Рамадан постепенно превращается во все более заметное явление в странах Запада, пишут Катрин Шаер и Мухаммад Фархан, передает Исламосфера.
В 2023 году Лондон стал первым крупным европейским городом, украсившим улицу в центральном районе огнями Рамадана. В 2024 году его примеру последовал Франкфурт-на-Майне, получивший статус первого крупного немецкого города, где зажглись огни священного месяца.
Еще одним бросающимся в глаза явлением на Западе стали «открытые ифтары», на которые приглашают как мусульман, так и немусульман. «Определенно увеличилось количество ифтаров, организуемых государственными учреждениями, благотворительными организациями и церквями в честь многообразия», – подтверждает Эстер-Мириам Вагнер, директор Института Вульфа при Кембриджском университете, изучающего отношения между евреями, христианами и мусульманами.
Фарид Хафиз, старший научный сотрудник Bridge Initiative, проекта по исследованию исламофобии, базирующегося в Джорджтаунском университете в Вашингтоне, утверждает, что более заметная роль Рамадана «также во многом связана с ростом политического признания и равенства мусульман в общественном пространстве».
Лондон стал первым крупным европейским городом, украсившим улицу в центральном районе огнями Рамадана
В качестве примера ученый вспоминает, что еще в 1990-х годах бывший госсекретарь США Мадлен Олбрайт начала проводить ифтары. «Затем посольства США принесли эту традицию в европейские страны. Позже европейские государства сами начали организовывать аналогичные инициативы. Этим занимались канцлеры, премьер-министры, министры интеграции, все…», – говорит он.
Коммерческое влияние Рамадана также привело к росту его популярности. С наступлением священного месяца расходы мусульман растут, причем тратятся они на все: от подарков и одежды до еды и автомобилей. В 2023 году только на Ближнем Востоке такие расходы составили более 55 миллиардов евро. Рекламные кампании Рамадана изменились и расширили свой масштаб, что способствует тому, что они затрагивают не только свою целевую аудиторию.
Эстер-Мириам Вагнер выдвигает еще одну теорию о причинах усиления влияния Рамадана. По ее мнению, это связано с тем, что новое поколение мусульман, которые выросли на Западе, ощущают себя не пришельцами, а полноправными гражданами страны, и не видят причин стесняться своей религии. «А в Британии мы наблюдаем поколение мусульман, для которых английский язык является родным. Им сейчас 40–50 лет, многие из них занимают руководящие должности и имеют влияние», – говорит исследовательница.
То же самое происходит во Франции. «Благодаря более видимой [религиозной] практике молодые французы открыто заявляют о своем статусе полноправных членов общества. Они чувствуют себя и французами, и мусульманами», – говорит Джамель Эль Хамри из Института исследований и изучения арабского и исламского мира во Франции.
Конечно, не обходится без недовольных. Некоторые мусульмане расстроены коммерциализацией Рамадана. Консервативные священнослужители утверждают, что немусульмане вообще не должны принимать участие в мероприятиях священного месяца, а крайне правые европейцы считают, что эта практика приведет к концу цивилизации, как они ее понимают.
Но исследователи оценивают то обстоятельство, что мусульмане начинают чувствовать себя более комфортно в чужих системах верований, как сугубо положительное явление. «Включение праздника в общественное пространство – это, в некотором роде, признание того, что он [Рамадан] является неотъемлемой частью общества», – утверждает Фарид Хафиз.
В то же самое время, для немусульман это может быть приобщением к культурным традициям и разнообразию, добавляет Эстер-Мириам Вагнер. «Разнообразие поддерживает процветающее, яркое и, как правило, более справедливое общество», – говорит она.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана