10 Сентябрь, 2026, 28 Раби аль-авваль, 1448
10 Сентябрь, 2026, 28 Раби аль-авваль, 1448
В недрах Москвы, там, где возвышаются дворцы советского народа, встречаются история и творчество, искусство и культура, а лица людей тонут в книгах, передает IslamNews.
Там я понял, что метро — это не просто поезд, идущий под землёй, а молельня, освещающая сердца, и музей, хранящий память народа. Оно было не только средством передвижения, но и уроком в понимании культуры и жизни: что книга должна быть спутником в пути, а чтение — тихим поклонением, возвращающим душе равновесие среди шума.
Когда я приехал в Москву в восьмидесятые годы, некоторые друзья из коммунистической партии настояли, чтобы я, недавно прибывший, вместе с несколькими молодыми ребятами из Газы, посетил одно из чудес города — метро. Наш гид остановился у турникетов и с нарочитой серьёзностью сказал:
— Эти двери открываются только если выкрикнуть имя великого Ленина!
Мои товарищи закричали, а он в это время бросил пятикопеечную монету, и турникеты открылись. Мы разразились смехом от розыгрыша, но смех вскоре сменился изумлением, когда мы спустились в глубины метро.
Казалось, ничего особенного в этом не было, но в моём сердце это оставило неизгладимый след: пассажиры сидят на местах, и в руках у каждого — книга. Их лица утопают в страницах, а глаза прикованы к строкам. Мне показалось, что поезд превратился в публичную библиотеку, мчащуюся под землёй. И когда это повторялось в каждой поездке, я убедился: передо мной народ читающий, для которого книга — часть ежедневной идентичности.
Среди пассажиров, погружённых в свои чтения, я наблюдал за нашим братом, тунисцем Мухаммедом Али бин Махразом (да помилует его Аллах). Он тихо читал свой маленький Коран с благоговением, и тогда образ культуры переплёлся с образом веры. Пространство наполнилось светом, невидимым глазам, но ощутимым для душ.
Я видел в нём отблеск сподвижников, словно их время продолжилось в нём — в его вере, его облике, в искренности его чтения. Этот юноша, держащийся за Книгу Аллаха в мире, утопающем в материализме… Внутри себя я повторял строки, выражающие его состояние:
Всякий раз, когда я вижу, как люди блуждают,
в лабиринтах, отягощённых мыслями,
я с гордостью говорю:
не приму я джахилийю (невежество).
Когда он уехал, я почувствовал в душе пустоту, которую мог заполнить только один светлый смысл — уверенность, что наши души соединяются каждый вечер в мольбе: «О Аллах, Ты знаешь, что эти сердца сошлись во имя Твоей любви…».
Последнее письмо, что я получил от него, было пронизано наставлением терпеть. Заканчивалось оно аятом:
«Воистину, Аллах с теми, кто богобоязнен, и с теми, кто творит добро» (ан-Нахль: 128).
Этот аят навсегда отпечатался в моей душе. Я стал подражать ему: открывал свой маленький Коран в вагонах метро и тихо читал, чувствуя, как спокойствие струится в сердце прозрачным ручейком, и наполнялся покоем, известным лишь тем, кто вкусил сладость Корана.
Однажды рядом со мной села молодая девушка. Она с удивлением уставилась на книгу в моих руках и с любопытством прошептала:
— Что вы читаете?
— Коран.
Она на мгновение замолчала, затем искренне удивилась:
— Я никогда не видела, чтобы кто-то читал такое… Это арабские буквы? И правда читается справа налево?
Меня охватило осторожное чувство: ведь было необычно, чтобы девушка заговорила первой с юношей в метро. Но в её голосе слышалась неподдельная наивность. Я закрыл Коран, коротко ответил и с извиняющейся улыбкой вышел на следующей станции. А её вопросы ещё долго звучали во мне эхом. Казалось, она открыла во мне маленькое окошко. Я почувствовал, что за её словами скрывается более глубокий вопрос: как мы можем представить нашу религию людям просто и искренне, без страха и смущения?
И вскоре ответ стал очевидным: добрый нрав и хорошее слово способны достичь сердец.
Так из этой благой привычки несколько арабских юношей условились вместе учить и повторять Коран в поездках на метро. Они тихо шептали аяты в сердцах, и метро превращалось в передвижной центр по заучиванию Корана. Их лица отражали смирение и умиротворение. Это зрелище навсегда осталось в моей памяти.
Чтение в Москве было не мимолётной привычкой, а ежедневным спутником в дороге и ожидании. Я видел то же самое и в других советских городах — в Минске, Киеве и Ленинграде. Наши преподаватели гордились тем, что советский народ — самый читающий народ на земле. Это не был пустой лозунг, а очевидная реальность: лица, погружённые в мир книг, станции, превращённые в читальные залы.
Советский человек клал книгу в сумку так же естественно, как и дневной паёк. Перед книжными магазинами выстраивались длинные очереди — словно нынешние очереди за новыми смартфонами. Мы же поступали так же: брали с собой исламские книги, читали их в дороге, но перед этим заворачивали в газеты, чтобы не привлекать внимания. Мы читали молча, ощущая, что в руках у нас маленькое сокровище, принадлежащее только нам, сокровище, соединяющее нас с нашим наследием и далёкой родиной. Даже пальцы, закрыв книгу, оставались пропечатаны следами типографской краски от этих газет.
Я однажды спросил друга Мухаммеда аль-Вали из любимого Йемена:
— Зачем ты оборачиваешь книгу газетой, прежде чем читать в метро? Люди ведь не понимают арабский, да и в конце концов — это же просто книга…
Он улыбнулся и ответил:
— А разве ты не читаешь суру аль-Кахф?
— Читаю.
— Тогда обрати внимание на слова юношей пещеры, когда они послали своего товарища в город — там есть ответ. И тихо прочитал:
«Пусть он будет осторожен, и пусть никто не узнаёт о вас. Если они узнают о вас, то побьют вас камнями или обратят в свою религию, и тогда вы никогда не преуспеете» (аль-Кахф: 19–20).
Каждый день я видел лица, подтверждающие, что любовь к чтению — привычка, передающаяся из поколения в поколение. И я мечтал, чтобы эта привычка распространилась и в наших странах.
Однажды утром напротив меня в метро сел пожилой мужчина. На нём были толстые очки, и он медленно и спокойно перелистывал страницы романа Толстого. Время словно остановилось для него: он никуда не спешил, ни на что не отвлекался. В его глазах было достоинство прожитых лет, а на коленях лежала книга, тяжелее моей сумки. Я почувствовал, что этот поезд объединяет не только пассажиров, но и поколения, которых сплачивает привычка к чтению. Будто книги — единственная сила, способная победить время.
В другой раз я увидел маленького мальчика рядом с матерью в вагоне. Она читала книгу, а он открыл тетрадь и с удивительной точностью подражал её движениям, делая вид, будто тоже читает. Время от времени он поднимал голову, чтобы убедиться, что делает всё правильно. Это выглядело как живая картина передачи привычек между поколениями: одно поколение сажает семя, другое даёт росток, а книга остаётся зерном, живущим вечно, пока есть те, кто подражает и продолжает.
В городе Алма-Ате, в Казахстане, меня поразила другая картина: у автобусных остановок стояли маленькие полки с самыми разными книгами, а рядом табличка: «Возьми книгу… почитай, а потом верни, чтобы другой тоже воспользовался». Мимолётная сцена, но несущая целую философию: книга — это послание любви, переходящее из рук в руки и из сердца в сердце.
Так меня научило московское метро: чтение — это не развлечение, а ежедневный паёк и тихая молитва, возвращающая душе равновесие среди жизненного шума. И, пожалуй, секрет в том, что сама обстановка в метро будто создана, чтобы побуждать к чтению: почти мифическая регулярность, удобная тишина, свет, не утомляющий глаза, и чистота, делающая его похожим на пространство, предназначенное для книги.
Метро перестало быть транспортом — оно стало дворцом из мрамора и мозаики. Его станции с высокими сводами и изящными орнаментами напоминали музеи: чистые, как залы для торжеств, и тихие, как мечеть на рассвете. Не случайно говорят, что Московское метро — самое красивое в мире. Даже бронзовые статуи на станции «Площадь Революции» стали частью жизни людей: они касаются носа собаки или книги ученицы — в надежде на добрый знак.
На этой же станции я однажды увидел юношу, который остановился перед статуей солдата с собакой. Он протянул руку, провёл по носу собаки — отполированному от тысяч прикосновений — затем закрыл глаза, словно вызывая успокоение из иного мира. Через мгновение он уверенно улыбнулся и быстро направился к поезду.
Я, движимый любопытством, повторил его жест и коснулся бронзы. Её поверхность была гладкой, словно отполированный камень, как будто тысячи рук оставили на ней безмолвные метки. Казалось, сам металл хранит историю прикосновения за прикосновением.
И тогда я понял: люди не могут жить без веры, а вера в невидимое — часть самой человеческой природы. Человек, какой бы ни была его культура или родина, всегда нуждается в невидимой опоре, которая облегчит тревогу жизни и даст силу идти вперёд. В его душе есть жажда, которую может утолить только сокровенное.
Несмотря на нашествие смартфонов, и сегодня можно встретить сцены чтения: старики с достоинством, учёные с усердием, студенты со страстью держат в руках бумажные книги или электронные ридеры. Живая картина, напоминающая, что подлинная культура не исчезает — она выстаивает перед временем и обновляется в каждом веке.
И когда я вспоминаю те дни, я понимаю: самое прекрасное, что подарило мне метро, было не его великолепие и не его порядок, а простая истина — человек способен нести свой мир с собой куда бы он ни пошёл.
Метро стало для нас движущейся молельней в сердце Москвы, окном, из которого мы смотрели на себя, свою веру и свой мир.
И весь вывод можно выразить в одном предложении: пусть книга будет спутником твоего пути; минуты, которые ты даришь ей, — это не потраченное время, а ещё одна жизнь, обогащающая твоё существование.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Ташкент. В просторных залах здания с куполом, словно стремящимся в небо, хранятся тысячи произведений искусства, археологических находок и документов, рассказывающих о многовековой истории исламской цивилизации в Узбекистане, передает ИА IslamNews.
Эти экспонаты повествуют о развитии народа, который соединил культуру Центральной Азии с арабской культурой, пришедшей в регион начиная с VII века, создав уникальный сплав, основой которого стал ислам.
Снаружи стены Центра исламской цивилизации в Узбекистане, расположенного в столице страны Ташкенте, украшены орнаментами с арабской каллиграфией. Рядом находятся просторные площадь и парк, куда жители города приходят после захода солнца.
Всего в нескольких десятках метров от центра возвышаются к облакам минареты комплекса Хазрати Имам — ансамбля исторических зданий. Этот комплекс связан с памятью о богослове и праведнике Абу Бакре аль-Каффале аш-Шаши, жившем в X веке. Именно поэтому Ташкент в прошлом называли городом Шаша.
В музее, который насчитывает около 8 тысяч экспонатов, всё напоминает об истории Мавераннахра — так в прошлом называли этот регион.
Камень, глина, дерево, бумага, металл, керамика и ткань — каждый материал здесь рассказывает свою историю, начиная с тех времён, когда предки современных узбеков жили в пещерах и оставляли на скалах изображения и символы.
Древние экспонаты и современные технологии
В стенах этого своеобразного «исторического дивана» древние артефакты соседствуют с современными технологиями.
Здесь можно увидеть бронзовые и медные монеты, глиняные кувшины, керамические сосуды, украшения и драгоценности, древние мечи и традиционное оружие, музыкальные инструменты, фрагменты статуй, мозаики, миниатюры и макеты исторических персонажей и традиционных ремёсел.
Однако полноценное знакомство с этими древними предметами невозможно без современных средств презентации. Объёмные 3D-модели и интерактивные экраны позволяют «оживить» экспонаты и представить заключённую в них историческую информацию в виде текстов и видеоматериалов.
Ежедневно центр посещают около 5 тысяч человек. Примерно 90% из них — жители Узбекистана, остальные — туристы и гости страны.
Площадь музея составляет около 7 тысяч квадратных метров, здесь расположены пять основных выставочных залов.
Один из них посвящён Священному Корану. В нём представлены редкие рукописи мусхафов, созданные известными историческими деятелями региона.
Другой зал рассказывает о цивилизациях, существовавших до прихода ислама. Третий посвящён первой эпохе расцвета Узбекистана и Центральной Азии — периоду с IX по XIII век. Четвёртый рассказывает о втором периоде расцвета, известном как эпоха Тимуридов, охватывающая XIV–XVI века.
Зал с Кораном Усмана
В центре зала, посвящённого Священному Корану, находится специальная платформа, окружённая ограждением. Здесь хранится то, что сотрудники музея называют древнейшей из сохранившихся до наших дней рукописей Корана — Кораном Усмана ибн Аффана, да будет доволен им Аллах.
Рукопись состоит из 338 страниц, написанных куфическим письмом на пергаменте из кожи газели. Она датируется VII веком.
Рукопись Корана Усмана
В 1997 году рукопись была включена ЮНЕСКО в список мирового наследия.
Согласно историческим преданиям, эмир Тимур перенёс этот Коран из Багдада в Самарканд в XIV веке.
В 1868–1869 годах рукопись была перевезена в Императорскую публичную библиотеку Санкт-Петербурга, когда Российская империя контролировала Центральную Азию.
В 1923 году редкая рукопись Корана Усмана была возвращена в Ташкент специальным поездом после настойчивых требований мусульманских богословов и представителей местной знати.
Сначала она хранилась в медресе Муйи Мубарак при комплексе Хазрати Имам. В ноябре 2025 года рукопись перевезли в зал Корана музея Центра исламской цивилизации.
Следы древних эпох
Отдельный зал посвящён истории Узбекистана до прихода ислама. Здесь представлены артефакты периода от X тысячелетия до нашей эры до середины VII века, когда первые мусульмане пришли к потомкам согдийцев, бактрийцев и хорезмийцев.
В зале находится огромная стена длиной 260 метров, на которой изображения и надписи рассказывают примерно о трёх тысячах лет развития узбекского народа — от появления земледелия до формирования городов и торговли на Великом шёлковом пути.
Здесь можно увидеть каменные наконечники стрел, связанные с первыми столкновениями человека с обитателями гор, бронзовую статуэтку оленя, датируемую I тысячелетием до нашей эры, а также изображения на скалах возрастом более 10 тысяч лет.
Древние рисунки изображают сцены охоты и другие символы, которые могут отражать представления и верования людей той эпохи.
Интерактивные карты и видеоматериалы на экранах позволяют увидеть, как выглядели древние города и поселения региона. Они также воспроизводят звуки и музыкальные инструменты, существовавшие в те времена, и рассказывают об истории развития земледелия и металлургии.
Первая эпоха расцвета
Третий зал посвящён первой эпохе расцвета Мавераннахра.
Экспонаты демонстрируют первые этапы слияния местной культуры с арабской и исламской цивилизациями. Более четырёх столетий культурного взаимодействия представлены артефактами эпох Омейядов, Аббасидов, Саманидов, Караханидов, Газневидов, Сельджуков, Хорезмшахов и монголов.
Особое место занимает экспозиция, посвящённая хаджу и паломничествам жителей Центральной Азии.
В просторном зале представлены макеты Каабы, её покрывала и Макама Ибрахима, мир ему.
Здесь также находится покрывало Каабы, изготовленное в 1859 году, а рядом — копия двери Каабы и её ключа. На ключе выгравирован 27-й аят суры «Хадж»:
«И возвести среди людей призыв к хаджу, и они будут приходить к тебе пешком и на всяких тощих верблюдах, прибывая из самых отдалённых дорог».
Эпоха Тимуридов
Отдельный зал посвящён эпохе Тимуридов — XIV–XVI векам.
Экспозиция рассказывает о правлении эмира Тимура и его преемников. Это был период расцвета региона, когда его города, прежде всего Самарканд и Герат, превратились в крупные центры науки и культуры.
Здесь представлены материалы, напоминающие о дворцах, медресе и мечетях Тимура, а также о его трудах.
Отдельная экспозиция посвящена выдающемуся учёному и астроному Мирзе Улугбеку и его ученикам, среди которых были Али Кушчи и Гияс ад-Дин Джамшид.
Представлены также миниатюры знаменитого художника Кемаледдина Бехзада.
На втором этаже Центра исламской цивилизации находится большая библиотека, которая не входит непосредственно в состав музея.
Она рассчитана на 266 читательских мест. На её полках хранится около 300 тысяч печатных книг и столько же электронных изданий.
Кроме того, благодаря доступу к местным и международным базам данных посетители могут пользоваться более чем 10 миллионами электронных ресурсов.
Галерея великих личностей
Узбекистан гордится и выдающимися историческими личностями. В музее Центра исламской цивилизации представлены 14 человек, которых здесь называют символами научного расцвета региона.
Для них создан отдельный зал под названием «Галерея великих личностей».
Это просторное помещение украшено изображениями исторических деятелей. Их огромные портреты нанесены на мраморные панели весом около двух тонн каждая. Высота панелей составляет 8 метров, ширина — 3 метра.
При их создании использовали 110 видов цветного мрамора, доставленного из Италии, а также белый мрамор из Турции.
Семь представленных здесь деятелей относятся к наиболее известным представителям первой эпохи научного расцвета Центральной Азии и Узбекистана.
Среди них — Мухаммад ибн Муса аль-Хорезми, который совершил революцию в математике и внёс огромный вклад в развитие алгебры. Он родился в Хорезме на северо-западе современного Узбекистана.
Рядом представлен Ахмад аль-Фергани — учёный, инженер и астроном, работавший в Доме мудрости в Багдаде.
Его труды по астрономии и географии были переведены на латинский язык и оказали влияние на европейскую науку. По словам экскурсовода, его исследования вдохновляли таких известных деятелей, как португальский мореплаватель Христофор Колумб и итальянский учёный Николай Коперник.
Аль-Фергани также считается создателем ниломера в Египте — устройства для измерения уровня воды в Ниле, которое использовалось на протяжении примерно 1100 лет.
Среди великих личностей представлен и Тимур Тарагай Барлас, известный как Тамерлан.
В Узбекистане его считают национальным героем, основателем второй эпохи расцвета страны и завоевателем Хорезма. Созданная им империя простиралась на территории нескольких соседних государств.
Учёные, богословы и философы
Невозможно говорить об истории этого периода без упоминания великих знатоков хадисов.
В музее увековечена память прежде всего об имаме Мухаммаде ибн Исмаиле аль-Бухари и имаме ат-Тирмизи, посвятивших свою жизнь сбору, изучению и проверке достоверности хадисов Пророка Мухаммада ﷺ.
Рядом представлен Абу Али аль-Хусейн ибн Сина (Авиценна) — выдающийся учёный, врач и философ, один из крупнейших энциклопедистов Средневековья. Он проявил выдающиеся способности в самых разных областях науки ещё до достижения двадцатилетнего возраста.
Ещё одна выдающаяся фигура — Абу Райхан аль-Бируни, учёный-математик, которому приписывают создание одного из первых сферических глобусов, представлявших атмосферу Земли.
Следом представлен Абу Наср аль-Фараби, родившийся в области Фараб.
Жители региона называют его «вторым учителем» после древнегреческого философа Аристотеля. Аль-Фараби объединял философские знания с исламскими религиозными науками и суфийской традицией.
Рядом находится портрет Кемаледдина Бехзада, которого считают основоположником искусства миниатюры в Центральной Азии.
Европейские художники и историки называли его «Рафаэлем Востока», сравнивая с известным итальянским художником и архитектором Рафаэлем Санти.
Среди увековеченных музеем деятелей — и знаменитый астроном Мирза Улугбек. Он прославился в Самарканде, где основал обсерваторию и медресе, названное в его честь.
Здесь также представлен Захир ад-Дин Мухаммад Бабур, происходивший из рода Тимура.
Он родился в городе Андижан в Ферганской долине, а позднее отправился в Индию, где основал империю Великих Моголов, известную в Центральной Азии как Бабуридская империя.
Так музей Центра исламской цивилизации в Узбекистане объединяет в одном пространстве историю, религию, науку и культуру региона — от древнейших цивилизаций до эпохи великих мусульманских учёных и правителей.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 