Покорив мир кино, телевидения и поп-музыки, Южная Корея нацелилась на глобальную индустрию халяль, пишет Рафаэль Рашид для Аль-Джазиры.
По данным издания Исламосфера, в сентябре 2023 года на Международной выставке халяльной продукции в Малайзии внимание многих посетителей привлекло неожиданное зрелище. Среди павильонов стран с мусульманским большинством, таких как Индонезия и Кувейт, можно было увидеть павильон Южной Кореи, представляющий халяльные товары – от лапши из морских водорослей до гигиенических прокладок.
Понятие халяль не слишком ассоциируется с этой страной, где мусульманская община насчитывает менее 200 000 человек, или менее 0,4% населения. Но растущий спрос на корейскую кухню в Юго-Восточной Азии, где K-pop имеет преданную и растущую армию поклонников, открыл перед экспортерами из этой страны новые возможности.
По данным исследовательской компании DinarStandard, в 2021 году мусульмане потратили на халяльную еду 1,27 триллиона долларов, а к 2025 году эта сумма, по прогнозам, достигнет 1,67 триллиона долларов.
Правительство Южной Кореи стремится поощрять бизнес, чтобы он мог извлечь выгоду из этой тенденции, предоставляя помощь в самых разных областях: от анализа пищевых ингредиентов до субсидирования сертификационных сборов и проведения рекламных мероприятий.
В 2015 году тогдашний президент Пак Кын Хе подписала соглашение с ОАЭ о продвижении бизнеса на новых рынках, включая халяльную еду. В Тэгу, четвёртом по величине городе Южной Кореи, местные власти инициировали «Проект по активизации производства халяльной продукции», направленный на десятикратное увеличение числа компаний, сертифицированных по стандарту халяль, в городе и утроение экспорта до 200 млн долларов к 2028 году. Такие компании, как Lotte Foods, CJ CheilJedang, Daesang и Nongshim входят в число корейских гигантов пищевой промышленности, выпускающих халяльные продукты – от кимчи до рисовых пирожных. И это только несколько из множества примеров. Кроме этого, данную тенденцию поддерживают и представители так называемого сектора «K-beauty».
Сертификат «Халяль» желающие могут получить в самой стране. Здесь имеется четыре организации, выдающие их. Одна из них – Корейская ассоциация халяль (KOHAS), которую возглавляет Сайфуллах Чо. Чо, принявший ислам кореец, основал исламскую консалтинговую фирму для корейских компаний и перевёл на родной язык книгу о халяле. Сайфуллах Чо говорит, что даже такие, казалось бы, безобидные продукты, как рис и минеральная вода, иногда не могут быть сертифицированы как халяльные. Он объясняет: «Например, смазка оборудования, на котором рис отделяют от шелухи, может содержать ингредиенты животного происхождения».
Хотя Южная Корея не скрывает своих намерений наладить деловые связи с мусульманским миром, отношение самого корейского общества к мусульманам и исламской культуре зачастую не столь дружелюбное. Некоторые считают халяльные продукты средством распространения ислама в стране.
В Тэгу, где власти активно развивают мусульманский рынок, планы по строительству небольшой мечети встретили ожесточённое сопротивление со стороны жителей и консервативных христианских групп. После того как в 2015 году правительство начало продвигать халяльную индустрию, несколько таких групп начали предупреждать о потенциальной «исламизации» Южной Кореи, притоке мусульман и опасениях по поводу рисков для безопасности, связанных с халяльной едой. Также из-за их противодействия в 2016 году было отменено строительство промышленной зоны для производства халяльной продукции в городе Иксан. В самой стране в магазинах мусульманам не так просто найти подходящие для них продукты.
Сайфуллах Чо заявляет, что, несмотря на трудности, он видит будущее халяльной индустрии Кореи светлым. «Мы осознаём потенциал и должны действовать быстро. Одна из сильных сторон Кореи – её способность быстро адаптироваться», – говорит он, добавляя, что растущий рынок халяльной продукции может способствовать терпимости и взаимопониманию.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Индостан — уникальный регион, обладающий, возможно, самыми грандиозными и монументальными заброшенными столицами в истории человечества. Нигде в мире монархи не возводили столь масштабные исламские мегаполисы, которые затем за короткий исторический период превращались в города-призраки, передает Исламосфера.
Фатехпур-Сикри: четырнадцать лет величия
Фатехпур-Сикри («Город победы») был заложен в 1571 году императором Акбаром I на месте обители суфийского шейха Салима Чишти, который предсказал правителю рождение долгожданного наследника. Грандиозный город из красного песчаника совместил в себе исламские, персидские и индуистские архитектурные традиции, но пробыл столицей всего 14 лет. Он был построен на скалистом хребте, и местная гидросистема, завязанная на искусственное озеро, не выдержала потребностей огромного императорского двора. Вода иссякла. В 1585 году Акбар был вынужден перенести столицу в Лахор из-за военных кампаний, а оставшийся без надежного водоснабжения город стремительно опустел.
Манду: шедевр мусульманской гидроинженерии
Расположенный в штате Мадхья-Прадеш город-крепость Манду в XV–XVI веках являлся процветающей столицей Малавского султаната. Город был возведен на высоком плато, где полностью отсутствовали грунтовые воды. Чтобы выжить, мусульманские правители создали уникальную систему сбора дождевой воды: около 1200 взаимосвязанных каналов, цистерн и открытых водоемов. Знаменитый дворец Джахаз-Махал («Дворец-корабль») был построен между двух огромных искусственных озер и казался плывущим по воде. Город погиб в XVI веке, когда его захватили Великие Моголы и административный центр был перенесен в город Дхар.
Гауда: жертва эпидемии и блуждающей реки
Древний город Гауда (Гур) веками служил важнейшим экономическим и политическим центром, а в XIV–XVI веках являлся столицей независимого Бенгальского султаната. Это был один из самых густонаселенных мегаполисов средневековой Азии. Причиной его упадка стало двойное стихийное бедствие. В 1575 году мощная волна чумы (или неизвестной лихорадки) практически полностью выкосила население города и могольский гарнизон. Одновременно с этим река Ганг резко изменила свое русло, отойдя от городских стен на несколько километров. Гауда в один миг лишилась и главного торгового пути, и источников чистой питьевой воды. Джунгли Бенгалии поглотили руины за несколько десятилетий.
Багерхат: суфийский форпост на краю болот
Город мечетей Багерхат (на территории современного Бангладеш) возник в XV веке среди мангровых лесов Сундарбана. Его основал легендарный суфийский святой, полководец и наместник султаната Хан Джахан Али. Среди глухих болот вырос процветающий город с десятками мечетей. Чтобы защитить жителей от соленой морской воды, были вырыты огромные пресноводные резервуары (пожи). После смерти Хана Джахана Али в 1459 году централизованное управление ослабло. Наступление мангровых джунглей, тяжелый влажный климат дельты Ганга и регулярные циклоны привели к тому, что город потерял статус регионального центра и в конце концов был покинут.
От джунглей к наследию: как природа поглощала столицы, и чем они стали сегодня
Века заброшенные столицы стояли заброшенными. Фатехпур-Сикри утонул в пыли и песке, руины Гауды и Багерхата за считанные десятилетия исчезли под покровом джунглей. На плато Манду горные леса поглотили чаши древних гидросистем, превратив их в зеленые заросли. Очищать эти города начали в XIX–XX веках, в некоторых случаях археологам приходилось буквально отвоевывать каждый метр каменной кладки.
Сегодня эти древние города функционируют как уникальные памятники под открытым небом. Фатехпур-Сикри и Багерхат признаны объектами Всемирного наследия ЮНЕСКО. При этом они не превратились в безжизненные музейные экспозиции: например, в Багерхате и Фатехпур-Сикри некоторые мечети до сих пор остаются действующими, сюда приходят молиться верующие. В Манду и Багерхате открыты специализированные археологические музеи, где хранятся спасенные из земли артефакты, а полуразрушенная Гауда, разделенная границей Индии и Бангладеш, стоит прямо посреди крестьянских манговых садов и полей, напоминая о преходящем характере земной славы правителей.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана