Образ Каабы встречается, главным образом, в произведениях жанра кысас аль-анбия (истории о пророках), сира (жизнеописание пророка Мухаммада), мавлид (произведения, посвященные рождению пророка Мухаммада), мираджнаме (произведения, посвященные Мираджу, Вознесению на небо), ийдийа (произведения, посвященные исламским праздникам), а также в трудах по истории ислама.
По данным издания Исламосфера, Кааба в литературных произведениях упоминается под такими именами, как Кабатуллах (Божья Кааба), Кааба-и Муаззама (Величественная Кааба), Кааба-и Уля (Первая Кааба), Байтуллах (Дом Божий), Байт аль-Атик (Древний Дом), Байт аль-Харам (Заповедный Дом) , Байт аль-Мамур (Благоустроенный Дом), Харам аш-Шариф (Благородная святыня).
Ее образ часто встречается в жизнеописаниях разных пророков, начиная с Адама (мир ему). Особо в этом отношении выделялись такие пророки, как Ибрахим, Исмаил и Мухаммад (мир им). В историях о них также упоминаются Черный камень, Замзам, Золотой желоб, Макам-и Ибрахим, Сафа и Марва, такие связанные с хаджем элементы, как ихрам (одеяние паломников), сай (бег между холмами Сафа и Марва), таваф (обход Каабы), приводятся дуа (молитвы), аяты и хадисы, а также разные рассказы и анекдоты, образуя богатый материал.
Стихотворные произведения, посвященные Каабе, именовались «Кабанаме». В них могли приводится история ее строительства, разные сведения о ней, например, о размерах, а также восхваления святыни. Кроме того, описания Каабы и посвященные ей стихи присутствуют в произведениях, посвященных хаджу, в таких жанрах как «манасик-и хадж», «маназил-и хадж», «хаджнаме». Особенностью их является то, что авторы часто добавляли личные впечатления от посещения святыни. Например, знаменитый турецкий путешественник XVII века Эвлия Челеби, описывая свое паломничество, предоставляет информацию и свои наблюдения о Каабе, ее строительстве, правилах посещениях, ремонтных работах и т.д. Часто подобные работы содержали карты, рисунки и схемы, связанные с Каабой и Запретной мечетью.
Каабе также отводится важное место в произведениях энциклопедического характера, таких как «Анвар аль-ашикин» Ахмада Биджана и «Марифатнаме» Ибрахима Хаккы.
В тюркской литературе первое отдельное стихотворение о Каабе содержится в «Диване-и хикмат» Ахмеда Ясави. Одна глава произведения посвящена этой теме. Бейты о Каабе встречаются и в других стихах Ахмеда Ясави. В целом, в суфийских маснави часто присутствовали отдельные главы, посвященные этой святыне.
В поэзии дивана Кааба, как и кибла (направление на Каабу), является символом возлюбленной. Для влюбленного она подобна Каабе, к которой обращается и страстно стремится верующий. Известный турецкий поэт XV в. Ахмед-паша пишет:
Покажи Каабу красоты,
Кто увидит киблу Ахмада.
О мой идол, стань для влюбленного
И киблой, и компасом, указывающим на киблу.
В касыдах и газелях о любви образ Каабы часто связывается с сердцем. Кааба – это сердце верующего. Связь Каабы и киблы – важный элемент, к которому поэты обращаются в своих сравнениях бровей возлюбленной с михрабом (молитвенная ниша).
Шейхуль-ислам и поэт XV–XVI веков Ибн Камаль пишет:
Твой лик – Кааба, родинка – Черный камень.
Совершая хадж, я должен прикоснуться к ней.
Часть стихов о Каабе была положена на музыку. В суфийских обителях в разные месяцы исламского календаря отдавали предпочтение разным музыкальным произведениям. На собраниях поминания (зикр), которые совершались в месяцы Шаввал, Зулькада и Зульхиджа, было принято исполнять религиозные песни, посвященные хаджу и Каабе. Такие музыкальные произведения пользовались популярностью и у паломников, направляющихся в Мекку. Их пели в пути, во время передвижения каравана.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Индостан — уникальный регион, обладающий, возможно, самыми грандиозными и монументальными заброшенными столицами в истории человечества. Нигде в мире монархи не возводили столь масштабные исламские мегаполисы, которые затем за короткий исторический период превращались в города-призраки, передает Исламосфера.
Фатехпур-Сикри: четырнадцать лет величия
Фатехпур-Сикри («Город победы») был заложен в 1571 году императором Акбаром I на месте обители суфийского шейха Салима Чишти, который предсказал правителю рождение долгожданного наследника. Грандиозный город из красного песчаника совместил в себе исламские, персидские и индуистские архитектурные традиции, но пробыл столицей всего 14 лет. Он был построен на скалистом хребте, и местная гидросистема, завязанная на искусственное озеро, не выдержала потребностей огромного императорского двора. Вода иссякла. В 1585 году Акбар был вынужден перенести столицу в Лахор из-за военных кампаний, а оставшийся без надежного водоснабжения город стремительно опустел.
Манду: шедевр мусульманской гидроинженерии
Расположенный в штате Мадхья-Прадеш город-крепость Манду в XV–XVI веках являлся процветающей столицей Малавского султаната. Город был возведен на высоком плато, где полностью отсутствовали грунтовые воды. Чтобы выжить, мусульманские правители создали уникальную систему сбора дождевой воды: около 1200 взаимосвязанных каналов, цистерн и открытых водоемов. Знаменитый дворец Джахаз-Махал («Дворец-корабль») был построен между двух огромных искусственных озер и казался плывущим по воде. Город погиб в XVI веке, когда его захватили Великие Моголы и административный центр был перенесен в город Дхар.
Гауда: жертва эпидемии и блуждающей реки
Древний город Гауда (Гур) веками служил важнейшим экономическим и политическим центром, а в XIV–XVI веках являлся столицей независимого Бенгальского султаната. Это был один из самых густонаселенных мегаполисов средневековой Азии. Причиной его упадка стало двойное стихийное бедствие. В 1575 году мощная волна чумы (или неизвестной лихорадки) практически полностью выкосила население города и могольский гарнизон. Одновременно с этим река Ганг резко изменила свое русло, отойдя от городских стен на несколько километров. Гауда в один миг лишилась и главного торгового пути, и источников чистой питьевой воды. Джунгли Бенгалии поглотили руины за несколько десятилетий.
Багерхат: суфийский форпост на краю болот
Город мечетей Багерхат (на территории современного Бангладеш) возник в XV веке среди мангровых лесов Сундарбана. Его основал легендарный суфийский святой, полководец и наместник султаната Хан Джахан Али. Среди глухих болот вырос процветающий город с десятками мечетей. Чтобы защитить жителей от соленой морской воды, были вырыты огромные пресноводные резервуары (пожи). После смерти Хана Джахана Али в 1459 году централизованное управление ослабло. Наступление мангровых джунглей, тяжелый влажный климат дельты Ганга и регулярные циклоны привели к тому, что город потерял статус регионального центра и в конце концов был покинут.
От джунглей к наследию: как природа поглощала столицы, и чем они стали сегодня
Века заброшенные столицы стояли заброшенными. Фатехпур-Сикри утонул в пыли и песке, руины Гауды и Багерхата за считанные десятилетия исчезли под покровом джунглей. На плато Манду горные леса поглотили чаши древних гидросистем, превратив их в зеленые заросли. Очищать эти города начали в XIX–XX веках, в некоторых случаях археологам приходилось буквально отвоевывать каждый метр каменной кладки.
Сегодня эти древние города функционируют как уникальные памятники под открытым небом. Фатехпур-Сикри и Багерхат признаны объектами Всемирного наследия ЮНЕСКО. При этом они не превратились в безжизненные музейные экспозиции: например, в Багерхате и Фатехпур-Сикри некоторые мечети до сих пор остаются действующими, сюда приходят молиться верующие. В Манду и Багерхате открыты специализированные археологические музеи, где хранятся спасенные из земли артефакты, а полуразрушенная Гауда, разделенная границей Индии и Бангладеш, стоит прямо посреди крестьянских манговых садов и полей, напоминая о преходящем характере земной славы правителей.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана