В Узбекистане достраивают Центр исламских цивилизаций
Центр строится в Ташкенте уже семь лет. Сейчас работа над ним выходит на финишную прямую. Содержание музейной части обсуждается на международном уровне, экспозиция расскажет об истории территории, где ныне находится Республика Узбекистан, передает theartnewspaper.ru.
Внешне Центр исламских цивилизаций напоминает классическую исламскую архитектуру — с голубыми мозаиками и сотовыми сводами, мукарнами. Положение его историческое — во всех смыслах. Это средневековый центр Ташкента. С одной стороны от строящегося здания-гиганта (его длина 145 м, ширина 115 м, высота центрального купола 64 м) — древняя махалля (квартал-община) и базар «Чорсу», существующий более 2 тыс. лет. С другой — комплекс Хазрати-Имам, где хранятся волос пророка Мухаммеда и древнейший из дошедших до наших дней Коран, начертанный на оленьей коже. Когда ЦИЦ будет готов, Коран Османа перенесут туда, и он станет центром экспозиции. Вокруг рукописного памятника VII века поместят еще 114 древних книг — по числу сур (глав) Корана. В зале будут круглосуточно читать священный для мусульман текст. Это уже дело решенное, а вот остальное пока в процессе обсуждения.
В июне 2024 года главой центра был назначен Фирдавс Абдухаликов, председатель Всемирного общества по изучению, сохранению и популяризации культурного наследия Узбекистана (WOSCU), который сразу после вступления в должность устроил многомесячный «интеллектуальный марафон» вокруг мегапроекта. С июля в Узбекистане состоялось три форума (один на национальном уровне и два с участием экспертов из разных стран), где обсуждалась платформа. В итоге собрали более 600 проектов и предложений, которые еще предстоит проанализировать. На октябрьской Неделе культурного наследия содержание институции начало вырисовываться.
Вместо восьми залов, которые предварительно были намечены вокруг зала Корана, появятся четыре экспозиции, связанные мультимедийными коридорами — «капсулами времени». Разработкой этого проекта занимаются российские специалисты — основатель и креативный директор студии дизайна и мультимедиа Sila Sveta Александр Ус и сооснователь бюро Pitch Борис Кислицин. К оформлению самих залов подключены дизайнеры из французского бюро Wilmotte & Associés. Музейная часть ЦИЦ должна рассказать всю многослойную историю территории, на которой ныне находится Республика Узбекистан: от доисламских времен (с бронзового века до начала VIII столетия) к первому Ренессансу (IX–XII века), когда жили, например, знаменитый врач Ибн Сина (Авиценна) и основатель современной алгебры Аль-Хорезми, и далее ко «второму ренессансу» (так называют эпоху династии Тимуридов — XIV–XVI века). Среди выдающихся личностей той эпохи — астроном Мирзо Улугбек и поэт Алишер Навои. «Третьим ренессансом» в Узбекистане считаются наши дни. Впрочем, его хронологические рамки четко еще не очерчены. Исследователи отмечают, что за последние полвека возродились многие утраченные технологии, например стеклоделия, производства самаркандской бумаги (гладкой и тонкой, она веками считалась эталоном качества), мастерство книжной миниатюры. А в последние несколько лет Узбекистан переживает экономический подъем, что отражается на внешнем облике того же Ташкента, где строится не только ЦИЦ, но и другие объекты. Кстати, на упомянутой Неделе культурного наследия презентовали проект культурного центра, разработанный архитектурным бюро Захи Хадид.
Историю за несколько тысячелетий в ЦИЦ планируют рассказывать в смешанном формате — как с помощью экспонатов, коих в фондах центра (пока базирующихся в другом здании) более 40 тыс., так и посредством мультимедиа. По стенам залов растянутся большие экраны с информацией об исторических деятелях, народах, населявших в разное время территорию, научных и культурных достижениях. Каждый посетитель сможет углубиться в источники на сенсорных панелях, размещенных под настенными дисплеями. Музейная экспозиция станет одновременно глобальным инфохранилищем, которое будет постоянно дополняться.
Впрочем, отдельная библиотека в центре тоже появится. Она займет два этажа. Тысячи книг из нее будут доступны и в цифровом виде, включая редкие памятники, оригиналы которых нельзя получить на руки по соображениям сохранности. Углубиться в чтение можно будет не только в библиотечных залах, но и под открытым небом: на крыше устроят оазис с фонтаном и зеленью.
Организовать библиотеку по последнему слову техники помогут российские специалисты. Глава международного отдела Сбербанка Олег Капитов подписал с главой ЦИЦ Фирдавсом Абдухаликовым меморандум о сотрудничестве, в рамках которого компания предоставит программу, делающую переводы на любой язык (ее можно использовать и в библиотеке, и во время конференций), а также цифрового помощника, способного расшифровать любой рукописный текст, даже самый неразборчивый. Опытом по оцифровке и систематизации книг поделились сотрудники Российской государственной библиотеки (Москва) и Центральной публичной библиотеки им. В.В.Маяковского (Санкт-Петербург).
Планируется организовать в ЦИЦ и современные реставрационные мастерские. По этому вопросу музейно-просветительскую платформу консультирует заведующий лабораторией научной реставрации драгоценных и археологических металлов Государственного Эрмитажа Игорь Малкиель, который на форуме сделал несколько докладов. А главный научный сотрудник Музея Востока Екатерина Ермакова предложила темы для выставочного зала с временными проектами, который, скорее всего, появится в будущем.
Узбекский искусствовед Акбар Хакимов тоже говорил о временных проектах, в частности о показе современного исламского искусства, приводя в пример опыт куратора Художественного музея округа Лос-Анджелес Линды Комарофф, которая несколько лет назад открыла выставку «Исламское искусство сейчас». Такие проекты могли бы появиться и в ЦИЦ. Акбар Хакимов предложил детально обсудить, что такое «третий ренессанс», и создать грантовые условия для реализации арт-проектов в рамках темы.
«Центр исламских цивилизаций — амбициозный проект, олицетворяющий задачи будущего. Он направлен в первую очередь на молодежь, создателей новой цивилизации, которым центр позволит с помощью новых технологий изучать прошлое и создавать фундамент для „третьего ренессанса“. В наше неспокойное время важно показать, что ислам — религия толерантности. Мы создаем просветительскую платформу, которая должна стать основой для консолидации научного сообщества разных стран и рассказать о культурных и научных достижениях Востока в контексте мировой истории и искусства», — считает директор ЦИЦ Фирдавс Абдухаликов
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Спорные попытки «локализации» турецкого перевода Корана
Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
