Латинская ложь: утраченная история экспериментов с арабской письменностью в тюркских языках
С тех пор, как тюркские народы приняли ислам, они использовали арабскую графику. Все изменилось в XX веке, когда власти разных стран начали переводить их на латиницу и кириллицу.
Главный аргумент в пользу перехода на новый алфавит заключался в том, что арабские буквы не подходят для тюркских языков. Как заявлялось, арабская письменность плохо справляется с гласными, в то время как тюркские языки богаты такими звуками. Также утверждалось, что такая графика – пережиток, несовместимый с современностью. По данным издания «Исламосфера», Мирзабала Мехмедзаде, азербайджанский интеллектуал в изгнании, в 1939 году, например писал: «С принятием западной культуры арабская письменность утратила свое значение. Она не могла выразить новую цивилизацию».
Но все подобные аргументы нельзя назвать состоятельными. Многие тюркские народы, которые до сих пор используют арабскую письменность, без труда переняли европейскую модернистскую терминологию. Это азербайджанцы в Иране, уйгуры, казахи и киргизы в Китае, узбеки в Афганистане. Эти сообщества, которые отнюдь не являются маргинальными, насчитывают десятки миллионов человек. Во многих случаях арабский алфавит был дополнен новыми знаками для преобразования полугласных йa’ (ې) и уaу (ۉ и ۋ), а иногда и согласной хa’ (ه) в полноценные гласные. Благодаря этому арабская письменность фактически стала алфавитом, в котором гласные и согласные обозначаются отдельными графемами, но при этом сохраняется преемственность с многовековой традицией использования арабской графики в тюркских языках.
Учитывая тот факт, что эту письменность можно адаптировать к звукам тюркских языков, почему многие из них были переведены на латиницу или кириллицу?
Чтобы понять это, нам нужно вернуться к первым годам советской власти, когда арабская письменность была заменена латинской еще в 1922 году, за шесть лет до того, как это произошло в Турции. Эти процессы коснулись тюркских народов, находившихся под властью СССР, таких как азербайджанцы, узбеки, казахи, татары и многие другие.
В период с 1922 по 1927 год все языки, использовавшие арабскую письменность, были официально переведены на латиницу, которая считалась более научной, так как в ней были и гласные, и согласные, и она не ассоциировалась с русификацией, в отличие от кириллицы.
Советы пошли на этот шаг по той же причине, что и Анкара в 1928 году, обосновывая его фонетической непригодностью арабского алфавита для тюркских языков, а также визуальной связью этого алфавита с исламской культурой и цивилизацией. Арабская письменность попала в категорию «пережитков» – культурных маркеров, напоминающих о досоветском, досоциалистическом прошлом, которому не было места в новом, атеистическом мире диктатуры пролетариата.
Произведения на разных тюркских языках, написанные арабской вязью и изданные в Российской империи и Советском Союзе с 1910-х по 1927 год, свидетельствуют о множестве попыток реформировать и переосмыслить письменность. В них затрагивались самые разные темы, связанные с современностью: производство хлопка, женская гигиена и школьные бюджеты, что доказывает, что письменность не была «застрявшей в прошлом» или исключительно религиозной, как утверждали критики.
С середины XIX века мыслители от Крыма до Казани экспериментировали с использованием арабского алфавита. Иногда, как в случае с татарским интеллектуалом Каюмом Насыри, это подразумевало добавление буквенных форм к словам и частицам, чтобы отразить местное произношение. В Азербайджане Мирза Фатали Ахундов выступал за то, чтобы письменный язык был приближен к разговорному, а в письменных текстах отражались местные кавказские азербайджанские речевые формы, а не только османско-турецкие нормы, ориентированные на Стамбул.
Эти изменения были довольно незначительными по сравнению с тем, что последовало за Октябрьской революцией и гражданской войной в России и переходом на латиницу. С установлением советской власти и проведением политики коренизации новые кадры активистов и интеллектуалов из числа коренных народов в каждой советской республике начали менять методы, которыми тюркские сообщества выражали свои мысли на письме. Это происходило неравномерно по всему Союзу.
Это был творческий, гибкий и очень динамичный процесс, протекавший параллельно с формированием национальных языков. Сотни журналов и монографий, опубликованных в этот период, свидетельствуют о стремлении распространять новые сценарии.
Но это творчество постепенно сошло на нет в конце 1920-х годов. Москва установила трехлетний срок для перехода с арабского на латиницу, и к 1930 году большинство издательств выполнили это требование. Постепенный переход позволил отраслям, связанным с книгопечатанием и издательским делом, подготовиться, и дал время, чтобы научить читателей новому алфавиту.
Агрессивные образовательные кампании сталинского периода привели к быстрому распространению латиницы. Люди, обучавшиеся писать арабской вязью, продолжали использовать ее в личных документах и переписке, но отсутствие общественного признания лишило их необходимых ресурсов. Поэтому в СССР эта система письма перешла в разряд тайных.
Более десяти лет латиница использовалась по всему Советскому Союзу, однако в конце 1930-х – начале 1940-х годов ее заменили несколькими кириллическими алфавитами, каждый из которых содержал уникальные дополнительные буквы. Решения принимались правительствами отдельных республик, но попахивали русификацией и политикой «разделяй и властвуй». Движение за замену латиницы кириллицей всего через десять лет имело исключительно политические мотивы.
Однако на этом история не заканчивается. По крайней мере, в глобальном масштабе. Латинизация стала еще одним фронтом в войне между Советами и их противниками внутри страны и за рубежом. Некоторые группы эмигрантов продолжали использовать арабскую письменность вплоть до Второй мировой войны, а иногда и после нее, в знак протеста против Москвы.
В разных городах, от Парижа до Токио выходили журналы, в которых была представлена тюркская версия арабской письменности. Это «Яша Туркистон» (ياش توركستان; Париж), «Яна милли юл» (ياڭا ملى يول; Берлин-Варшава), «Милли байрак» (ملى بيراق; под Мукденом, Маньчжурия), и «Яна япон мохбире» (ياكا ياپون مخبرى; Токио), а также множество других в таких городах, как Хельсинки, Каир, Дели и Пешавар. Издавали такие журналы эмигранты из числа туркестанских, татарских и башкирских интеллектуалов.
Их подход исключал использование новых диакритических знаков и графем 1920-х годов, но при этом учитывал особенности местного правописания и орфографии. Однако у изгнанников постоянно не хватало денег, а содержать печатный станок, не говоря уже о создании нового шрифта, – очень дорогое удовольствие.
Эмигрантам в Европе повезло, что в Берлине были типографии, способные издавать тексты на арабском языке, – роскошь, недоступная тем, кто хотел публиковаться в Варшаве. Однако в Японии и Маньчжурии отсутствие подходящей типографии, печатающей на арабском языке, сильно усложняло дело. Издания иногда переписывались от руки, пока арабский шрифт при финансовой поддержке японских покровителей не стали импортировать из Турции.
Благодаря самоотверженным усилиям Рукии Мухаммадиш, неутомимой переводчицы, редактора и писательницы, татарская издательская индустрия постепенно набирала обороты, хотя наборщиков постоянно не хватало. Такая ситуация делала эксперименты в области орфографии и типографики крайне затруднительными, если не невозможными. Но изгнанники продолжали демонстрировать потенциал тюркского языка, написанного арабской вязью, для современной творческой деятельности вплоть до 1940-х годов.
Последняя глава этой саги относится к послевоенному периоду, когда проживавший в Дюссельдорфе обвиняемый в симпатиях к нацистам Вали Каюм-Ходжа возродил «Милли Туркистан», тюркское периодическое издание, связанное с Туркестанским легионом. Оно выходило на латинице и арабской графике и просуществовало несколько лет, прежде чем закрылось из-за финансовых трудностей.
Подобные издания, а также публикации раннего советского периода свидетельствуют о творческих возможностях арабской графики. Она по-прежнему используется тюркоязычными народами в разных странах, например узбеками в Афганистане и азербайджанцами в Иране, а также традиционными каллиграфами и художниками по всей Евразии.
Национальные режимы утверждали, что арабский алфавит был неподходящим, отсталым и устаревшим. Эти аргументы продолжают распространяться в тюркоязычных сообществах и сегодня. Но их ничего не стоит опровергнуть благодаря доступному сегодня обращению к историческим источникам о книгопечатании на тюркских языках и текстам тюркских авторов, писавших на арабской графике, как в 1920-х, так и в 2020-х годах.
Поэзия и проза первых советских писателей, авторов-эмигрантов и тюркских интеллектуалов из Ирана, Афганистана и Китая ясно показывают, что арабская письменность была и остается эффективным средством выражения тюркской культуры.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Роль религии в профилактике радикализма
С развитием общества и социального прогресса появляются новые угрозы для человечества. Одна из них – радикализм. Что собой представляет это явление? Почему люди оказываются под влиянием радикальных идей? Какие современные и эффективные методы следует использовать для предупреждения радикализации сегодня? В поисках ответов на эти и другие вопросы мы обратились к ученым, философам, юристам, религиозным и общественным деятелям региона, передает «Самаркандский вестник».
Как рождается радикализм?
– Радикализация – это резкое изменение мировоззрения человека, которое может доходить до неприятия других идей, нарушения принятых в обществе норм и в некоторых случаях – оправдания насилия, – считает доктор философских наук Комил Хайдаров. – То есть это проявление отклонения от умеренности в словах и поступках, следование крайним взглядам и идеям.
По его мнению, радикализм существовал с древних времен и не является специфическим явлением для какой-либо одной религии. Его проявления наблюдались в разных обществах и нередко становились причиной конфликтов, кровопролития и гибели невинных людей.
– Сам термин «радикализм» происходит от латинского radix – «корень». Данный феномен характеризуется стремлением общественно-политических деятелей и иных субъектов общественных отношений коренным образом изменить существующий общественный или политический строй, – поясняет кандидат филологических наук, доцент Толиб Жураев. – И здесь очень важную роль играет внутреннее эмоциональное и психологическое состояние человека. Как правило, одной из главных мишеней радикальных групп становятся молодые люди, не нашедшие своего места в обществе, пережившие несправедливость, чувствующие себя одинокими, ненужными или непонятыми.
По словам ученого, представители радикальных течений умело используют такую психологическую уязвимость. Они выражают сочувствие, демонстрируют солидарность, обещают дать ответы на сложные вопросы и предлагают человеку ощущение принадлежности к определенной группе. Рассчитывая найти здесь ответы на свои духовные вопросы и почувствовать собственную значимость, молодой человек или девушка могут незаметно оказаться под влиянием радикальных идей.
«Нам нужно сортировать информацию...»
Усугубляет ситуацию широкая доступность в интернете контента, который может нести угрозу для общества.
– Мы живем в эпоху информационной перегрузки и постоянного информационного давления, – говорит юрист Бойназар Хайдаров. – Сегодня угрозы не всегда проявляются открыто, зачастую они подаются под видом «правды» с использованием тщательно продуманных психологических приемов. Поэтому медиаграмотность населения стала жизненно необходимой. Первым и важнейшим шагом в ее формировании является развитие критического мышления. Когда человек сталкивается с какой-либо информацией, какой бы эмоциональной, трогательной или убедительной она ни казалась, он должен научиться задавать себе вопросы: «Кто распространяет эту информацию и с какой целью? Насколько надежен источник?»
Радикальные силы и распространители ложной информации нередко апеллируют не столько к разуму человека, сколько к его эмоциям – страху, гневу, возмущению или жалости. Поэтому сообщение, вызывающее особенно сильную эмоциональную реакцию, должно стать поводом не спешить с выводами, а прежде проверить источник и сопоставить информацию с другими данными.
– Всевышний говорит: «О вы, верующие! Если нечестивец принесет вам весть, проверьте ее, чтобы не причинить вреда народу, а потом не пожалеть о содеянном», – цитирует заместитель главного имам-хатиба области Хайрулло Сатторов. – Таким образом, человек, услышавший какую-либо весть, не должен верить ей сразу, а прежде должен тщательно ее проверить. Кроме того, нам необходимо прививать в обществе культуру информационной гигиены. Так же, как мы обращаем внимание на чистоту воды перед употреблением, нужно учиться сортировать информацию, которая попадает в наше сознание. Для этого важно формировать привычку обращаться к официальным, проверенным и экспертным источникам. Сегодня медиаграмотность должна быть не только теоретическим предметом в школе или университете, но и своеобразным психологическим щитом в семье и повседневной жизни.
– Человек не попадает под влияние радикальных идей внезапно. Как правило, этому предшествуют определенные жизненные обстоятельства, чувство отчужденности, непонимания или недостатка внимания со стороны окружающих, – говорит кандидат филологических наук, доцент Жумагул Сувонова. – Поэтому семья является важнейшим психологическим и нравственным щитом человека. Если в семье царят любовь, взаимное доверие и здоровое общение, ребенок со своими проблемами, внутренними переживаниями и вопросами, в первую очередь, обратится к родителям, а не к незнакомому человеку.
По мнению Ж. Сувоновой, серьезная опасность заключается в том, что радикальные группы быстро замечают молодых людей, которые чувствуют себя непонятыми и недооцененными. В таких случаях им внушают ложное ощущение поддержки: «Мы тебя понимаем», «Мы в тебе нуждаемся».
Поэтому большое значение имеет и система социальной поддержки. Человек должен чувствовать свою востребованность и связь с обществом. Важно обеспечивать занятость молодежи, помогать ей в профессиональном самоопределении, поддерживать интересы и инициативы молодых людей, а семьям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, своевременно оказывать социальную и психологическую помощь.
Именно сочетание семейной поддержки, образования, медиаграмотности, социальной защищенности и своевременной профессиональной помощи способно стать наиболее эффективной профилактикой радикализации. При этом важно не только противодействовать уже сформировавшимся крайним взглядам, но прежде всего устранять условия, при которых человек становится уязвимым для подобных идей.
«Необходимо изменить язык СМИ...»
Сегодняшняя молодежь – это совершенно новое поколение с точки зрения восприятия информации. Длинные, сухие и назидательные лекции зачастую не дают ожидаемого эффекта, а порой вызывают безразличие или даже негативную реакцию. Поэтому сегодня просвещение и идеи добра должны идти в ногу со временем и находить актуальные формы подачи.
– Для этого прежде всего необходимо изменить язык средств массовой информации и цифрового контента, – продолжает Т. Жураев. – Радикальные группы используют качественные видеоролики, короткие видео для социальных сетей, яркие визуальные истории и современные медиаформаты для продвижения своих идей. Нам тоже необходимо доносить просветительские идеи и принципы здорового мышления в привлекательном, лаконичном и понятном формате. Короткометражные документальные фильмы, видеоролики для социальных сетей, подкасты и другие материалы, основанные на реальных событиях, сегодня во многих случаях оказываются эффективнее лекций в форме монолога.
Во-вторых, по мнению ученого, необходимо расширять практику интерактивных проектов. Молодые люди должны быть не просто слушателями, а активными участниками процесса.
К таким формам работы относятся дискуссионные клубы, развивающие критическое мышление, интерактивные тренинги, волонтерские проекты и социальные стартапы. Когда молодой человек чувствует, что приносит пользу обществу, видит значимость своего участия и получает возможность реализовать себя, это способствует формированию устойчивого и ответственного мировоззрения.
– Самая безопасная и правильная рекомендация в этом отношении – получать религиозные знания из официальных и авторитетных источников, следовать разъяснениям имамов-хатибов и известных ученых нашей страны, рекомендованных Управлением мусульман Узбекистана, а не доверять незнакомым людям в социальных сетях, – продолжает Х. Сатторов. – Получение знаний у компетентных специалистов и обращение к проверенным источникам помогают человеку избежать ложных и искаженных трактовок религии. Профилактика – один из важнейших способов противодействия радикализации, поскольку гораздо эффективнее заранее объяснить людям суть этого явления и его возможные последствия, чем впоследствии бороться с уже сформировавшимися радикальными группами с помощью правовых и правоохранительных механизмов.
Следует отметить, что в последние годы в нашей стране в целях профилактики радикализации реализуются различные просветительские инициативы: популяризируется чтение книг, в махаллях, образовательных учреждениях и организациях проводятся «круглые столы», встречи с известными писателями, поэтами, учеными и общественными деятелями.
Как противодействуют этому явлению в других странах?
– В разных странах используются различные подходы к профилактике радикализации и экстремизма, – поясняет К. Хайдаров. – В Австрии, например, значительное внимание уделяется взаимодействию неправительственных организаций, органов власти и образовательных учреждений. Проводятся встречи школьников и молодежи с людьми, сумевшими добиться успеха в обществе. Такие проекты помогают молодым людям увидеть возможности для самореализации и социальной интеграции.
Во Франции большое внимание уделяется раннему выявлению признаков возможной радикализации среди учащихся и подготовке работников образовательных учреждений к реагированию на подобные ситуации. В Великобритании, наряду с просветительской работой, применяются технические средства ограничения доступа учащихся к опасным интернет-ресурсам, проводятся дискуссии и встречи с представителями различных религиозных конфессий.
Особый подход сложился в Турции, где вопросы противодействия радикализму и экстремизму рассматриваются также в контексте внутренней безопасности государства. Здесь вместе с профилактической и просветительской работой используются жесткие административные и правовые меры в отношении организаций и движений, которые власти страны рассматривают как угрозу национальной безопасности.
Таким образом, международный опыт показывает, что универсального метода профилактики радикализации не существует. В одних странах основной акцент делается на образовании, социальной интеграции и раннем выявлении рисков, в других – на контроле информационного пространства и правовых механизмах. Наиболее устойчивый результат, очевидно, дает сочетание профилактики, просвещения, социальной поддержки и своевременной работы с людьми, оказавшимися в зоне риска.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана