Кристиан Снук Хургронье: противоречивое наследие исламских исследований и шпионажа на службе колониализма
Хургронье был не просто ученым-исследователем, но и человеком, чья жизнь напоминала шпионский роман, разрываемый между верой и обманом, оставившим неизгладимый след в истории исламских и западных исследований.
Как сообщает IQNA со ссылкой на "Аль-Джазиру", в девятнадцатом веке в голландской семье, чья история была связана с бегством и бесчестием, родился ребенок. Его звали Кристиан Снук Хургронье, и это имя быстро стало самым скандальным в истории голландского востоковедения.
Кристиан Снук Хургронье родился в 1857 году в Аустерхауте, Южная Голландия, и начал свое университетское образование в Лейденском университете в 1874 году, изучая теологию. Он получил докторскую степень в 1880 году, защитив диссертацию на тему «Обряды и праздники Мекки», и вскоре, в 1881 году, начал работать преподавателем в Образовательном институте колониальной службы Нидерландов, где и зародился его интерес к исламским и арабским культурам.
Хургронье свободно владел арабским языком, что впоследствии позволило ему выполнить беспрецедентную в западной истории миссию. Как востоковед, он отправился в Мекку и Медину под видом мусульманина, чтобы изучить жизнь мусульман изнутри.
С юности он интересовался не только теологией и арабским языком, но и был очарован миром ислама, настолько, что впоследствии под псевдонимом Абдул Гаффар аль-Ляйдени (от названия голландского города Лейден) отправился в самое сердце Мекки. Там он жил среди паломников, тайно фотографировал Каабу и скрывал свою личность. Это приключение больше напоминало шпионский роман, чем жизнь ученого-исследователя.
«Абдул Гаффар»: шпионаж в Мекке
28 августа 1884 года Снук, 27-летний голландец, прибыл в Джидду для выполнения двойной миссии: академических исследований и шпионажа для правительства Нидерландов. Его миссия заключалась в наблюдении за индонезийскими паломниками и изучении их связей с учеными Мекки, из страха, что они могут возглавить антиколониальные восстания.
Чтобы обойти строгие религиозные ограничения, Хургронье выбрал для себя арабское имя «Абдул-Гаффар». Он пошел еще дальше и выбрал себе раба, как это делали богатые паломники того времени, чтобы никто не сомневался в его искренности.
Он также с чрезвычайной тщательностью изучил исламские ритуалы и обычаи и завоевал доверие правителя Османа-паши, местных судей и ученых. 21 января 1885 года ему было разрешено войти в Мекку, где он провел семь месяцев, участвуя в молитвах и ритуалах жителей этого города и встречаясь с учеными, муфтиями и обычными людьми.
Кристиан носил с собой 4-килограммовую камеру, с помощью которой фотографировал Каабу, Масджид аль-Харам и части города. Он также сделал первую аудиозапись чтения Корана, относящуюся к «Суре ад-Духа», изнутри Масджид аль-Харам и отправил эти редкие документы в библиотеку Лейденского университета, и таким образом эти документы стали беспрецедентным источником информации об обществе, архитектуре и религиозных обрядах Мекки.
Он был настолько искусен в перевоплощении, что многие чувствовали, что он один из них. Но за этим научным лицом правда оставалась неизменной; человек, носивший имя «Абдул-Гаффар», был не раскаявшимся паломником, а востоковедом-шпионом, который все наблюдал и записывал. Мекка, в которую он когда-то вошел, не вошла в его сердце так, как вошла в его информационные записные книжки.
Дар аль-Ислам против Дар аль-Харб
Хургронье изучал отношения между мусульманами и колониализмом, сосредоточившись на вопросе Дар аль-Ислама и Дар аль-Харба. Он считал, что такие земли, как Британская Индия и Голландская Ост-Индия, теоретически находятся в сфере Дар аль-Ислама, но управляются немусульманами.
Его взгляды отличались от взглядов Уильяма Хантера, поскольку он считал восстание мусульман в Индии религиозно нелегитимным. Однако Хургронье полагал, что фетвы и исламские законы нельзя так упрощать с политической точки зрения, и мусульмане могут действовать в зависимости от политических условий и своей способности к сопротивлению.
Хургронье говорит: "Все земли за пределами границ Дар аль-Ислама полностью являются Дар аль-Харбом и становятся Дар аль-Исламом, как только позволяют обстоятельства. Настоящие идолопоклонники должны обратиться в ислам, но те, кто выбирает религии, признанные в исламском праве, обязаны признать исламское правление."
Роль Хургрунье в колониальной политике
После Мекки Хургрунье стал советником голландского правительства в Голландской Ост-Индии и сыграл центральную роль в Ачехской войне (1914-1973 гг.). Он использовал свои знания об исламской культуре, чтобы завоевать расположение местной элиты и уменьшить вооруженное сопротивление, делая упор на организованный шпионаж и контроль над элитой, а не на прямые насильственные репрессии.
Затем он вернулся в Нидерланды, чтобы занять профессорскую должность в Лейденском университете, где преподавал арабский язык, ачехский язык и исламское образование. Он продолжал публиковать свои исследования, которые сделали его видным авторитетом в исламских и арабских исследованиях во всем мире.
Кристиан родился в церковной семье, запятнанной скандалом. Его отец, священник, сбежал с дочерью другого священника, оставив свою беременную жену. Кристиан вырос в тени греха и стыда, но интересовался знаниями.
Сначала он изучал теологию, затем увлекся арабским языком и исламом и настолько погрузился в них, как будто искал альтернативную идентичность.
Его похороны сопровождались поразительным противоречием. Он был похоронен по исламским обрядам, в простой могиле и без присутствия жены и дочери.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Какой должна быть образовательная модель у мусульман
Мы живем в эпоху, когда доступ к знаниям стал практически безграничным. Но почему тогда все чаще возникает ощущение, что образованность человека не растет вместе с объемом доступной ему информации? И что происходит со школой, если ученик сегодня может узнать практически все, что угодно, не выходя из дома?
По данным IslamNews, чем больше читаешь современные исследования об образовании, тем отчетливее проступает одна тревожная закономерность: образование, знания, образованность и мировоззрение все меньше являются синонимами.
Диплом еще не означает образованности. Большой объем информации не означает знаний. А умение быстро найти ответ в интернете вовсе не означает понимания.
Причем особенно заметен этот парадокс среди молодежи — поколения, которое принято считать самым информированным за всю историю.
Информации много. Знаний — не обязательно
Современный молодой человек практически никогда не остается один на один с недостатком информации. В его смартфоне — книги, лекции, энциклопедии, научные статьи, документальные фильмы, образовательные курсы и ответы на практически любой вопрос. Но проблема современной молодежи заключается уже не в отсутствии информации. Проблема заключается в том, что информация не превращается автоматически в знание.
Можно знать сотни фактов и не понимать исторического процесса. Можно посмотреть десятки лекций по философии и не иметь целостного представления о философской мысли или прочитать множество публикаций о религии и при этом не обладать системными религиозными знаниями. Человек оказывается информированным, но не обязательно образованным. Особенно это заметно в гуманитарной сфере — истории, философии, литературе, культуре и религии.
Интернет дал человеку беспрецедентный доступ к информации. Но вместе с этим он поставил перед ним новую задачу — научиться отличать знание от информационного шума. И, возможно, именно этому школа сегодня должна учить в первую очередь.
Поколения меняются — а что происходит со знаниями?
Не менее интересен вопрос о различиях между поколениями.
Что сегодня представляет собой человек сорока лет и чем отличается от него человек шестидесяти лет? Как формировалось мировоззрение этих людей? Какие знания они получили в школе и университете? Что они читают сегодня? Как относятся к самообразованию?
Подобные исследования проводятся в Европе, США, странах Ближнего Востока и Северной Африки. В России систематических исследований такого рода значительно меньше. Но уже сам факт существования подобного направления заставляет задуматься.
Поколения отличаются не только возрастом. Они формировались в принципиально разных информационных мирах.
Человек, которому сегодня около 60 лет, получал образование в эпоху, когда книга была главным источником систематического знания, а учитель и университет обладали гораздо большей информационной монополией. Сорокалетний уже застал начало цифровой революции. А сегодняшние подростки вообще родились в мире смартфонов и интернета. Но означает ли это, что новое поколение знает больше? Не обязательно. Оно получает больше информации. Но информация и знание — не одно и то же.
Что хотят передать своим детям религиозные общины?
Особенно интересна эта проблема в религиозных общинах.
Католики, протестанты, иудеи и представители других религиозных традиций в разных странах давно обсуждают один и тот же вопрос: каким должно быть образование ребенка из религиозной семьи?
Что поставить на первое место — религиозное или светское образование?
Дать ребенку сначала полноценную религиозную подготовку, а затем отправить его в светскую систему?
Или, наоборот, сначала обеспечить современное светское образование, а религиозные знания оставить на более поздний возраст?
Или попытаться объединить оба направления с самого начала?
На первый взгляд это вопрос исключительно об образовательной программе. На самом деле речь идет о гораздо большем. Речь идет о будущем общины.
Потому что каждая религиозная община, сознательно или нет, отвечает на вопрос: каким она хочет видеть следующее поколение?
Какими знаниями оно должно обладать? Какие ценности разделять? Как относиться к религии? Как строить отношения с окружающим обществом? Как сочетать религиозную идентичность с современным образованием?
Интересно, что у многих западных религиозных общин подобные вопросы обсуждаются системно. Формируются образовательные стратегии, определяются приоритетные дисциплины, создаются школы и образовательные программы. А вот исследований, посвященных аналогичным процессам в мусульманских общинах, значительно меньше.
Исследователи нередко говорят о закрытости мусульманских общин. Но проблема не только в этом.
Мусульмане сами слишком мало исследуют собственное образование. Много говорится о воспитании детей, о религии, о школе, о кризисе молодежи. Но гораздо реже пытаемся системно ответить на вопрос: какой именно должна быть образовательная модель мусульманской семьи и общины в XXI веке?
Что делать мусульманам?
Для мусульманских общин этот вопрос имеет еще одно измерение.
Нельзя просто выбрать между «светским» и «религиозным» образованием и считать проблему решенной. Вопрос гораздо глубже.
Нужно определить, какого человека мы хотим воспитать:
- Человека, который знает много, но не понимает смысла своих знаний?
- Человека, который имеет диплом, но не умеет самостоятельно мыслить?
- Человека, который прекрасно владеет современными технологиями, но ничего не знает о собственной истории, культуре и религии?
- Или человека, способного одновременно быть современным профессионалом, самостоятельно мыслящей личностью и носителем глубоких духовных и нравственных ориентиров?
Если мы выбираем последний вариант, придется серьезно пересмотреть сам подход к образованию. Недостаточно просто добавить в школьное расписание несколько уроков религии.
Недостаточно дать ребенку учебник или отправить его в мечеть на выходных.
Необходимо создать целостную образовательную среду, в которой знания, мировоззрение, нравственность и профессиональное образование не противоречат друг другу, а дополняют друг друга.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана