02 Октябрь, 2026, 21 Раби ас-сани, 1448
02 Октябрь, 2026, 21 Раби ас-сани, 1448
Спустя более века после ее смерти повторное открытие Фатимы Кейтс, значимой фигуры мусульманской общины Великобритании викторианской эпохи, вдохновляет новые поколения, пишет Вероника Стржижиньска.
По данным издания Исламосфера, чуть более 124 лет назад, 31 октября 1900 года, на кладбище Энфилд в Ливерпуле собралась толпа. Хоронили молодую женщину, дочь ирландского носильщика с рынка. Однако подавляющее большинство присутствующих были не скорбящими, а любопытными зеваками и журналистами, пришедшими, чтобы стать свидетелями похорон «первой леди, принявшей ислам в Англии», как это событие описывалось в газетах на следующий день.
Фатима Кейтс, которая умерла в возрасте всего лишь 35 лет, когда-то была столпом мусульманской общины Англии и защитницей прав женщин. Однако после ее безвременной смерти от пневмонии о ней практически забыли.
Только в последние годы исследователи и представители мусульманской общины Великобритании начали восстанавливать наследие Фатимы Кейтс. В 2024 году вышла книга «Мусульманки в Британии – 100 лет скрытой истории», где подробно рассматривается и ее жизнь. Хамид Махмуд, учитель средней школы и соавтор данного труда, который 10 лет посвятил исследованиям наследия этой выдающейся женщины, говорит: «Фатима Элизабет Кейтс была соучредителем самой первой мечети в Англии. Она сама читала в ней лекции и отвечала за установление связей с исламской общиной в Индии. Я думаю, что наш долг как мусульман, особенно в Британии, не дать забыть о ней».
Одна из первых новообращенных мусульманок Англии родилась в городе Биркенхед, на берегу реки Мерси, в 1865 году и получила имя Фрэнсис Элизабет. Она была третьим ребенком Агнес и Джона Мюррея. Ее отец умер, когда ей было всего пять лет, и мать снова вышла замуж три года спустя.
Жизнь в викторианском Биркенхеде была непростой. Принадлежа к рабочему классу, Фрэнсис Элизабет росла в условиях крайней нищеты, а Ливерпуль и его окрестности, где она жила, были синонимами пьянства и насилия. Как и многие ратующие за реформы женщины той эпохи, она обратилась к Движению за трезвость, которое выступало против продажи и потребления алкоголя, связывая его с домашним насилием и другими социальными проблемами. Девушка даже стала секретарем Ассоциации трезвости рабочих Биркенхеда.
Именно благодаря этой деятельности она познакомилась с исламом, посетив лекцию о Пророке Мухаммаде, организованную Лигой трезвости в Ливерпуле. Доклад, который прочитал Абдулла Квиллиам, местный адвокат, недавно принявший ислам, назывался «Великий арабский трезвенник».
«Разве пророк не говорил, что у женщин нет души, и они не попадут в рай?» – спросила Фрэнсис Элизабет Абдуллу Квиллиама после лекции. Тот заверил ее, что это неправда, и подарил ей копию Корана. Два года спустя, в возрасте 21 года, девушка обратилась в ислам, взяв имя Фатима.
Как и остальные члены общины новообращенных в Ливерпуле она столкнулась с насилием и преследованиями со стороны местных жителей и даже своей семьи. Ее мать нашла ее Коран и попыталась сжечь его, поэтому девушке приходилось брать книгу с собой, выходя из дома.
В своих дневниках Абдулла Квиллиам жаловался на «оборванцев из района», которые забросали его и других новообращенных мусульман грязью и разбили окна в молитвенном доме. Хамид Махмуд рассказывает, что однажды толпа схватила Фатиму Кейтс, когда она шла на собрание местных мусульман, прижала ее к земле и вымазала ей лицо конским навозом. Он говорит: «Этот момент живо напомнил мне о жизни ранних мусульман (в Аравии), а также об исламофобии, которую мы все еще видим сегодня».
После ее смерти в 1901 году имя Фатимы Кейтс постепенно забылось. Ее надгробный камень разрушился, из-за чего точное место захоронения оставалось неизвестным на протяжении десятилетий. Однако в 2019 году Хамиду Махмуду удалось установить, где оно находится. Два года спустя Амира Скарисбрик, 52-летняя домохозяйка из Ливерпуля, принявшая ислам, собрала средства среди мусульманской общины во время Рамадана, чтобы установить новый памятник.
«Она была частью ливерпульского сообщества, и я чувствовала, как это важно, чтобы мы поставили ей надгробие. Мы собрали деньги за 24 часа. Люди вдохновились ее историей», – рассказывает Амира Скарисбрик, которая является прихожанкой мечети Абдуллы Квиллиама. Она также поведала, что чувствует особую связь с Фатимой Кейтс: «Удивительно знать, что сто лет назад был кто-то вроде тебя и ходил по тем же улицам».
Познакомившись с историями первых новообращенных мусульман Ливерпуля, Амира Скарисбрик по их примеру организовала хор. «Приняв ислам, человек может потерять чувство идентичности, того, кем он является. Создав хор, мы чествуем наше британское наследие», – рассказывает она.
В 2014 году Хамид Махмуд основал Фронтистерий Фатимы Элизабет, медресе для детей в Уолтемстоу, на востоке Лондона. «Ее душа получает награды за всех учеников, которые приходят в наше медресе и читают Коран», – говорит он.
«Я не могу представить, что в викторианскую эпоху были мусульмане, но я знаю, что это так. В школе наши учителя не упоминали об этом», – говорит 12-летняя София Туре, которая учится в медресе.
«Фатима Элизабет была потрясающей. Она вдохновляет меня. Это несправедливо, что она не могла свободно говорить о своей религии и о том, кем является, но она была очень храброй и боролась за свои права», – добавляет ее подруга Алина Хусейн.
И Алина, и София состоят в хоре медресе и ездили в Ливерпуль, чтобы исполнить «Молитву мусульманки», песню, написанную Фатимой Кейтс, в мечети Абдуллы Квиллиама.
«Жизнь мусульманина не ограничивается физическим существованием здесь. Фатима Элизабет прожила 35 лет, но и сейчас, 120 лет спустя, ее жизнь продолжается. Жизнь в этом мире – испытание, борьба. Она не может быть легкой», – говорит Хамид Махмуд.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
История распространения ислама в Бенгалии (современные Бангладеш и индийский штат Западная Бенгалия) является одним из самых удивительных примеров культурного диалога в истории мусульманской цивилизации, передает Исламосфера. Оказавшись в конце XVI века в окружении традиций индуизма и буддизма, бенгальские суфии столкнулись с вызовом: как объяснить суть ислама местному немусульманскому населению, не знающему арабского языка и мыслящему совершенно иными категориями?
Ответом на этот вызов стал эпос «Набиванша» («Родословная Пророка»), созданный на рубеже XVI–XVII веков суфийским наставником (пиром) и поэтом Сайидом Султаном в жанре «Истории пророков» (Кисас аль-Анбия). Это грандиозное произведение из 17 396 куплетов заложило фундамент уникального феномена, который исследователи называют «бенгальским исламом».
Лингвистический прорыв
К XVI веку мусульманское присутствие в Бенгалии насчитывало уже около четырех столетий, однако исламская теология и история оставались уделом элиты, поскольку их языками являлись исключительно арабский и персидский. Духовенство (маулави) считало народный бенгальский язык «нечистым» и непригодным для передачи религиозных истин. Сайид Султан, предположительно уроженец Читтагонга, был не согласен с этим. В предисловии к «Набиванше» он писал:
«По воле рока бенгальцы родились в Бенгалии, но они не понимают арабской речи… Но с каким бы языком Господь ни создал человека, этот язык — его бесценное сокровище».
«Набиванша» стала одним из первых масштабных текстов, зафиксировавших исламскую космологию и священную историю на бенгальском языке.
Культурный синтез
Хотя Сайид Султан создал первую полноценную исламскую космологию и священную историю на народном бенгальском языке, уникальность «Набиванши» определяется не только этим. Опираясь на концепцию Нур-и Мухаммад (Предвечного Света Пророка), разработанную суфийскими мыслителями от ат-Тустари до Ибн Араби в рамках учения вахдат аль-вуджуд (Единства бытия), автор переработал ее в русле понятий, близких бенгальским индуистам-вайшнавам. Для обозначения Единого Бога Сайид Султан использовал привычный местному населению термин Ниранджана (Чистый, Безвинный), а также ввел концепцию амса (божественной эманации). Согласно ей, изначальный свет Мухаммада был сотворен Всевышним из Его собственного Я (Амса). Согласно суфиям, этот свет предваряет создание вселенной и последовательно передается от Адама через всю цепочку пророков к Мухаммаду (мир ему).
Переосмысление пророков
В Южной Азии интеграция индуистского пантеона в мусульманскую картину мира была развитым литературным феноменом. Сайид Султан действовал в рамках этой традиции, но пошел еще дальше. Он не просто заимствовал метафоры, а полностью переписал священную историю Индии в рамках исламских понятий, включив в цепь исламских пророков (пайгамбар) не только тех, кто упомянут в Коране, но и ключевые фигуры индуистского пантеона — Брахму, Вишну, Шиву, Раму и Кришну.
В Коране сообщается, что на земле не было ни одного народа, к которому Аллах не направлял бы пророков, а согласно хадисам, общее число таких посланников за всю историю человечества достигало 124 тысяч или 224 тысяч. Исходя из этого, Сайид Султан видел Раму и Кришну пророками Единого Бога (Ниранджаны), направленными к народам древней Индии. Однако со временем индийцы обожествили их, перепутав Творца и Его творение, что привело к появлению многобожия. Сайид Султан делал вывод: поскольку Мухаммад является «Печатью пророков», вобравшим в себя весь Предвечный Свет, индуистам не нужно предавать свою историю — им нужно просто «вернуться» к финальному, очищенному источнику веры, то есть к исламу.
Целенаправленный проект исламского призыва
Объясняя свой мотив в тексте, Сайид Султан пишет, что наблюдал, как бенгальцы, принявшие ислам, продолжают читать индуистские эпосы, такие как «Махабхарата» и «Рамаяна», потому что у них не было аналогичных масштабных, увлекательных и понятных историй на родном языке. Поэтому вместо того чтобы просто запретить им читать индуистские тексты, он решил дать им альтернативу аналогичного масштаба, но переписанную с исламских позиций. Сайид Султан понимал, что для бенгальца образ Кришны — это понятный символ духовности, и через него легче объяснить концепцию пророчества, чем через неизвестных местным жителям древних пророков Ближнего Востока.
Таким образом, «Набиванша» — это не адаптация исламского жанра «Истории пророков» и не перевод в строгом смысле. Это оригинальное произведение, созданное автором с четкой целью: укоренить ислам на бенгальской земле, используя местную мифологию.
Оценка традиционных ученых
Традиционное исламское духовенство (улемы) Южной Азии исторически относилось и относится к «Набиванше» с осторожностью.
С одной стороны, ряд течений, таких как Деобанди или Ахль-и Хадис, усматривает в тексте серьезные догматические нарушения. Утверждения о том, что Мухаммад (мир ему) сотворен «из части Бога» (Амса), с точки зрения ортодоксального суннизма балансируют на грани нарушения таухида (строгого единобожия), стирая грань между Создателем и созданием. Также критикуется легитимизация имен индуистских божеств в качестве пророков, что считается недопустимым новшеством (бид’а).
С другой стороны, суфийские авторитеты защищают эпос, указывая, что речь идет о мистических аллегориях. Но даже строгие критики признают колоссальную практическую пользу «Набиванши» для даваата (исламского призыва): этот эпос позволил миллионам бенгальцев принять ислам, сохранив преемственность своей языковой и культурной идентичности.
Заключение
Эпос «Набиванша» способствовал становлению бенгальской мусульманской литературной традиции в средневековый период. Это произведение уникально тем, что представляет собой не просто синкретический текст, а первую масштабную попытку полной исламизации бенгальской культуры через её собственный язык и мифологию. А для современных исследователей оно служит ярким напоминанием о том, какими гибкими, глубокими и инклюзивными могут быть методы мусульманской проповеди на стыке цивилизаций.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 