Ремесло мыловарения в исламском мире развивалось на основе накопленных многими поколениями знаний народов Леванта, Египта и Месопотамии, сообщает сайт Lugatism.
В Золотой век ислама особое внимание к гигиене и чистоте, уходу за собой и парфюмерии, способствовало широкому использованию различных ароматических очищающих средств. Кулинарные книги и литература по этикету (адаб) изобилуют наставлениями о том, как правильно мыть руки до и после еды с применением обширного ассортимента ароматизированных порошков и благовоний.
По данным издания Исламосфера, ароматизированное твердое туалетное мыло на масляной основе, создаваемое мусульманами, совершило прорыв в сфере гигиены. Его изготавливали, смешивая масло (обычно оливковое) с аль-кали (вещество, похожее на соль). Согласно рукописям, его варили до получения нужной консистенции, оставляли для застывания и использовали в хамамах или банях. Это твердое брусчатое мыло продавалось на рынках для широких масс. Ибн Дикмак упоминает, что видел в Фустате в караван-сарае Кайсарийят ас-Саббанийя несколько магазинов, где продавали такую продукцию разных видов, форм и цветов.
В средневековых арабских кулинарных книгах X века приводятся рецепты порошков, которые назывались «зараир» и использовались для очищения рук и тела. В основном они состояли из поташа и различных видов сушёных и измельчённых трав, специй и растений. В элитных порошках, которые применяли богатые люди, содержались редкие и дорогие ингредиенты, такие как гвоздика, лепестки роз, корица, мускатный орех, мастика, кофейные зёрна, сандаловое дерево, алоэ и камфора. А продукцию недорогого сегмента делали из доступных и распространённых ингредиентов, таких как нутовая или рисовая мука.
При изготовлении мыла в Европе в качестве источника щёлочи в основном использовалась древесная зола, поскольку на континенте было много лесов. Но на Ближнем Востоке существовала нехватка древесины, поэтому здесь применяли золу разных растений, богатых натриевой содой. Главным образом, это солерос. Бедуины, жившие в пустынях Ближнего Востока, использовали такие растения в качестве мыла, и торговля ими была прибыльной.
Упоминания о мыле (сабун) часто можно встретить в средневековых кулинарных трактатах, хрониках, исследованиях, руководствах по проверке рынков и химических энциклопедиях. Однако подробных рецептов его изготовления мало.
Джабир ибн Хайян, арабский химик IX века, считается изобретателем метода получения гидроксида натрия или каустической соды, используемого для производства мыла. Рецепты изготовления мыла описаны Мухаммадом ибн Закарией ар-Рази (ок. 865–925), который также описывает получение глицерина из оливкового масла. В Наблусе в X веке изготавливали знаменитое наблусское мыло, смешивая оливковое масло первого отжима, воду и соединение натрия (каустическую соду). В Сирии, где мыловарение было процветающей отраслью, вместе с аль-кали и известью использовали лавровое и оливковое масла. Мылу придавали различные формы и штамповали его.
Арабский врач X века ат-Тамими описал способ получения поташа путём сжигания растения Soda rosmarinus. По его словам, растения собирали в свежем зелёном виде большими пучками и помещали в печи с оштукатуренным полом и каменными желобами. Под ними зажигали огонь, в результате чего расплавленное щелочное вещество стекало по желобам на пол. При охлаждении жидкость становилась похожей на камень чёрного цвета. Его можно было разбить на более мелкие фрагменты и использовать в качестве стирального порошка. Ат-Тамими описывает, что его импортировали в Палестину, Египет и другие регионы из речных долин в окрестностях Аммана в Трансиордании.
Недавно была обнаружена рукопись XIII века, в которой более подробно описаны рецепты изготовления мыла. Согласно ей, следует смешать кунжутное масло, щелочь и негашеную известь, прокипятить их, полученную смесь залить в формы и оставить для высыхания и затвердевания. В результате получается сухое мыло. Для изготовления душистых сортов добавляли ароматические травы и шафран. Как можно заметить, базовым маслом в этом рецепте является кунжутное, а не оливковое, что не является чем-то необычным, поскольку в Йемене, где была создана эта рукопись, не выращивали оливки.
Как можно понять из исторических источников, в период Фатимидов мыло изготавливалось не только из оливкового, но и из рапсового и салатного масла. Таким образом, в разных регионах исламского мира мыловарение было адаптировано к местному климату и флоре. Смесь воды, масла, щелочи, негашеной извести и иногда красителей давала различные виды этого продукта.
В XIV веке аль-Джалдаки в своей книге «Рутбат аль-хаким» пишет: «Мыло изготавливается из «резкой воды», полученной из щелочи и извести, но «резкая вода» портит одежду. Они решили эту проблему, смешав ее с маслами, что позволило получить мыло, пригодное для мытья рук и стирки».
Таким образом, мусульмане развивали традиции мыловарения, существовавшие в Средиземноморье, изменив многие характеристики конечного продукта. В качестве основного сырья они начали использовать растительные масла, сделав мыло более ароматным и приятным для кожи, и улучшили его свойства, используя едкий натр (гидроксид натрия) из обработки негашеной извести (оксид кальция) и кальцинированной соды (карбонат натрия).
Появление мыла в Европе во многом произошло благодаря культурному обмену, который происходил между крестоносцами и мусульманами в Леванте в XI–XIII веках. В IX веке в Европе производился свой продукт из животных жиров, который имел очень неприятный запах. Благодаря торговле здесь появилось душистое туалетное мыло из исламских земель, которое экспортировалось из сирийских городов, таких как Наблус, Дамаск, Алеппо и Сармин. Впоследствии были заимствованы и технологии его изготовления. Испанское кастильское и французское марсельское мыло ведут свое происхождение от сирийского алеппского мыла, привезенного крестоносцами в Европу.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иракский художник-каллиграф Ахмад Саид очарован чтением Корана в исполнении известного египетского чтеца шейха Мухаммада Сиддика Аль-Миншави. Его рецитации служат источником вдохновения для многих его художественных работ, украшающих мечети.
Как сообщает IQNA со ссылкой на "iraqinews", иракский каллиграф Ахмад Саид настолько покорен смиренными и духовными чтениями шейха Мухаммада Сиддика Аль-Миншави, что ежедневно часами слушает их. Эти рецитации вдохновляют его на создание прекрасных полотен, пронизанных духом и верой.
Он питает глубокую страсть к стилю почерка *сульс* и считает: "Тот, кто не смог овладеть этим почерком, не заслуживает того, чтобы называться каллиграфом".
Художник родился в 1957 году в городе Сулеймания. Его связь с арабской каллиграфией уходит корнями в детство, когда окружающие уже отмечали его красивый почерк.
Стремясь развить свой ниспосланный свыше талант, он проводил дни перед мастерской выдающегося каллиграфа Сулеймании Мухсина ас-Саида Самина (1921–1977), с вниманием наблюдая за движениями его рук во время создания картин и надписей.
Позднее, чтобы освоить принципы и правила этого искусства, он обратился к учебным пособиям знаменитого каллиграфа Хашима Мухаммада Аль-Багдади, известного как Хашим Хаттат (1921–1973).
По воле судьбы его двоюродный брат и друг Рафик Салех переехал в художественный институт города Эн-Наджаф, где Ахмад познакомился с преподавателем каллиграфии этого института Джасимом Хамудом Ан-Наджафи. Ахмад рассказывает об этом так: "Я извлек огромную пользу из наблюдений и наставлений мастера Джасима Ан-Наджафи, которые передавались мне через моего друга Рафика Салеха".
Он добавляет, что мастер Ан-Наджафи «предоставил в мое распоряжение множество источников по арабской каллиграфии, что помогло еще больше укрепить мои навыки».
Совершенствуя свое мастерство, Ахмад Саид овладел фундаментальными правилами и принципами этого искусства, в особенности такими почерками, как *сульс*, *нахс*, *дивани* и *рукъа*.
Особенно он преуспел в почерке *сульс*, который благодаря своим строгим правилам и точным пропорциям считается одним из самых сложных видов арабской исламской каллиграфии.
Этот почерк также славится своей гибкостью, структурной прочностью и требованием к творческому подходу и изобретательности в композиции. Одной из его разновидностей является *сульс джали* (крупный сульс), который дает каллиграфу большую свободу в создании кругов и сложных построек.
Этот стиль обычно используется для крупных надписей, эпиграфики на зданиях, переписывания Корана и украшения мечетей и религиозных мест.
Художественные способности Ахмада Саида постепенно раскрывались, что позволило ему участвовать во многих выставках в Сулеймании и за ее пределами.
Его первое выступление состоялось в 1983 году вместе с тремя другими каллиграфами; тогда его работы получили положительные отзывы в прессе. После этого он принял участие во многих других выставках и художественных мероприятиях.
В период восстания 1991 года в Ираке (народного восстания против баасистского режима, известного как восстание Шабания) он установил прочные связи с ведущими каллиграфами в Эрбиле и участвовал вместе с ними в нескольких художественных выставках.
В 1992 году он участвовал в создании Ассоциации каллиграфов Сулеймании, которая проводила многочисленные фестивали, конкурсы и выставки, а с 2006 по 2009 год возглавлял ее.
Он также является членом Ассоциации каллиграфов Ирака с 1981 года, а также состоит в Союзе художников Ирака и Союзе художников Курдистана.
В настоящее время Ахмад Саид поддерживает прочные профессиональные связи со многими иракскими, иранскими и турецкими каллиграфами. Он принимал участие в различных мероприятиях, в том числе в фестивале каллиграфии и золочения в Багдаде, где две его работы были отобраны для постоянной выставки.
В 1988–1989 годах он участвовал в конкурсе и выставке каллиграфов Сулеймании, а также выполнял функции члена жюри, оценивая представленные работы. В 1989 году он принял участие во II Международном конкурсе каллиграфии в Турции, а в 1990 году — в общественной выставке каллиграфов Сулеймании, организованной «Курдским культурным фондом».
Он также представил свою работу на Международной выставке каллиграфии в Тегеране, которая была включена в официальный каталог выставки.
Ахмад создал сотни каллиграфических произведений различными арабскими почерками, включая аяты Корана, пророческие хадисы и стихи. Среди его самых изысканных работ — надписи на стенах и куполах мечетей города Сулеймания, в том числе на Великой мечети, а также на мечетях Бахтияри, шейха Абдул-Кадира Джувейсе и Сераджуддина Вакърадага.
Кроме того, он спроектировал и исполнил монументальную надпись длиной более 300 метров почерком *сульс джали* для Университета гуманитарного развития.
Помимо этого, он отвечал за дизайн каллиграфических украшений для студии религиозных программ спутникового телеканала «NRT4». В настоящее данный Ахмад работает над написанием суры «Аль-Аля» длиной 50 метров для одной из мечетей в Сулеймании.
Ахмад продолжает: "Пожалуй, одна из самых дорогих моему сердцу работ, которой я особенно горжусь, — это фрагмент, где я переписал заключительные аяты суры «Аль-Бакара» почерком сульс джали".
Он добавляет: "Мне кажется, что я писал их не рукой, а самим сердцем".
Опираясь на свой многолетний опыт, Ахмад подчеркивает необходимость наличия наставника для обучения каллиграфа. Он отмечает: "Без учителя, на чьи исправления можно положиться, достижение уровня мастера может затянуться на гораздо более долгий срок, чем обычно."
По его словам: "Я полагался исключительно на самостоятельное изучение и практику, и в результате путь к достижению желаемого уровня мастерства занял гораздо больше времени, чем это могло бы быть".
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана