06 Ноябрь, 2026, 26 Джумада аль-уля, 1448
06 Ноябрь, 2026, 26 Джумада аль-уля, 1448
В один из дней благословенного месяца Рамадан 1444 года я посетила одну из известных мечетей Китая; с того момента, как я вошла в мечеть, я испытала разные чувства.
По сообщению IQNA со ссылкой на веб-сайт "Общество и культура наций", иранская студентка в Китае Махья Мирсадеги написала в статье: "в один из дней благословенного месяца Рамадан 1444 года я посетила одну из известных мечетей Китая. С того момента, как я вошла в мечеть, я испытала разные чувства. В отличие от мечетей Ближнего Востока с высокими куполами и тонкими минаретами, эта мечеть больше похожа на традиционный китайский храм. Над входной дверью мечети была китаеязычно-арабская надпись с изображением «Бисмиллах».
Мечети в Китае, в отличие от традиционной исламской архитектуры, в основном построены по образцу китайских храмов и имеют особенный и уникальный вид. Арочные крыши, деревянные украшения, обширные дворы с умиротворяющими садами и сочетание арабских и китайских шрифтов на стенах создают привлекательное и духовное пространство.
Рамадан, месяц поклонения, духовности и солидарности, имеет свою особую атмосферу в каждом уголке мира. Хотя ислам связан со своим арабским происхождением, его распространение простирается от африканских пустынь до гор Восточной Азии. Одним из самых удивительных моих впечатлений был ифтар в красивой китайской мечети; прекрасный опыт наблюдения за сочетанием древних исламских традиций с культурой и обычаями Китая.
Ислам проник в Китай более тысячи лет назад, когда мусульманские торговцы во времена династии Тан вошли в эту древнюю землю по Шелковому пути, и на протяжении веков не только занял особое место среди различных китайских этнических групп, но и повлиял на архитектурный стиль, еду и повседневные обычаи китайских мусульман. Сегодня в Китае проживает около 25 миллионов мусульман, большинство из которых принадлежат к народностям хуэй и уйгуров.
Во дворе мечети, утопающем в зелени, собралась группа молящихся, читающих Коран. Духовная атмосфера мечети, с подвешенными фонарями и исламской каллиграфией на стенах, создавала особую, трогательную атмосферу. Китайские мусульмане, некоторые в белых абаях, а другие в традиционных костюмах, готовились к ифтару. За несколько минут до азана на закате все в тишине и духовном спокойствии молились и открывали свои сердца перед Богом.
Когда в мечети раздался душевный голос азана, постящиеся разговелись сладкими финиками, традиционным и ароматным жасминовым чаем и местным хлебом. Затем пришло время для основного блюда, которое представляло собой сочетание китайских и исламских блюд. Одним из удивительных моментов этого ифтара было сходство и в то же время различие блюд с ифтаром в других исламских странах. В то время как финики, суп и хлеб являются общими компонентами многих ифтаров, мягкие специи, особый вкус чая и стиль приготовления блюд сделали этот ифтар совершенно китайским.
После еды в молельном зале мечети была проведена коллективная молитва. Молящиеся с особым порядком выстроились в ряды и со спокойствием, смирением и благоговением совершили молитву таравих. Одной из прекрасных сторон этих моментов было единство мусульман из разных культур; от китайских мусульман до туристов и мусульманских студентов со всего мира, которые пришли в эту мечеть для поклонения и ифтара, и вы могли красиво видеть и чувствовать сладкую и приятную истину: «Воистину, верующие – братья».
Ифтар в китайской мечети стал уникальным опытом сочетания культуры, истории и религии. Наблюдение за тем, как китайские мусульмане, в сердце другого общества, сохранили свою религиозную идентичность и смешались с местной культурой, было для меня, студента, очень вдохновляющим и не только показало, как ислам приобретает местный колорит во всем мире, но и напомнило о том, что Рамадан, вне географии, создает прочную связь между всеми мусульманами мира; связь привязанности, основанную на вере, любви и солидарности, и что:
Солидарность слаще взаимопонимания,
Любовь сама имеет сотню других языков."
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Страны Организации исламского сотрудничества, объединяющие 57 государств с населением почти в четверть человечества, обладают значительным потенциалом в сфере науки и инноваций. Однако пока они не занимают в этой области позиций, соответствующих их демографическому и ресурсному весу. Разрыв в ключевых показателях сохраняется, несмотря на отдельные успехи, передает IslamNews.
Важно учитывать, что средние показатели по ОИС занижены за счёт беднейших стран, которые не имеют ресурсов для развития науки. Внутри ОИС наблюдается значительный разрыв между передовыми и отстающими странами.
В VIII–XIII веках исламский мир был в числе лидеров мировой науки. Багдад, Кордова, Каир и Самарканд были крупнейшими центрами знаний, куда съезжались студенты со всего мира. В то время как в Европе ещё спорили о форме Земли, арабские географы уже преподавали по глобусам.
Этот расцвет стал возможен благодаря нескольким факторам. Государственная поддержка науки: Аббасидские халифы, особенно аль-Мамун, финансировали переводческие школы и создавали «Дома мудрости» (Байт аль-Хикма), где работали учёные разных религий и национальностей. Атмосфера свободомыслия: принцип иджтихада позволял учёным вести самостоятельный поиск, а теология не противопоставляла себя рациональному мышлению. Интернациональный характер науки: арабский язык стал языком науки, и мусульманские учёные не просто переводили греческие труды, но и развивали их — аль-Хорезми заложил основы алгебры, Ибн Сина написал «Канон медицины», который оставался стандартом в европейских университетах до XVII века, а Ибн аль-Хайсам разработал экспериментальный метод задолго до европейцев.
Перелом наступил постепенно. Историки выделяют несколько взаимосвязанных причин. Политическая раздробленность — распад единого государства на мелкие эмираты ослабил экономическую базу науки и прервал связи между научными центрами. Экономический сдвиг — открытие морского пути вокруг Африки (1498) перенаправило торговые потоки из Индийского океана в Европу, лишив ближневосточные порты доходов, которые ранее финансировали научные учреждения. Запаздывание с книгопечатанием — в то время как Европа с 1450-х годов активно печатала книги, в Османской империи арабский шрифт был официально введён только в 1727 году. Это замедлило распространение знаний и сделало книги дорогими.
В XVIII–XIX веках европейские державы, колонизировав значительную часть мусульманского мира, перестроили экономики этих стран под экспорт сырья, а систему образования — под подготовку административных кадров. Традиционные исламские научные школы были оттеснены на второй план, а разрыв между метрополиями и колониями в технологиях и науке закрепился институционально. Это привело к утере многих рукописей и разрыву научных традиций.
Таким образом, нынешний разрыв — результат исторического стечения обстоятельств: политического распада, утраты государственной поддержки и экономической базы, колониальной зависимости и как следствие технологического отставания.
Сегодня средние расходы стран ОИС на исследования и разработки составляют около 0,5% ВВП. В странах ОЭСР этот показатель достигает 2,30%, а в Израиле и Южной Корее превышает 5%. Россия по итогам 2025 года вошла в десятку мировых лидеров по абсолютному объёму внутренних затрат на исследования и разработки — 2,1 трлн рублей, или около 1% ВВП. В абсолютных цифрах Китай и США тратят на науку сотни миллиардов долларов, тогда как даже наиболее обеспеченные мусульманские государства Персидского залива направляют на эти цели несопоставимо меньшие средства.
Патентная активность показывает ту же картину. По данным Всемирной организации интеллектуальной собственности за 2025 год, общее число международных заявок PCT составило 275 900. На Китай пришлось 73 718 заявок, на США — 52 617, на Японию — 47 922. Доля Саудовской Аравии составила 479 заявок, Ирана — 427, ОАЭ — 216, Турции — 2 119. Эти цифры показывают, что даже наиболее технологически продвинутые страны исламского мира пока уступают ведущим экономикам по масштабам патентной активности.
Одна из главных причин этого разрыва — нехватка исследовательских кадров. В странах ОИС в среднем приходится около 649 исследователей на миллион населения. Среднемировой показатель составляет 2 532, в странах ЕС — 6 494. При этом разброс внутри самого исламского мира огромен: от 8 060 исследователей на миллион в Иордании до 53 в Нигере. Нехватка критической массы учёных ограничивает способность стран генерировать инновации и адаптировать передовые технологии. Исследовательские публикации стран ОИС составляют лишь малую долю от общемирового объёма — по некоторым оценкам, их совокупный вклад в мировую науку сопоставим с показателями одной только Китайской Народной Республики.
Не менее серьёзная проблема — утечка мозгов. Только за 2025 год Пакистан покинули более 727 тысяч человек в поисках работы за рубежом, включая 3 795 врачей, 5 946 инженеров и 1 725 преподавателей. Эти специалисты усиливают научный и экономический потенциал принимающих стран, тогда как государства исламского мира теряют вложенные в их образование ресурсы. Исследования показывают, что эмиграция высококвалифицированных кадров из мусульманских стран связана со слабыми структурами управления, политическими репрессиями, системной небезопасностью и ограниченными возможностями для профессионального роста. Экономические потери от такой миграции для арабских стран оцениваются в десятки миллиардов долларов ежегодно.
Определённую роль играет и структура государственных расходов. Ряд стран ОИС, особенно в регионе Персидского залива, направляют на оборону значительно большую долю бюджета, чем на науку и образование. В Омане военные расходы достигали 8,8% ВВП, в Саудовской Аравии — 8,0%, в Алжире — 6,0%. Среднемировой уровень военных расходов относительно ВВП в последние годы оставался ниже 2%. Значительные ресурсы, которые могли бы быть направлены на развитие исследовательской инфраструктуры и подготовку кадров, уходят на другие цели.
Для сравнения показателен пример Турции. По данным Всемирной организации интеллектуальной собственности, в 2024 году страна с 10 004 национальными патентными заявками поднялась на 10-е место в мире, а в 2025 году увеличила их число ещё на 12% — до 11 394. Турция также стала мировым лидером по доле женщин-изобретателей, подающих заявки в рамках Договора о патентной кооперации (26,1%). Однако по расходам на НИОКР она пока скромнее: 253,5 млрд лир в 2025 году — это лишь 0,40% ВВП и 1,58% государственного бюджета. По цитируемости научных публикаций страна занимает 27-е место в мире, что говорит о разрыве между количеством исследований и их влиянием.
Показатели говорят сами за себя: 0,5% ВВП на науку — это не потолок возможностей исламского мира, а отражение того, как сегодня распределяются приоритеты. Хотя немалая часть исследований в западных университетах и лабораториях во многом обеспечивается выходцами из мусульманских стран, вносящими свой весомый вклад в мировую науку.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 