11 Сентябрь, 2026, 29 Раби аль-авваль, 1448
11 Сентябрь, 2026, 29 Раби аль-авваль, 1448
В печатной и электронной версиях одной из старейших и наиболее влиятельных ежедневных газет Великобритании «The Times» опубликована статья под заголовком «Прю Лит: Путешествие моей мечты по Шёлковому пути в 85 лет», сообщает ИА «Дунё».
В ней британский кулинарный писатель Прю Лит рассказывает о своем трёхнедельном индивидуальном путешествии по Узбекистану делится своими впечатлениями и открытиями.
Автор пишет, что с первых минут посещения Узбекистана она почувствовала, что попала в атмосферу открытости и гостеприимства.
«Как только нас заметил пограничник с узбекской стороны, он сразу поспешил нам на помощь. Это задало тон всей поездке по Узбекистану - дружелюбие, готовность помочь, жизнерадостность. Он усадил нас в машину, чтобы мы могли встретиться с нашим гидом, Камиллой Джалаловой, которая вместе с водителем сопровождала нас на всём протяжении путешествия», - делится британская гостья.
Она пишет, что, как и многие британцы, она не смогла бы указать Узбекистан на карте и не имела ни малейшего представления о том, что через нашу страну прошли такие цивилизации, как персидская, греческая и русская. Но названия её городов — Хива, Бухара и Самарканд — звучали для нее весьма заманчиво.
Путешествие автора началось в Хиве, где она со своим супругом остановилась в отеле «Feruzkhan», расположенном внутри крепостной цитадели.
«Ранее это была медресе — религиозная школа, — а теперь бывшие комнаты студентов превращены в современные уютные номера, расположенные вокруг прохладного тенистого двора. Главной достопримечательностью города стало для нас Кальта минор — самый известный минарет Хивы, так и оставшийся недостроенным. Амин-хан, заказавший её строительство в 1852 году, был убит через три года, и работы остановились. Рядом с оставшимся изысканно украшенным изразцами 29-метровым минаретом находится завершённый минарет, на который можно подняться, чтобы полюбоваться видом на город», - поясняет она.
По дороге из Хивы в Бухару гости останавливались у дороги, чтобы попробовать сладкие дыни, которые также произвели на них приятный вкусовой шок.
Автор живописно рассказывает о примечательных местах Бухары - площади Ляби-Хауз, статуе Насреддина, медресе Мир-Араб, мечети и минарете Калян, цитадели Арк.
«Бухара славится своими прохладными крытыми базарами с куполами. Здесь можно найти украшения, изделия из дерева, шёлк, ковры, одежду и всевозможные продуктовые рынки. Даже повсеместные туристические сувениры, такие как изящно вырезанные складные подставки для книг и шахматные наборы, отличались высоким качеством», - пишет Прю Лит.
Автор также отметила профессионализм сопровождавшего их гида: «она рассказывала только то, что действительно нужно знать, не поддаваясь искушению выложить всё подряд, и тонко чувствовала, когда хочется просто постоять и посмотреть вокруг».
В Бухаре гости посетили студию Давлата Тошева — известного миниатюриста и каллиграфа — и приобрели два рисунка, выполненных его учениками. С вершины бывшей водонапорной башни они полюбовались панорамой города, а также стали свидетелями того, как четыре члена семьи, владеющей кондитерским бизнесом, тянули, месили, растягивали и перекручивали кусок ароматизированного сахара размером с автомобильную шину, превращая его в халву.
Переходя к узбекской кухне, автор дает ей свою профессиональную оценку, и оценка эта очень высока.
«Мы покинули Бухару и отправились в Самарканд — центр Великого шёлкового пути, магнит для романтиков, поэтов и искателей приключений, город, где Александр Македонский влюбился в Роксану. Но Самарканд — это не только романтика. Это также город Амира Темура, который завоевал огромную часть Центральной и Западной Азии во второй половине XIV века», - продолжает британская путешественница.
Она пишет, что некрополь Шахи-Зинда, где покоятся женщины династии Темуридов, стал абсолютной жемчужиной путешествия.
«Мавзолеи, спрятанные в узких проходах, украшены резной терракотой и изысканными плитками насыщенных синих оттенков. Сам мавзолей Амира Темура — величественный, позолоченный и вдохновляющий. Наследие Темура ощущается в Самарканде повсюду. Регистан — комплекс медресе, построенных с XV по XVII век — когда-то был назван индийским правителем Джорджем Кёрзоном в 1888 году «величайшей общественной площадью в мире». Улугбек, внук Темура, заказал строительство многих прекраснейших зданий Самарканда, включая медресе Улугбека — первого из зданий, окружающих Регистан, — а также огромной обсерватории. Он был известным покровителем науки, при котором работали 60 математиков и астрономов», - завершает автор свой рассказ о Самарканде.
Путешествие из Ташкента через горы Тянь-Шаня в плодородную Ферганскую долину автор назвала одним из самых красивых в мире.
«Далеко внизу течёт Сырдарья, а за каждым поворотом открываются всё новые горные хребты. Пять часов пути пролетели слишком быстро — я бы с удовольствием ехала весь день. Мы прибыли в Маргилан и сразу направились на шелковую фабрику «Ёдгорлик». Там мы увидели мастерский процесс создания ткани икат — когда нити окрашивают по особой технологии перед тем, как соткать ткань. Конечно, я не смогла устоять и приобрела потрясающий чёрно-розовый кафтан, а Джон — две наволочки и настенное панно из иката. Пришлось купить ещё два чемодана, чтобы увезти все наши сокровища домой», - восторгается британская путешественница.
В Риштане британцы познакомились с Олимом Нарзуллаевым — мастером-гончаром в седьмом поколении, занимающимся традиционной керамикой. Они могли наблюдать, как керамист формировал горшок и тщательно вытачивал его края, и будучи незрячим, полагался только на осязание.
«Мы приобрели тарелку, за росписью которой наблюдали лично — сын мастера расписывал ее традиционным цветочным орнаментом, без шаблона, просто, быстро и уверенно повторяя движения, которые мужчины в его семье передавали из поколения в поколение», - продолжает свой рассказ Прю.
Завершая повествование, она пишет, что трёхнедельный курс по истории Шёлкового пути — это не повод для хвастовства, а Узбекистан охватывает лишь часть этой истории, но всё же это путешествие было невероятно увлекательным.
«Архитектура, градостроительство, сады, живопись и керамика — всё это произвело на меня глубокое впечатление, - пишет она. - Это действительно было путешествие всей жизни. Конечно, есть приключения, от которых жаль, что пришлось отказаться. Но в мои 85 лет я счастлива, что способна выдержать три недели насыщенных экскурсий, путешествий и восхищений. И я хочу ещё».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 