18 Сентябрь, 2026, 7 Раби ас-сани, 1448
18 Сентябрь, 2026, 7 Раби ас-сани, 1448
За последние два десятилетия Дубай превратился из регионального делового узла в один из важнейших мировых финансовых центров. Его привлекательность для глобальных финансовых компаний определяется не только стратегическим расположением и льготным налогообложением, но и уникальной моделью, где современные технологии сочетаются с исламскими принципами ведения бизнеса. В эпоху, когда доверие инвесторов играет основную роль в выборе площадки для работы, именно эти принципы становятся дополнительным аргументом в пользу работы на Ближнем Востоке, передает IslamNews.
Исламские финансы уже перестали быть нишевым сегментом: по данным Центрального банка ОАЭ, на конец 2024 года исламские банки уже занимали около 24% банковского рынка страны, а их активы превысили 1 трлн дирхамов (около 296 млрд долларов). За последние десять лет этот сектор вырос более чем на 160%, а годовой темп роста стабильно держится на уровне 10–12%. Причем, сегмент растет этими же темпами и за пределами ОАЭ: в США, Европе и СНГ исламский банкинг активно развивается, привлекая все большее внимание инвесторов, независимо от их вероисповедания.
Главная особенность исламского банкинга — это опора на этические принципы, — поясняет основатель и президент хедж фонда IBF TRUST Кайрат Бермуканов. — В исламском банкинге запрещены спекуляции, сделки с высокой степенью риска, инвестиции в сферы, которые приносят обществу вред (например, табак или алкоголь). В центре внимания здесь реальные активы и открытость. Это интересно практически любому инвестору, ведь такой подход означает снижение репутационных и финансовых рисков. Все больше компаний и частных инвесторов рассматривают исламские финансовые инструменты не только как способ диверсификации, но и как модель устойчивого этичного роста. Показательно, что рынок исламских облигаций (sukuk) сегодня оценивается почти в 300 млрд долларов, и значительная часть этих инструментов выпускается в Дубае.
Тренд на прозрачность и простоту
Дейсвтиельно, исламский банкинг в целом и Дубай в частности стараются сегодня делать акцент на прозрачность и технологичность, защищая инвесторов и предлагая им работу с самыми передовыми технологиями. Этому же тренду следуют не только отдельные фонды и компании, но и регуляторы рынка.
Так, в 2022 году в Дубае появилась организация с названием Virtual Assets Regulatory Authority (VARA), ставшая первым в мире специализированным регулятором виртуальных активов. Этот шаг сделал город одним из центров притяжения для криптовалютных и финтех-компаний. VARA разработала четкую систему лицензирования, которая сочетает строгие стандарты соответствия с гибкостью, необходимой для работы с инновационными технологиями. Теперь любая компания, желающая работать в этой области в регионе, должна получить лицензию, а сделать это не так-то просто:
«Наш фонд получил лицензию VARA 24 июня 2025 г., что разрешило компании ведение деятельности „Trading in Global Markets“. Получить лицензию было не сложно, но это потребовало от компании времени и прохождения ряда проверок, которые подтвердили нашу надежность: например, IBF TRUST с капитализацией свыше $300 млн пришлось подтвердить финансовую часть и предоставить регуляторам все необходимые документы. Для нас сам факт получения лицензии стал еще одним доказательством надежности нашей компании для клиентов. Кроме того, фонд IBF TRUST состоит в Dubai Chamber (Membership № 623240; Commercial Register № 2630104), которая регулирует деятельность организаций финансовой сферы, обеспечивает соответствие компании требованиям безопасности, финансовой прозрачности и международным стандартам», — рассказывает Кайрат Бермуканов корреспонденту ИА IslamNews.
Власти Дубая действительно пытаются дать максимум возможностей как инвесторам, так и компаниям, выходящим на их рынок: процедура открытия бизнеса ускорена, а налоговые режимы более чем привлекательны. В результате в первой половине 2025 года число зарегистрированных компаний здесь выросло на 32%. Среди новых резидентов — хедж-фонды, семейные офисы и крупные международные управляющие компании.
Рост фондов и инвестиционной активности
Дубай уже стал одной из главных точек входа для международного капитала на Ближнем Востоке. В город уже пришли как гиганты вроде BlackRock и PGIM, так и специализированные инвестиционные структуры из Европы и Азии. Этот рост объясняется не только льготной налоговой политикой и доступом к капиталу стран Персидского залива, но и географическим положением: из Дубая удобно управлять операциями в Африке, Азии и Европе одновременно.
Дубай сегодня — это один из наиболее перспективных и доступных рынков недвижимости в мире, который привлекает инвесторов из различных стран, — говорят аналитики Bloomberg. — Объем активов под управлением в ОАЭ растет особенно быстро в сегменте частных клиентов. По прогнозам, уже к 2028 году страна войдет в шестерку мировых центров wealth management с объемом активов порядка $1,5 трлн.
Такой результат обеспечивают как приток капитала от местных инвесторов, так и активная миграция состоятельных людей: только в 2025 году ожидается переезд в ОАЭ почти 10 000 HNWI (высокосостоятельных частных лиц), которых в дубайской финансовой модели привлекает ориентация на устойчивое развитие. Исламские банки здесь активно внедряют внедряют ESG-стратегии (что в целом вообще созвучно идеям исламского банкинга), а проекты связанные с экологическими и социальными инициативами в последние годы становятся все более востребованными и только усиливают этот тренд. Для инвесторов это означает не просто возможность заработать, но и шанс участвовать в проектах, соответствующих современным стандартам социальной ответственности.
Разумеется, у стремительного роста есть и обратная сторона. Дубайская модель выглядит слишком привлекательной и поэтому регион сталкивается с конкуренцией со стороны Абу-Даби и Эр-Рияда, а также с вызовами в области комплаенса и борьбы с отмыванием средств. Тем не менее, местные регуляторы готовы оперативно адаптироваться к меняющимся условиям рынка и внедрять международные стандарты, что в долгосрочной перспективе только укрепляет доверие.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 