В конце сентября 2024 года после открытия отреставрированной мечети, отработав почти 30 лет в мечети Марджани, имам Мансур хазрат Джалялетдинов был назначен на новую должность заместителя муфтия РТ по вопросам поддержки участников СВО и членов их семей. Редакция «Миллиард.Татар» поговорила с хазратом о том, как он пришел к исламу и впервые оказался в белокаменной мечети Казани.
«Со всего Советского союза в Бухару отправляли 25 человек, попасть туда было нереально»
- В 1990 году вы получили религиозное образование в медресе Бухары. Как вам удалось туда попасть?
- Еще в армии я задался целью стать муллой, отошел от светской жизни, а начав работать в мечети, я загорелся желанием поехать учиться в Бухару. Попасть туда было практически нереально – в Бухару отправляли только детей и внуков священнослужителей, нужно было быть частью этой династии. Муфтий Талгат Таджуддин время от времени брал меня в свои поездки. Естественно, я просил у него, чтобы он отправил меня в Бухару, но это было очень самонадеянно. На учебу в медресе была строгая квота, а на одно место были сотни желающих – со всего Советского союза отправлялось 25 человек.
Когда я в очередной раз попросил муфтия об учебе в медресе, он серьезно спросил меня: «Ты же понимаешь, на что ты идешь? У тебя семья, дети. Ты отказываешься от всех выплат, пособий, пенсии. Даже твоих детей не возьмут на государственную службу, если ты станешь муллой». Учеба в медресе заняла бы 7 лет, а по возвращении, чтобы стать настоящим муллой, нужно отработать как минимум 10 лет в мечети.
- И вас согласились отправить?
- Не сразу, но после долгих уговоров Муфтий сказал мне написать заявление. Помощи в этом я попросил у Габдулхабир хазрата Яруллина и Ахмадзаки хазрата Сафиуллина, который был устазом многих наших больших хазратов. Среди его учеников были Равиль Гайнутдин, Талгат Таджуддин, Габдулла Галиуллин, Гусман Исхаков. Габдулхабир хазрат Яруллин написал мне на старотатарском очень грамотное и складное заявление, которое я переписал и отдал муфтию. Когда Талгат Таджуддин внимательно прочитал его и уточнил, сам ли я его написал, он сказал – «Раз ты пишешь такие заявления, тебе и незачем учиться в Бухаре». Конечно, он сразу понял, что писал письмо не я.
В то время Равиль Гайнутдин начал работать секретарем муфтия, и об учебе я начал просить уже их обоих. Вскоре, в 1986 году в списках студентов, направляемых на учебу в медресе Бухары, я все-таки оказался.
«Если я сейчас все сдам, меня переведут сразу на 5 курс, или я остаюсь еще на год на 1-ом курсе»
- Какое действие на вас оказала поездка и учеба в Бухаре?
- Поездка в Бухаре подарила мне неописуемые эмоции и счастье. Я никогда так не радовался, даже будучи директором общепита и ресторана. В первый год жена и дети со мной не поехали, я искал квартиру и обустраивался, Духовное управление в этом плане помогало и оплачивало затраты на жилье, давало стипендию. В 1987 году я поехал в Бухару уже вместе с семьей. Даже моя супруга вспоминает годы моей учебы в медресе как самые лучшие годы жизни.
- А что там так вас впечатлило?
- Жизнь в Бухаре была совершенно другой. Аура была другая, медресе в котором учился сам Ш. Марджани. Даже когда мы приходили на рынок, местное население очень хорошо относилось к студентам, шакирдам, нам старались помочь и оказать почтение. Татарские бабушки в Бухаре тоже всегда старались нас, молодых людей, изучающих религию, позвать к себе, накормить, помочь.
Наиль хазрат Яруллин, бывший ректор «Мухаммадии», поступал в медресе «Мир Араб» вместе со мной. Он являлся внуком Габдулхабир хазрата Яруллина первого имама Казанской Сборной мечети им. Ш. Марджани. На первом курсе, куда мы поступили, только-только изучали алфавит и какие-то азы, но мы-то уже хорошо читали и знали арабский. После первых экзаменов на второй курс, я осмелился попросить о переводе на третий. Я пошел разговаривать с директором медресе и настаивал на том, что программу первого и второго курса я хорошо знаю, просил о сдаче экзамена на перевод. Не знаю какими словами мне удалось его убедить, но была собрана экзаменационная комиссия, увидев которую, я сразу пожалел о своем решении. В неё входили очень большие и уважаемые устазы, и они поставили мне условие – если я сейчас все сдам, меня переведут сразу на 5 курс, если нет- я остаюсь еще на год на 1-ом курсе.
Меня гоняли вопросами по всем темам. А когда я вышел, вторым сдавать пошел Наиль хазрат, за которого я тоже попросил. Оказалось, экзамен я сдал, но на 5-ый курс переводиться отказался. Потому что уже на третьем курсе были очень важные дисциплины и темы, не разобравшись в которых идти дальше не имело бы смысла.
- А Наиль хазрат тоже все сдал?
- Да, он тоже достойно вышел с экзамена. Ведь у нас была хорошая база.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иракский художник-каллиграф Ахмад Саид очарован чтением Корана в исполнении известного египетского чтеца шейха Мухаммада Сиддика Аль-Миншави. Его рецитации служат источником вдохновения для многих его художественных работ, украшающих мечети.
Как сообщает IQNA со ссылкой на "iraqinews", иракский каллиграф Ахмад Саид настолько покорен смиренными и духовными чтениями шейха Мухаммада Сиддика Аль-Миншави, что ежедневно часами слушает их. Эти рецитации вдохновляют его на создание прекрасных полотен, пронизанных духом и верой.
Он питает глубокую страсть к стилю почерка *сульс* и считает: "Тот, кто не смог овладеть этим почерком, не заслуживает того, чтобы называться каллиграфом".
Художник родился в 1957 году в городе Сулеймания. Его связь с арабской каллиграфией уходит корнями в детство, когда окружающие уже отмечали его красивый почерк.
Стремясь развить свой ниспосланный свыше талант, он проводил дни перед мастерской выдающегося каллиграфа Сулеймании Мухсина ас-Саида Самина (1921–1977), с вниманием наблюдая за движениями его рук во время создания картин и надписей.
Позднее, чтобы освоить принципы и правила этого искусства, он обратился к учебным пособиям знаменитого каллиграфа Хашима Мухаммада Аль-Багдади, известного как Хашим Хаттат (1921–1973).
По воле судьбы его двоюродный брат и друг Рафик Салех переехал в художественный институт города Эн-Наджаф, где Ахмад познакомился с преподавателем каллиграфии этого института Джасимом Хамудом Ан-Наджафи. Ахмад рассказывает об этом так: "Я извлек огромную пользу из наблюдений и наставлений мастера Джасима Ан-Наджафи, которые передавались мне через моего друга Рафика Салеха".
Он добавляет, что мастер Ан-Наджафи «предоставил в мое распоряжение множество источников по арабской каллиграфии, что помогло еще больше укрепить мои навыки».
Совершенствуя свое мастерство, Ахмад Саид овладел фундаментальными правилами и принципами этого искусства, в особенности такими почерками, как *сульс*, *нахс*, *дивани* и *рукъа*.
Особенно он преуспел в почерке *сульс*, который благодаря своим строгим правилам и точным пропорциям считается одним из самых сложных видов арабской исламской каллиграфии.
Этот почерк также славится своей гибкостью, структурной прочностью и требованием к творческому подходу и изобретательности в композиции. Одной из его разновидностей является *сульс джали* (крупный сульс), который дает каллиграфу большую свободу в создании кругов и сложных построек.
Этот стиль обычно используется для крупных надписей, эпиграфики на зданиях, переписывания Корана и украшения мечетей и религиозных мест.
Художественные способности Ахмада Саида постепенно раскрывались, что позволило ему участвовать во многих выставках в Сулеймании и за ее пределами.
Его первое выступление состоялось в 1983 году вместе с тремя другими каллиграфами; тогда его работы получили положительные отзывы в прессе. После этого он принял участие во многих других выставках и художественных мероприятиях.
В период восстания 1991 года в Ираке (народного восстания против баасистского режима, известного как восстание Шабания) он установил прочные связи с ведущими каллиграфами в Эрбиле и участвовал вместе с ними в нескольких художественных выставках.
В 1992 году он участвовал в создании Ассоциации каллиграфов Сулеймании, которая проводила многочисленные фестивали, конкурсы и выставки, а с 2006 по 2009 год возглавлял ее.
Он также является членом Ассоциации каллиграфов Ирака с 1981 года, а также состоит в Союзе художников Ирака и Союзе художников Курдистана.
В настоящее время Ахмад Саид поддерживает прочные профессиональные связи со многими иракскими, иранскими и турецкими каллиграфами. Он принимал участие в различных мероприятиях, в том числе в фестивале каллиграфии и золочения в Багдаде, где две его работы были отобраны для постоянной выставки.
В 1988–1989 годах он участвовал в конкурсе и выставке каллиграфов Сулеймании, а также выполнял функции члена жюри, оценивая представленные работы. В 1989 году он принял участие во II Международном конкурсе каллиграфии в Турции, а в 1990 году — в общественной выставке каллиграфов Сулеймании, организованной «Курдским культурным фондом».
Он также представил свою работу на Международной выставке каллиграфии в Тегеране, которая была включена в официальный каталог выставки.
Ахмад создал сотни каллиграфических произведений различными арабскими почерками, включая аяты Корана, пророческие хадисы и стихи. Среди его самых изысканных работ — надписи на стенах и куполах мечетей города Сулеймания, в том числе на Великой мечети, а также на мечетях Бахтияри, шейха Абдул-Кадира Джувейсе и Сераджуддина Вакърадага.
Кроме того, он спроектировал и исполнил монументальную надпись длиной более 300 метров почерком *сульс джали* для Университета гуманитарного развития.
Помимо этого, он отвечал за дизайн каллиграфических украшений для студии религиозных программ спутникового телеканала «NRT4». В настоящее данный Ахмад работает над написанием суры «Аль-Аля» длиной 50 метров для одной из мечетей в Сулеймании.
Ахмад продолжает: "Пожалуй, одна из самых дорогих моему сердцу работ, которой я особенно горжусь, — это фрагмент, где я переписал заключительные аяты суры «Аль-Бакара» почерком сульс джали".
Он добавляет: "Мне кажется, что я писал их не рукой, а самим сердцем".
Опираясь на свой многолетний опыт, Ахмад подчеркивает необходимость наличия наставника для обучения каллиграфа. Он отмечает: "Без учителя, на чьи исправления можно положиться, достижение уровня мастера может затянуться на гораздо более долгий срок, чем обычно."
По его словам: "Я полагался исключительно на самостоятельное изучение и практику, и в результате путь к достижению желаемого уровня мастерства занял гораздо больше времени, чем это могло бы быть".
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана