В тихой деревне дельты Нила в 1963 году зародился альтернативный финансовый опыт под руководством доктора Ахмеда Абдельазиза ан-Наджара, вернувшегося тогда из Германии. Он искал не просто легитимную замену западному финансированию, а новый смысл для денег.
Для него деньги не были товаром для продажи — они были аманой (доверенным имуществом) для обустройства земли и средством восстановления баланса между человеком и его потребностями. Через «местные сберегательные банки» в городе Мит-Гамр, Наджар заложил раннюю модель того, что сегодня можно назвать «экономикой смысла»: деньги не продавались, а инвестировались в партнерстве, где прибыль и убытки делились сознательно и ответственно.
Когда этот опыт вышел за пределы локального уровня и перешёл в сферу учреждений, начали формироваться первые контуры интегрированной исламской банковской системы. Первый независимый исламский банк был основан в 1975 году в Дубае, в том же году был создан Исламский банк развития в Джидде как кооперативный институт развития. Позже, в начале 1980-х, Судан полностью исламизировал свою банковскую систему.
За следующие десятилетия исламский банкинг превратился из амбициозной инициативы в полноценную финансовую индустрию. Её активы превысили 4,5 триллиона долларов, более 70% из которых приходится на исламские банки. Ежегодно выпускаются сукуки (исламские облигации) на сумму свыше 200 миллиардов долларов для финансирования энергетики, образования и развития. Однако всё ещё остаётся основной вопрос: осталась ли исламская банковская система верной своей ценностной миссии, или же она стала обычной версией под «шариатским» прикрытием?
Экономика смысла как аналитическая рамка
В этом контексте экономика смысла выступает как инструмент для внутреннего анализа исламского банкинга: не просто как системы без рибы (процентного дохода), а как попытки создать финансовые модели, которые выходят за рамки прибыли, возвращая деньгам их гуманное предназначение.
Это понятие отличается от, например, экономики счастья, которая связывает деньги с субъективным чувством удовлетворения, или поведенческой экономики, объясняющей финансовое поведение через когнитивные предвзятости. Экономика смысла возвращает деньгам центральное значение как носителю пользы, справедливости и развития. Если обычные модели спрашивают: «Сколько прибыли?» — экономика смысла спрашивает: «Для кого эта прибыль? И какой от неё эффект?»
Методологически она пересекается с исламской теорией последствий (ма’алят), но отличается тем, что акцент делает не только на последствиях поступков, а на миссии и институциональном контексте.
Экономика смысла не отрицает другие теории, а дополняет их, восстанавливая философию тазкии (очищения), справедливости и этического обустройства земли. Это не отказ от участия в рынке, а присутствие в нём на своих условиях, с приоритетом цели над прибылью, и с человеком в центре уравнения, а не на периферии.
Деньги в исламской концепции: средство, а не цель
В исламском понимании деньги — это не цель, а средство. Их ценность не в самих себе, а в способе получения и использования. Деньги — аманат, доверенное благо, за которое человек несёт ответственность. Как сказал Пророк ﷺ: «Нога раба божьего не сдвинется в День Суда, пока не будет спрошен… о своих деньгах — откуда он их заработал и на что потратил» (ат-Тирмизи).
Исламская концепция рассматривает деньги в контексте общественной пользы и личной ответственности. Великий ученый ат-Тахир ибн Ашур описывает деньги как «средство обеспечения базовых нужд и благополучия общества», а не объект накопления.
Иными словами, деньги — это инструмент чести и справедливости, а не средство власти и подчинения.
Исламский банкинг как институциональное выражение экономики смысла
Исламские банки не были созданы для простой замены терминов или оформления сделок с «халяльным» названием. Их цель — возвращение деньгам моральной функции. Каждый контракт должен отражать ценность, а каждая финансовая модель — служить к достоинству.
Модель мудараба (инвестор даёт деньги, предприниматель труд) или мушарака (оба вносят капитал и делят прибыль/убытки) отражают доверие, партнёрство и отказ от гарантированной прибыли.
Однако, по мере роста сектора, некоторые формы финансирования начали имитировать процентные модели, а внутренняя ценностная мотивация уступила место соответствию формальным стандартам. В итоге возник разрыв между «экономикой соблюдения» и экономикой смысла.
Вызовы и необходимость переосмысления
Исламский банкинг сегодня сталкивается с тремя структурными вызовами:
— Регуляторное давление (compliance)
— Конкуренция с традиционными банками
— Ожидания высокой доходности
Многие учреждения адаптируют традиционные инструменты, но под новым именем: мурабаха (торговая наценка) всё больше похожа на кредит под проценты; иджара (аренда) — на лизинг с гарантированной прибылью. Мушарака, часто, теряет свой партнерский дух.
Смысл существования исламского банкинга — не в копировании, а в построении собственного пути, основанного на ценностях. Основной вопрос сегодня: Есть ли у нас смелость создавать инструменты, выражающие наши принципы, а не повторяющие чужие модели?
Финальное размышление
Цель исламского банкинга — не просто отказаться от рибы, а восстановить связь между деньгами и человеком, между контрактом и справедливостью. Это не косметический редизайн капитализма, а ценностная альтернатива.
Со временем эта миссия размывается. Но сила исламского банкинга не в количестве сукуков или активов, а в верности его изначальному смыслу — быть инструментом освобождения, а не повторения.
И главный вопрос, который остаётся актуальным: Достаточно ли того, что исламский банк не берёт проценты или он также должен быть справедливым, сострадательным и честным?
Мухаммад Закария Фадль, академик, исследователь экономических и социальных вопросов Африки, IslamNews.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
То, что отличает египетскую школу талявата от других направлений чтения Корана — в особенности от стилей, распространенных в странах Персидского залива, — это глубокая связь, которую египетские чтецы установили между принципами и учением талявата Священного Корана и глубоким пониманием музыкальных ладов (макамов).
Как сообщает IQNA, несмотря на то, что Египет является колыбелью искусства талявата в исламском мире, в современном медиапространстве наблюдается «постепенное забвение самобытных школ» и «разрыв между новым поколением чтецов и наследием предшественников». Сегодня некоторые коммерческие и поверхностные чтения вытеснили художественные и глубокие таляваты, а тонкие техники вакафа, ибтида, ляхна и таджвида — результат многовекового опыта египетских мастеров — не находят должного документирования и представления.
В серии репортажей IQNA стремится, заново осмысливая эволюцию этого искусства — от «старой школы» до появления «гениев декламации», одновременно анализируя текущую ситуацию и устанавливая мост между подлинными египетскими техниками и художественными потребностями современной коранической аудитории, чтобы искусство декламации вернулось из «просто имитационного ритуала» в «живой и динамичный поток». Это объясняется тем, что современные изысканные декламации берут свое начало в традиционной египетской школе, и понимание этого исторического процесса имеет важное значение для понимания подлинности декламации. Кроме того, в соответствии с принципами художественного моделирования, знакомство со стилями и новаторством египетских первопроходцев является лучшим примером для молодых декламаторов, позволяющим повысить технический и духовный уровень декламации.
Агентство Al-Mayadeen в репортаже на эту тему пишет: школа чтения Корана Египта — это величественная структура, созданная выдающимися чтецами на протяжении многих поколений. То, что отличает египетскую школу от других направлений — в особенности от стилей, набравших популярность в странах Персидского залива за последнее десятилетие благодаря социальным сетям и спутниковому телевидению, — это глубокая связь, которую египетские чтецы установили между принципами и учением чтения Священного Корана и точным пониманием музыкальных ладов.
Здесь нет ничего общего с пением или обучением игре на музыкальных инструментах. Речь идет скорее о способности чтеца понимать потенциал своего голоса и гортани и соотносить их со смыслом аятов Священного Корана — с благоговением, трепетом и надеждой на раскрытие, победу и райские обители во время чтения. Именно это великие мастера египетской школы таджвида постигли в совершенстве и в чем превзошли всех — будь то природным дарованием или благодаря усердному изучению.
Большинство великих египетских чтецов любили музыку и изучали ее профессионально. Например, шейх Мухаммад Рифат знал произведения Бетховена и Моцарта, а шейх Махмуд аль-Банна профессионально освоил музыкальные лады под руководством шейха Дарвиша аль-Харири — учителя музыки Мухаммада Абд аль-Ваххаба.
В свою очередь, Абд аль-Ваххаб и Умм Кульсум сами стремились к чтецам, чтобы постигнуть искусство пения и музыкальные лады, и поддерживали тесные связи с некоторыми из шейхов.
Имам аль-Хаким в своей книге «Псалмы Корана» (Мазамир аль-Коран) зафиксировал детали этой связи. Со слов сына шейха Мустафы Исмаила он приводит такой рассказ: «Однажды мой отец записывал в здании радио свое еженедельное чтение. Выходя из здания, он был удивлен приходом Умм Кульсум. Увидев его, она подошла к нему, чтобы посоветоваться о только что записанной песне — ей казалось, что в ней что-то не так. Когда мой отец выслушал ее, он указал ей на недочет в той песне».
Абд аль-Ваххаб, всякий раз посещая шейха Мухаммада Рифата, становился его учеником — или, по его собственным словам, «служителем шейха» — и навсегда остался слушателем и почитателем великих чтецов, таких как шейх Мустафа Исмаил и Абд аль-Басит Абд ас-Самад.
Таха Мухаммад Абд аль-Ваххаб — специалист по макамам и голосам, международный судья в Египте и арабском мире, обладатель докторской степени по кораническим ладам, наставник ряда выдающихся чтецов. Он учился у шейхов Мухаммада Рифата и Али Махмуда. Умм Кульсум обучалась у шейхов Абу аль-Ала Мухаммада и Закарии Ахмада — оба были по происхождению чтецами — а также у Усмана Хасана, «отца современной египетской музыки», шейха и чтеца, родившегося в 1800 году.
В этой связи шейх Мухаммад Мутавалли аш-Шаарави предлагает прекрасную классификацию школы талявата в Египте: «Тот, кто стремится к мастерству чтения, пусть слушает шейха аль-Хусари; тот, кто ищет чистоту голоса — шейха Абд аль-Басита; тот, кто ищет смирения (хушу) — аль-Миншави; тот, кто ищет искусства в чтении — шейха Мустафу Исмаила; а тот, кто хочет всего этого сразу, пусть слушает шейха Мухаммада Рифата, ибо он и есть музыкальная школа».
Шейх и мастер чтецов, Мухаммад Рифат, отличался сильным, выразительным и гибким голосом и мог легко декламировать стихи, используя соответствующие музыкальные позиции и манеру исполнения, создавая ощущение, будто он является воплощением коранических стихов.
Сафват Акашех, эксперт по музыкальным макамам, говорит: "Голос шейха Мухаммада Рифата близок к альту, одному из оперных вокальных диапазонов, и состоит из 18 тонов, иногда достигая 21 тона. Он гармонизировал эти тоны друг с другом в стиле музыкальных симфоний, и это очень хорошо видно в его декламации стихов из Корана".
Музыкальный критик Камаль аль-Наджми сказал о шейхе Мустафе Исмаиле: "У него был уникальный, всеобъемлющий и мощный голос, а его знание позиций не имело себе равных среди чтецов, включая шейха Рифата. Однако шейх Мустафа использовал свой голос и знания, чтобы продемонстрировать красоту и чудодейственную природу стихов». Поэтому неудивительно, что Умм Кульсум и Абдул Ваххаб слушали шейха Мустафу Исмаила, завязали с ним личную дружбу и в конечном итоге учились у него мастерству исполнения макамов.
Но голос шейха Абдул Басита Абдул Самада, со своей печалью и смирением, сияет в макаме Саба.
Благодаря силе его голоса и впечатляющему исполнению, покойный режиссер Мустафа Аккад использовал голос шейха Абдул Басита в своем знаменитом фильме «Мухаммад Расулуллах (с.а.с.)» в качестве голоса Билала аль-Хабаши, муэдзина Пророка. Этот азан был уникален благодаря впечатляющему качеству голоса Абдула Басита.
«Искусство «слушания» чтения Корана»
Помимо постижения секретов музыкальных макамов, которые великие мастера школы чтения Корана инстинктивно понимали и которые играли важную роль в мелодичном изображении смысла Священного Корана, шейх Махмуд Аль-Хусари предложил еще одно объяснение распространения египетской школы чтения Корана.
Далеко не предвзятый и не предвзятый по отношению к Египту, Аль-Хусари объясняет это отличие древним и унаследованным египетским обычаем, который, возможно, восходит ко временам фараонов, а именно уникальным обычаям и ритуалам празднования смерти, которые были изменены с приходом ислама в Египет. Так, во время «траурных церемоний» семья покойного прощалась со своим умершим близким, читая Коран, и эта церемония также распространялась на торжества. Потому что, по словам шейха Аль-Хусари, «кто посвятит себя чему-либо, тот преуспеет в этом».
В мире нет чтецов, которые могли бы достичь уровня египетских чтецов. Чтение на похоронах и свадьбах позволило этим чтецам отточить свое мастерство, сделав чтение Корана источником средств к существованию для египетских чтецов.
Что отличает Египет в этом отношении, делая его «столицей чтения Корана», а его чтецов — самыми влиятельными и известными, так это уникальный стиль исполнения. Так, среди зрителей мы видим, как некоторые люди встают, чтобы восхититься чтецом, и кричат или аплодируют в манере, характерной для аудитории чтения Корана в Египте.
Роль этих слушателей не ограничивается выражением своего «удовольствия» от голоса чтеца, но иногда они вмешиваются, чтобы поправить ход чтения. Это явление привлекло внимание американской исследовательницы Кристины Нельсон в её книге «Искусство чтения Корана», в которой она посвящает целую главу этому явлению в египетской жизни, утверждая, что оно «вышло за рамки истории слуха и стало частью ядра религиозного поклонения и частью духа культурных и социальных практик».
Стоит отметить, что Египет был одной из первых стран, начавших трансляцию Священного Корана через первую специализированную кораническую радиосеть, созданную в 1964 году. Шейх Махмуд Аль-Хусари первым записал весь Коран целиком в тертиле. Появление коранического радио способствовало славе людей с исключительными голосами и высоким уровнем мастерства и спасло египетскую школу чтения Корана от исчезновения.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана