Внедрять партнерский банкинг в России продолжат до осени 2028 года
Эксперимент по партнерским (исламским) финансам действует в ряде российских регионов с сентября 2023 года. Предполагалось, что инициатива продлится два года, но поступило предложение дотянуть до осени 2028 года. Значит ли это, что эксперимент не пошел, и почему Татарстан уверенно лидирует на фоне других регионов — в материале «Татар-информа».
Два года эксперимента превратят в пятилетку
Эксперимент по партнерским финансам стартовал в четырех регионах России (Дагестане, Чечне, Башкортостане и Татарстане) в сентябре 2023 года и был рассчитан на два года. «Интерфаксу» стало известно, что Комитет Госдумы по финансовому рынку подготовил поправки в правила проведения эксперимента по исламскому банкингу. Эксперимент предлагается продлить на три года, до 1 сентября 2028-го.
Информацию «Татар-информу» подтвердил председатель Комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков. По его мнению, два года — это слишком короткий срок для внедрения нового сегмента финансового рынка. Однако за это время были предприняты активные шаги по адаптации исламских продуктов к российской правовой экономической среде, считает парламентарий.
Председатель Комитета Госдумы по экономической политике, депутат от Татарстана Максим Топилин согласен, что эксперимент по исламскому банкингу показал свою эффективность. Это стало одной из причин, почему появилось предложение продлить его до осени 2028 года.
«Надо, чтобы рынок развивался эволюционно, а не революционно. Мы нормальными темпами развиваемся. Компании и клиенты только разбираются, крупные банки заходят и тестируют свои продукты. Это нормально, что эксперимент продлили. За два года невозможно ничего было сделать», – сказал «Татар-информу» эксперт-практик в области исламских финансов, специалист Российского центра исламской экономики и финансов Российского исламского университета Руслан Халиуллин.
Надо смотреть не на цифры, а на динамику
Под конец 2024 года Банк России представил промежуточные результаты эксперимента по партнерским финансам. За январь – сентябрь прошлого года (последние данные ЦБ) портфель сделок на условиях, разрешенных по шариату, увеличился в 1,6 раза – до 2,8 млрд рублей. Наибольшая доля этих операций (43%) приходится на договоры купли-продажи с рассрочкой платежа.
Портфель операций по привлечению средств к концу сентября 2024 года составил 3,8 млрд рублей. Этот показатель за девять месяцев вырос более чем вдвое. Почти половина из них — это операции по расчетным и карточным счетам в банках. В большинстве случаев это деньги юрлиц.
«Эксперимент по внедрению в России партнерского финансирования демонстрирует положительные результаты: объемы сделок растут, число участников тоже. Считаю, что в экспериментальном режиме важны не абсолютные цифры, а темпы прироста – за девять месяцев прошлого года, по данным Банка России, портфель операций по размещению средств в рамках партнерского финансирования вырос более чем в полтора раза, объем привлечения – более чем в два раза», – поделился мнением Аксаков.
Он также рассказал, что в перечень сделок партнерского финансирования планируют добавить новые операции, например взаимного страхования, а также дополняет его указанием «иные виды деятельности на финансовом рынке».
Нагонят ли другие регионы лидера – Татарстан?
Топилин также сообщил об изменениях в новом законопроекте, который продлит действие эксперимента.
«В частности, в реестр участников эксперимента не будут включены компании, которые не выполнили предписания ЦБ, выданные из-за нарушенных федеральных законов или нормативных актов», — сообщил Топилин «Татар-информу».
Сейчас в специальном реестре Банка России 29 компаний. Для сравнения — к концу 2023 года в нем было лишь семь организаций.
Пока очевидна неравномерность развития партнерского финансирования среди регионов – участников эксперимента. Первенство за Татарстаном: из 29 участников эксперимента на территории республики работает 21, а зарегистрированы в республике 14. По объему сделок партнерского финансирования на Татарстан приходится 84% сделок по размещению средств и 66% сделок по привлечению средств, поделился Аксаков.
Эксперт Халиуллин считает, что Татарстан в лидерах, потому что работа была налажена задолго до начала эксперимента. Сейчас финансами по шариату системно занимается Министерство экономики РТ, а глава ведомства Мидхат Шагиахметов курирует вопрос. Раис Татарстана Рустам Минниханов руководит Группой стратегического видения «Россия — Исламский мир».
«Думаю, что постепенно это выровняется. Наши братья с Кавказского региона, коллеги из Уфы не отстают. Уверяю, что при должной работе они догонят Татарстан в два прыжка. Я бы не почивал на лаврах, тем более что мы все делаем одно общее большое дело. Только благодаря совместной системной работе мы и можем достичь успеха», – уверен Халиуллин.
Председатель Комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков считает, что логично включать в эксперимент и другие регионы. «Знаю, что в участии в эксперименте заинтересованы Чувашия, Ингушетия, а также Крым и Кабардино-Балкария. Считаю, что вопрос об их участии в программе целесообразно рассмотреть в ближайшее время», – добавил депутат.
За полтора года не все узнали, что такое исламские финансы и с чем их едят
Какие еще есть сложности с реализацией эксперимента? Неоднократно говорилось о слабой информированности населения об исламских финансах. По мнению Халиуллина, проблема сохраняется и спустя полтора года после старта эксперимента.
«Многим до сих пор непонятно, что такое исламские финансы. Я от относительно серьезных финансистов в Москве слышу, как они говорят, что это чистая фикция. Хочу к ним обратиться и сказать, что оборот исламских финансов — это несколько триллионов долларов по всему миру. По поводу стопоров — не вижу никаких преград», – сказал эксперт.
По мнению Анатолия Аксакова, один из главных факторов, который сдерживает развитие партнерских финансов, –острая нехватка квалифицированных кадров. Татарстан пытается решить этот вопрос. Магистров по исламским финансам Казанский федеральный университет, например, готовит с 2016 года. Осенью 2024 года стало известно, что в КФУ появится федеральный центр подготовки кадров по исламским финансам.
Словом, до сентября 2028 года есть чем заняться. Собеседники «Татар-информа» сходятся во мнении, что эксперимент нужно продлевать и вполне возможно, что он станет бессрочным. Партнерское финансирование востребовано, и не только мусульманами, а банковских продуктов по шариату становится больше.
«Были опасения, что новые инструменты, которые не так хорошо отрегулированы, как классические банковские продукты, могут использоваться не по своему прямому назначению, а для каких-то схем, но это скорее вопрос совершенствования законодательной и нормативной базы. Уверен, что информация и предложения от участников эксперимента и региональных властей помогут нам сформировать все условия для здорового развития и роста партнерского финансирования в России», – заявил Анатолий Аксаков.
Автор: Динара Прокопьева, tatar-inform.ru
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
В то время как в последние годы наблюдается рост интереса корейцев к исламу, новые мусульмане называют самые разные причины своего обращения в эту религию.
По сообщению IQNA со ссылкой на "Korea Times", оценивается, что около 45 тысяч жителей Южной Кореи, родившихся и выросших в этой стране, приняли ислам. Один из них — Юсеф, кореец в возрасте тридцати с лишним лет, который стал мусульманином в 2014 году.
Многие мужчины, принимающие ислам, разочарованы культурой поиска партнеров для свиданий в Корее (особенно в Сеуле) и ищут более простой путь к созданию семьи; этот путь Юсеф описывает следующим образом.
В Центральной мечети Сеула, расположенной в районе Итэвон, каждый месяц от 5 до 25 новообращенных приходят для прохождения курса основ ислама. По завершении обучения они могут официально стать мусульманами, произнеся «шахаду». Большинство из них — мужчины.
Рассказы неофитов о причинах обращения в ислам
Женщины, также принимающие ислам, хотя их мотивация не всегда связана с замужеством, при ответе на вопрос о причине обращения указывают на простоту этой религии. Две участницы интервью отметили, что их привлекла фундаментальная суть ислама — вера в единого Бога.
Стремление к исламу как способ освобождения от сложностей традиционной корейской культуры
Арым, одная из кореянок, принявших ислам, говорит, что уважение к старшим в исламе перекликается с традиционной корейской культурой, что облегчило объяснение её решения родителям.
Юсеф, Арым и другие корейские мусульмане говорят о чувстве неудовлетворенности традиционной культурой. Ислам для многих молодых корейцев стал одним из путей освобождения от сложностей, навязываемых традиционным корейским укладом жизни.
Для многих опрошенных неофитов борьба со стереотипами об исламе стала осознанным шагом к принятию людей и ценностей, о которых корейские СМИ зачастую создают негативное впечатление.
Представитель Центральной мечети Сеула отметил, что большинство заинтересованных корейцев, обращающихся в мечеть, — это люди в возрасте от 20 до 30 лет. Это указывает на растущий тренд среди молодежи, разочарованной в общественных ожиданиях.
История появления ислама в Корее
История ислама в Корее отражает политические взлеты и падения страны. В периоды усиления международных связей мусульманские торговцы и рабочие прибывали на полуостров. В Корее никогда не существовало полностью устоявшейся коренной мусульманской общины в историческом понимании; то есть нынешние мусульмане не являются прямыми потомками древних мусульманских групп.
Первыми зафиксированными мусульманскими мигрантами в Корее были торговцы с Ближнего Востока, прибывшие еще в эпоху государства Силла (57 г. до н.э. – 935 г. н.э.). С тех пор мусульманские общины периодически возникали в разные эпохи: в периоды династий Корё (918–1392) и Чосон (1392–1910), в период японской оккупации (1910–1945), во время Корейской войны (1950–1953) и в 1970-х годах, во время нефтяного кризиса.
Хотя процесс интеграции мусульман не всегда был равномерным, они никогда не находились в полной изоляции и оказывали значительное культурное влияние на корейское общество. Например, группа мусульман из Китая, известная как «хуэйхуэй» (Huihui), внесла вклад в развитие культуры, представив технологии дистилляции, которые привели к появлению «соджу» (популярного корейского алкогольного напитка).
Существование мусульманских общин в Корее всегда зависело от политической конъюнктуры. В разные периоды истории Кореи религиозные обряды ограничивались; например, в эпоху короля Седжона (1418–1450) публичные религиозные церемонии были под запретом, что фактически вынуждало мусульман ассимилироваться с господствующей культурой. Аналогичным образом, принятие мусульман-мигрантов и местных новообращенных зависело от текущих политических возможностей. Первая группа из 250 новообращенных в современной истории Южной Кореи приняла ислам под влиянием турецких мусульманских военных, участвовавших в Корейской войне.
Текущая волна обращения коренных корейцев в ислам, начавшаяся в 1990-х годах, является частью общего процесса роста религиозности в стране. С 1960-х годов доля корейцев, принадлежащих к той или иной религии, постоянно растет. Однако успех других «импортных» религий в Корее, таких как христианство, всегда зависел от их «кореизации» — адаптации к социальным нормам страны.
Современные мусульманские общины в Корее, включая местных неофитов, заметно отличаются от традиционной корейской культуры как по социальному, так и по концептуальному уровню. Именно эта дистанция делает ислам привлекательным для потенциальных последователей из числа коренного населения.
Роль новых мусульман-инфлюенсеров в распространении исламской культуры
Несмотря на это, резкое противоречие между исламом и корейской культурой может постепенно сглаживаться. Параллельно с небольшим, но устойчивым потоком корейцев, принимающих ислам, наблюдается появление корейских мусульман-инфлюенсеров. В индонезийской общине Кореи популярностью пользуются, например, корейские мужья индонезийских жен, ведущие свои каналы в TikTok.
Аккаунты корейских мусульман-инфлюенсеров набирают тысячи подписчиков — например, те, кто создает контент о своих супругах-мусульманках. Корейские женщины-мусульманки также имеют значительную аудиторию в своих лайфстайл-каналах, становясь популярными благодаря сочетанию хиджаба и традиционного корейского костюма ханбок.
В качестве примера можно привести Айану Джехи Мун. Будучи этнической корейкой, она приняла ислам в подростковом возрасте; интерес к этой религии возник у нее еще в детстве, когда она впервые услышала о ней во время иракской войны. Она продолжила обучение в высших учебных заведениях и в итоге стала корейской мусульманкой-инфлюенсером, живущей в Индонезии.
Еще одной заметной фигурой среди корейских мусульман с внушительной аудиторией является Давид Ким, чьи видео на YouTube рассказывают о его жизни в качестве неофита. Оба инфлюенсера имеют как корейскую, так и международную аудиторию. Их уникальная идентичность и стремление делиться опытом делают ислам более доступным для их сверстников в Корее — задача, которую традиционная пропаганда, возможно, не смогла бы решить.
Хотя Юсеф не ставит под сомнение искренность этих новообращенных, он отмечает, что каждый может открыть для себя ислам, независимо от первоначальной мотивации. Его интерес проснулся после знакомства с мусульманскими друзьями в англоязычном клубе. Он признался, что изучение иностранного языка, а затем и новой религии стало для него способом выйти за рамки изолированной корейской культуры.
Выход из изоляции корейского общества и связь с исламскими кругами
В то время как некоторые опасаются, что принятие ислама может привести к изоляции или отчуждению от общества, сами неофиты сообщают, что обрели более сильное чувство принадлежности к сообществу. Некоторые корейские мусульмане говорят о случаях дискриминации или отчуждения со стороны знакомых и коллег-корейцев, однако они находят достаточную поддержку в своей новой общине единомышленников.
Как говорит Арым, несмотря на то, что она всю жизнь прожила в Корее, только во время посещения мечети в Сеуле она впервые почувствовала, что «наконец-то вернулась домой».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана