 человек, попасть туда было нереально»
- В 1990 году вы получили религиозное образование в медресе Бухары. Как вам удалось туда попасть?
- Еще в армии я задался целью стать муллой, отошел от светской жизни, а начав работать в мечети, я загорелся желанием поехать учиться в Бухару. Попасть туда было практически нереально – в Бухару отправляли только детей и внуков священнослужителей, нужно было быть частью этой династии. Муфтий Талгат Таджуддин время от времени брал меня в свои поездки. Естественно, я просил у него, чтобы он отправил меня в Бухару, но это было очень самонадеянно. На учебу в медресе была строгая квота, а на одно место были сотни желающих – со всего Советского союза отправлялось 25 человек.
Когда я в очередной раз попросил муфтия об учебе в медресе, он серьезно спросил меня: «Ты же понимаешь, на что ты идешь? У тебя семья, дети. Ты отказываешься от всех выплат, пособий, пенсии. Даже твоих детей не возьмут на государственную службу, если ты станешь муллой». Учеба в медресе заняла бы 7 лет, а по возвращении, чтобы стать настоящим муллой, нужно отработать как минимум 10 лет в мечети.
- И вас согласились отправить?
- Не сразу, но после долгих уговоров Муфтий сказал мне написать заявление. Помощи в этом я попросил у Габдулхабир хазрата Яруллина и Ахмадзаки хазрата Сафиуллина, который был устазом многих наших больших хазратов. Среди его учеников были Равиль Гайнутдин, Талгат Таджуддин, Габдулла Галиуллин, Гусман Исхаков. Габдулхабир хазрат Яруллин написал мне на старотатарском очень грамотное и складное заявление, которое я переписал и отдал муфтию. Когда Талгат Таджуддин внимательно прочитал его и уточнил, сам ли я его написал, он сказал – «Раз ты пишешь такие заявления, тебе и незачем учиться в Бухаре». Конечно, он сразу понял, что писал письмо не я.
В то время Равиль Гайнутдин начал работать секретарем муфтия, и об учебе я начал просить уже их обоих. Вскоре, в 1986 году в списках студентов, направляемых на учебу в медресе Бухары, я все-таки оказался.
«Если я сейчас все сдам, меня переведут сразу на 5 курс, или я остаюсь еще на год на 1-ом курсе»
- Какое действие на вас оказала поездка и учеба в Бухаре?
- Поездка в Бухаре подарила мне неописуемые эмоции и счастье. Я никогда так не радовался, даже будучи директором общепита и ресторана. В первый год жена и дети со мной не поехали, я искал квартиру и обустраивался, Духовное управление в этом плане помогало и оплачивало затраты на жилье, давало стипендию. В 1987 году я поехал в Бухару уже вместе с семьей. Даже моя супруга вспоминает годы моей учебы в медресе как самые лучшие годы жизни.
- А что там так вас впечатлило?
- Жизнь в Бухаре была совершенно другой. Аура была другая, медресе в котором учился сам Ш. Марджани. Даже когда мы приходили на рынок, местное население очень хорошо относилось к студентам, шакирдам, нам старались помочь и оказать почтение. Татарские бабушки в Бухаре тоже всегда старались нас, молодых людей, изучающих религию, позвать к себе, накормить, помочь.
Наиль хазрат Яруллин, бывший ректор «Мухаммадии», поступал в медресе «Мир Араб» вместе со мной. Он являлся внуком Габдулхабир хазрата Яруллина первого имама Казанской Сборной мечети им. Ш. Марджани. На первом курсе, куда мы поступили, только-только изучали алфавит и какие-то азы, но мы-то уже хорошо читали и знали арабский. После первых экзаменов на второй курс, я осмелился попросить о переводе на третий. Я пошел разговаривать с директором медресе и настаивал на том, что программу первого и второго курса я хорошо знаю, просил о сдаче экзамена на перевод. Не знаю какими словами мне удалось его убедить, но была собрана экзаменационная комиссия, увидев которую, я сразу пожалел о своем решении. В неё входили очень большие и уважаемые устазы, и они поставили мне условие – если я сейчас все сдам, меня переведут сразу на 5 курс, если нет- я остаюсь еще на год на 1-ом курсе.
Меня гоняли вопросами по всем темам. А когда я вышел, вторым сдавать пошел Наиль хазрат, за которого я тоже попросил. Оказалось, экзамен я сдал, но на 5-ый курс переводиться отказался. Потому что уже на третьем курсе были очень важные дисциплины и темы, не разобравшись в которых идти дальше не имело бы смысла.
- А Наиль хазрат тоже все сдал?
- Да, он тоже достойно вышел с экзамена. Ведь у нас была хорошая база.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
То, что отличает египетскую школу талявата от других направлений чтения Корана — в особенности от стилей, распространенных в странах Персидского залива, — это глубокая связь, которую египетские чтецы установили между принципами и учением талявата Священного Корана и глубоким пониманием музыкальных ладов (макамов).
Как сообщает IQNA, несмотря на то, что Египет является колыбелью искусства талявата в исламском мире, в современном медиапространстве наблюдается «постепенное забвение самобытных школ» и «разрыв между новым поколением чтецов и наследием предшественников». Сегодня некоторые коммерческие и поверхностные чтения вытеснили художественные и глубокие таляваты, а тонкие техники вакафа, ибтида, ляхна и таджвида — результат многовекового опыта египетских мастеров — не находят должного документирования и представления.
В серии репортажей IQNA стремится, заново осмысливая эволюцию этого искусства — от «старой школы» до появления «гениев декламации», одновременно анализируя текущую ситуацию и устанавливая мост между подлинными египетскими техниками и художественными потребностями современной коранической аудитории, чтобы искусство декламации вернулось из «просто имитационного ритуала» в «живой и динамичный поток». Это объясняется тем, что современные изысканные декламации берут свое начало в традиционной египетской школе, и понимание этого исторического процесса имеет важное значение для понимания подлинности декламации. Кроме того, в соответствии с принципами художественного моделирования, знакомство со стилями и новаторством египетских первопроходцев является лучшим примером для молодых декламаторов, позволяющим повысить технический и духовный уровень декламации.
Агентство Al-Mayadeen в репортаже на эту тему пишет: школа чтения Корана Египта — это величественная структура, созданная выдающимися чтецами на протяжении многих поколений. То, что отличает египетскую школу от других направлений — в особенности от стилей, набравших популярность в странах Персидского залива за последнее десятилетие благодаря социальным сетям и спутниковому телевидению, — это глубокая связь, которую египетские чтецы установили между принципами и учением чтения Священного Корана и точным пониманием музыкальных ладов.
Здесь нет ничего общего с пением или обучением игре на музыкальных инструментах. Речь идет скорее о способности чтеца понимать потенциал своего голоса и гортани и соотносить их со смыслом аятов Священного Корана — с благоговением, трепетом и надеждой на раскрытие, победу и райские обители во время чтения. Именно это великие мастера египетской школы таджвида постигли в совершенстве и в чем превзошли всех — будь то природным дарованием или благодаря усердному изучению.
Большинство великих египетских чтецов любили музыку и изучали ее профессионально. Например, шейх Мухаммад Рифат знал произведения Бетховена и Моцарта, а шейх Махмуд аль-Банна профессионально освоил музыкальные лады под руководством шейха Дарвиша аль-Харири — учителя музыки Мухаммада Абд аль-Ваххаба.
В свою очередь, Абд аль-Ваххаб и Умм Кульсум сами стремились к чтецам, чтобы постигнуть искусство пения и музыкальные лады, и поддерживали тесные связи с некоторыми из шейхов.
Имам аль-Хаким в своей книге «Псалмы Корана» (Мазамир аль-Коран) зафиксировал детали этой связи. Со слов сына шейха Мустафы Исмаила он приводит такой рассказ: «Однажды мой отец записывал в здании радио свое еженедельное чтение. Выходя из здания, он был удивлен приходом Умм Кульсум. Увидев его, она подошла к нему, чтобы посоветоваться о только что записанной песне — ей казалось, что в ней что-то не так. Когда мой отец выслушал ее, он указал ей на недочет в той песне».
Абд аль-Ваххаб, всякий раз посещая шейха Мухаммада Рифата, становился его учеником — или, по его собственным словам, «служителем шейха» — и навсегда остался слушателем и почитателем великих чтецов, таких как шейх Мустафа Исмаил и Абд аль-Басит Абд ас-Самад.
Таха Мухаммад Абд аль-Ваххаб — специалист по макамам и голосам, международный судья в Египте и арабском мире, обладатель докторской степени по кораническим ладам, наставник ряда выдающихся чтецов. Он учился у шейхов Мухаммада Рифата и Али Махмуда. Умм Кульсум обучалась у шейхов Абу аль-Ала Мухаммада и Закарии Ахмада — оба были по происхождению чтецами — а также у Усмана Хасана, «отца современной египетской музыки», шейха и чтеца, родившегося в 1800 году.
В этой связи шейх Мухаммад Мутавалли аш-Шаарави предлагает прекрасную классификацию школы талявата в Египте: «Тот, кто стремится к мастерству чтения, пусть слушает шейха аль-Хусари; тот, кто ищет чистоту голоса — шейха Абд аль-Басита; тот, кто ищет смирения (хушу) — аль-Миншави; тот, кто ищет искусства в чтении — шейха Мустафу Исмаила; а тот, кто хочет всего этого сразу, пусть слушает шейха Мухаммада Рифата, ибо он и есть музыкальная школа».
Шейх и мастер чтецов, Мухаммад Рифат, отличался сильным, выразительным и гибким голосом и мог легко декламировать стихи, используя соответствующие музыкальные позиции и манеру исполнения, создавая ощущение, будто он является воплощением коранических стихов.
Сафват Акашех, эксперт по музыкальным макамам, говорит: "Голос шейха Мухаммада Рифата близок к альту, одному из оперных вокальных диапазонов, и состоит из 18 тонов, иногда достигая 21 тона. Он гармонизировал эти тоны друг с другом в стиле музыкальных симфоний, и это очень хорошо видно в его декламации стихов из Корана".
Музыкальный критик Камаль аль-Наджми сказал о шейхе Мустафе Исмаиле: "У него был уникальный, всеобъемлющий и мощный голос, а его знание позиций не имело себе равных среди чтецов, включая шейха Рифата. Однако шейх Мустафа использовал свой голос и знания, чтобы продемонстрировать красоту и чудодейственную природу стихов». Поэтому неудивительно, что Умм Кульсум и Абдул Ваххаб слушали шейха Мустафу Исмаила, завязали с ним личную дружбу и в конечном итоге учились у него мастерству исполнения макамов.
Но голос шейха Абдул Басита Абдул Самада, со своей печалью и смирением, сияет в макаме Саба.
Благодаря силе его голоса и впечатляющему исполнению, покойный режиссер Мустафа Аккад использовал голос шейха Абдул Басита в своем знаменитом фильме «Мухаммад Расулуллах (с.а.с.)» в качестве голоса Билала аль-Хабаши, муэдзина Пророка. Этот азан был уникален благодаря впечатляющему качеству голоса Абдула Басита.
«Искусство «слушания» чтения Корана»
Помимо постижения секретов музыкальных макамов, которые великие мастера школы чтения Корана инстинктивно понимали и которые играли важную роль в мелодичном изображении смысла Священного Корана, шейх Махмуд Аль-Хусари предложил еще одно объяснение распространения египетской школы чтения Корана.
Далеко не предвзятый и не предвзятый по отношению к Египту, Аль-Хусари объясняет это отличие древним и унаследованным египетским обычаем, который, возможно, восходит ко временам фараонов, а именно уникальным обычаям и ритуалам празднования смерти, которые были изменены с приходом ислама в Египет. Так, во время «траурных церемоний» семья покойного прощалась со своим умершим близким, читая Коран, и эта церемония также распространялась на торжества. Потому что, по словам шейха Аль-Хусари, «кто посвятит себя чему-либо, тот преуспеет в этом».
В мире нет чтецов, которые могли бы достичь уровня египетских чтецов. Чтение на похоронах и свадьбах позволило этим чтецам отточить свое мастерство, сделав чтение Корана источником средств к существованию для египетских чтецов.
Что отличает Египет в этом отношении, делая его «столицей чтения Корана», а его чтецов — самыми влиятельными и известными, так это уникальный стиль исполнения. Так, среди зрителей мы видим, как некоторые люди встают, чтобы восхититься чтецом, и кричат или аплодируют в манере, характерной для аудитории чтения Корана в Египте.
Роль этих слушателей не ограничивается выражением своего «удовольствия» от голоса чтеца, но иногда они вмешиваются, чтобы поправить ход чтения. Это явление привлекло внимание американской исследовательницы Кристины Нельсон в её книге «Искусство чтения Корана», в которой она посвящает целую главу этому явлению в египетской жизни, утверждая, что оно «вышло за рамки истории слуха и стало частью ядра религиозного поклонения и частью духа культурных и социальных практик».
Стоит отметить, что Египет был одной из первых стран, начавших трансляцию Священного Корана через первую специализированную кораническую радиосеть, созданную в 1964 году. Шейх Махмуд Аль-Хусари первым записал весь Коран целиком в тертиле. Появление коранического радио способствовало славе людей с исключительными голосами и высоким уровнем мастерства и спасло египетскую школу чтения Корана от исчезновения.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана