Хургронье был не просто ученым-исследователем, но и человеком, чья жизнь напоминала шпионский роман, разрываемый между верой и обманом, оставившим неизгладимый след в истории исламских и западных исследований.
Как сообщает IQNA со ссылкой на "Аль-Джазиру", в девятнадцатом веке в голландской семье, чья история была связана с бегством и бесчестием, родился ребенок. Его звали Кристиан Снук Хургронье, и это имя быстро стало самым скандальным в истории голландского востоковедения.
Кристиан Снук Хургронье родился в 1857 году в Аустерхауте, Южная Голландия, и начал свое университетское образование в Лейденском университете в 1874 году, изучая теологию. Он получил докторскую степень в 1880 году, защитив диссертацию на тему «Обряды и праздники Мекки», и вскоре, в 1881 году, начал работать преподавателем в Образовательном институте колониальной службы Нидерландов, где и зародился его интерес к исламским и арабским культурам.
Хургронье свободно владел арабским языком, что впоследствии позволило ему выполнить беспрецедентную в западной истории миссию. Как востоковед, он отправился в Мекку и Медину под видом мусульманина, чтобы изучить жизнь мусульман изнутри.
С юности он интересовался не только теологией и арабским языком, но и был очарован миром ислама, настолько, что впоследствии под псевдонимом Абдул Гаффар аль-Ляйдени (от названия голландского города Лейден) отправился в самое сердце Мекки. Там он жил среди паломников, тайно фотографировал Каабу и скрывал свою личность. Это приключение больше напоминало шпионский роман, чем жизнь ученого-исследователя.
«Абдул Гаффар»: шпионаж в Мекке
28 августа 1884 года Снук, 27-летний голландец, прибыл в Джидду для выполнения двойной миссии: академических исследований и шпионажа для правительства Нидерландов. Его миссия заключалась в наблюдении за индонезийскими паломниками и изучении их связей с учеными Мекки, из страха, что они могут возглавить антиколониальные восстания.
Чтобы обойти строгие религиозные ограничения, Хургронье выбрал для себя арабское имя «Абдул-Гаффар». Он пошел еще дальше и выбрал себе раба, как это делали богатые паломники того времени, чтобы никто не сомневался в его искренности.
Он также с чрезвычайной тщательностью изучил исламские ритуалы и обычаи и завоевал доверие правителя Османа-паши, местных судей и ученых. 21 января 1885 года ему было разрешено войти в Мекку, где он провел семь месяцев, участвуя в молитвах и ритуалах жителей этого города и встречаясь с учеными, муфтиями и обычными людьми.
Кристиан носил с собой 4-килограммовую камеру, с помощью которой фотографировал Каабу, Масджид аль-Харам и части города. Он также сделал первую аудиозапись чтения Корана, относящуюся к «Суре ад-Духа», изнутри Масджид аль-Харам и отправил эти редкие документы в библиотеку Лейденского университета, и таким образом эти документы стали беспрецедентным источником информации об обществе, архитектуре и религиозных обрядах Мекки.
Он был настолько искусен в перевоплощении, что многие чувствовали, что он один из них. Но за этим научным лицом правда оставалась неизменной; человек, носивший имя «Абдул-Гаффар», был не раскаявшимся паломником, а востоковедом-шпионом, который все наблюдал и записывал. Мекка, в которую он когда-то вошел, не вошла в его сердце так, как вошла в его информационные записные книжки.
Дар аль-Ислам против Дар аль-Харб
Хургронье изучал отношения между мусульманами и колониализмом, сосредоточившись на вопросе Дар аль-Ислама и Дар аль-Харба. Он считал, что такие земли, как Британская Индия и Голландская Ост-Индия, теоретически находятся в сфере Дар аль-Ислама, но управляются немусульманами.
Его взгляды отличались от взглядов Уильяма Хантера, поскольку он считал восстание мусульман в Индии религиозно нелегитимным. Однако Хургронье полагал, что фетвы и исламские законы нельзя так упрощать с политической точки зрения, и мусульмане могут действовать в зависимости от политических условий и своей способности к сопротивлению.
Хургронье говорит: "Все земли за пределами границ Дар аль-Ислама полностью являются Дар аль-Харбом и становятся Дар аль-Исламом, как только позволяют обстоятельства. Настоящие идолопоклонники должны обратиться в ислам, но те, кто выбирает религии, признанные в исламском праве, обязаны признать исламское правление."
Роль Хургрунье в колониальной политике
После Мекки Хургрунье стал советником голландского правительства в Голландской Ост-Индии и сыграл центральную роль в Ачехской войне (1914-1973 гг.). Он использовал свои знания об исламской культуре, чтобы завоевать расположение местной элиты и уменьшить вооруженное сопротивление, делая упор на организованный шпионаж и контроль над элитой, а не на прямые насильственные репрессии.
Затем он вернулся в Нидерланды, чтобы занять профессорскую должность в Лейденском университете, где преподавал арабский язык, ачехский язык и исламское образование. Он продолжал публиковать свои исследования, которые сделали его видным авторитетом в исламских и арабских исследованиях во всем мире.
Кристиан родился в церковной семье, запятнанной скандалом. Его отец, священник, сбежал с дочерью другого священника, оставив свою беременную жену. Кристиан вырос в тени греха и стыда, но интересовался знаниями.
Сначала он изучал теологию, затем увлекся арабским языком и исламом и настолько погрузился в них, как будто искал альтернативную идентичность.
Его похороны сопровождались поразительным противоречием. Он был похоронен по исламским обрядам, в простой могиле и без присутствия жены и дочери.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
На Земле немало таинственных, мистических мест, овеянных старинными легендами и сказаниями. Одно из них — сад Чор-Чинор в небольшом древнем горном селении Ургут Самаркандской области Узбекистана. Сюда приходят представители совершенно разных конфессий, вне зависимости от статуса и социального положения. Для паломников это место медитации, покаяния, облегчения душевных страданий. А для обычных путешественников — портал в историко-культурное наследие региона, сообщает издание «Санкт-Петербургские ведомости».
Тайна четырех
Заповедный природный и религиозный комплекс Чор-Чинор ведет свою историю с IX века, расположен он на высоте 1100 метров над уровнем моря в живописнейших отрогах Зеравшанского хребта. Чор-Чинор в переводе с таджикского означает «четыре чинары» — именно эти величественные деревья, известные также как платаны, стали символом и главной природной достопримечательностью святыни.
На самом деле в Чор-Чиноре деревьев не четыре, а более ста, все они находятся на строгом учете государства. Возраст этих величественных деревьев впечатляет: самым молодым около 600 лет, старейшим — более 1160. Среди них выделяется настоящий гигант высотой 35 метров с обхватом ствола более 16 метров.
Удивительно, но внутри этого дерева скрыта самая настоящая комната, попасть в которую можно через резные двери. Стены дупла частично укреплены изнутри кирпичной кладкой, в центре установлены стол, стулья и скамейки, покрытые бархатными курпачами (узбекскими матрасами) и яркими подушечками. В жаркие летние месяцы в дупле платана прохладно и свежо, а зимой тепло. Внутри этой древесной пещеры могут свободно разместиться до десяти человек. Удивительно, но, несмотря на столь необычное использование, чинара продолжает жить и тянуться к небу.
Изначально это дупло, скорее всего, использовалось как чилляхона — место сорокадневного молитвенного уединения суфийских отшельников служило тайной школой суфийского ордена, став прибежищем для многих поколений дервишей. Позже в стволе реликтового дерева располагался школьный класс, который использовался по назначению вплоть до прихода советской власти. Поэтому в народе эту чинару называют Мактаб-Чинор, то есть «дерево-школа».
Есть легенда, что еще до революции дерево для тайных сходок облюбовали большевики-заговорщики, а во времена СССР в нем было секретное медресе — исламская богословская школа.
Священный родник
В центре священной рощи, как в живой чаше, скрывается родниковое озеро с идеально чистой водой и разноцветными рыбками. Ручей, вытекающий из этого источника, снабжает водой расположенный неподалеку поселок. С учетом того, что в условиях очень жаркого и сухого климата большинство горных ручьев в этой местности к началу лета полностью пересыхают, постоянный источник чистой воды, которую можно использовать не только для питья, но и для полива садов и полей, закономерно представляется людям даром небес.
Таинственности этому месту добавляет то, что родник бьет из центра камня, напоминающего старинный мельничный жернов. Местные жители рассказывают, как группа геологов решила однажды изучить подземные воды этого участка и извлекла каменную глыбу на поверхность. Каково же было всеобщее удивление, когда на следующее утро источник иссяк, а пруд полностью высох. Под давлением старожилов камень вернули на место, и источник снова ожил. Как обычный валун мог стать ключевым звеном в сложной гидрологической системе водоема, до сих пор остается загадкой.
Впрочем, народная легенда о Чор-Чиноре предлагает свою интерпретацию этой таинственной истории. Согласно преданию, волшебный камень похитил у злых духов основатель сада — могучий батыр. Стоило ему водрузить валун на этом месте, как из‑под земли забил родник. Вскоре богатырь посадил вокруг него четыре ростка чинары, принесенных в клювах четырьмя необыкновенной красоты птицами. Эти платаны пережили века и разрослись в прекрасную рощу.
А согласно исторической версии этого предания, четыре платана вокруг родника посадил арабский военачальник Ходжа Абу Толиб Сармаст, который был в числе первых распространителей ислама в этих краях и правителем местного поселения Ургут. Он скончался в 866 – 867 годах и был похоронен у подножия посаженных им деревьев, а потому это место называется также и его именем «Ходжа Чор-Чинор».
Медресе на склоне
Под сенью платанов находится мечеть, построенная в 1914 году шейхом Мухиддинханом. У этой мечети необычное архитектурное решение: изящное здание с могучим куполом выглядит на крутом склоне безупречно симметричным и гармоничным. Внутри мечети несколько украшенных коврами комнат, похожих на классы. Это неудивительно, ведь изначально это здание задумывалось как медресе, и вплоть до 1927 года здесь обучались студенты не только из ближайшего поселка, но и из других районов Самаркандской области. В 1928 году шейх Мухиддинхан был изгнан из Ургута коммунистами и эмигрировал в Саудовскую Аравию, а медресе осталось без присмотра. Впоследствии оно использовалось как детский дом, дом для престарелых и общественная столовая. Позже в священном для мусульман месте был устроен санаторий для партийной номенклатуры.
Однако роща Чор-Чинор не переставала быть культовым местом и во времена СССР. А после того как Узбекистан в 1991 году обрел суверенитет, этому месту вернули статус мемориального комплекса, который стал популярной туристической достопримечательностью. В 2018 году Чор-Чинор передали из ведения Самаркандского музея-заповедника при министерстве культуры Республики Узбекистан Духовному управлению мусульман Узбекистана (вакф), а на работы по реконструкции выделили более миллиона долларов.
Священное дупло
Культ чинары (платана) имеет глубокие исторические корни в культурах Пакистана, Ирана, Афганистана, Греции и Центральной Азии. В исламской традиции платан, листья которого напоминают сложенные во время молитвы ладони, считают деревом пророков. Неудивительно, что в Узбекистане вековые чинары часто встречаются в сакральных местах. Согласно местным преданиям, они вырастают там, где покоятся мусульманские святые, или в тех местах, где пророк (или его ученик) когда‑то воткнул в землю свой посох.
Самым старым и могучим чинарам давали имена, словно живым существам. Под этим деревом было запрещено спать, а их вырубка считалась святотатством. Согласно легендам, в обуви, сшитой из лыка чинары, можно пройти за семь морей, и ноги не устанут. Слепой станет зрячим, если листьями чинары протереть ему глаза, а волшебная палочка из древесины чинары может превратить человека в осла… И по сей день люди приходят к исполинским платанам, чтобы просить о самом сокровенном: о долгожданном ребенке, об исцелении и защите от невзгод.
Помимо сада Чор-Чинор две древние чинары растут в кишлаке Сайроб в Сурхандарьинской области Узбекистана. Местные жители рассказывают, что некогда хан велел срубить эти деревья, чтобы сделать из их древесины резные рамы и двери для своего дворца. Однако корни дали новые побеги и деревья выжили.
Еще одна известная чинара растет в поселке Бричмула Ташкентской области. Это ее воспевали в свое время барды супруги Никитины. 850‑летняя красавица находится в Кадамжо — месте силы для тех, кто открывает новое дело или собирается в дальний путь. Под кроной дерева построена беседка для молитв, рядом с ней алтарь. Дупло в этой чинаре узкое, оно похоже на карман. В нем паломники и туристы, приезжающие сюда каждый день, оставляют свои пожертвования.
Неподалеку в деревне Хандайлык можно увидеть чинару, которую называют «Семь товарищей»: она состоит из семи отдельных стволов на поверхности, а их материнский ствол находится под землей..
В той же Ташкентской области в живописном поселке Ходжикент растут деревья, под которыми когда‑то отдыхал Александр Македонский. В 1930‑е годы они были центром общественной жизни поселка: в центре стоял камень, на нем — тахта. Сегодня в тени этих древних деревьев расположилась уютная чайхана. Здесь подают рассыпчатый плов и ароматный зеленый чай, а гостям от всей души желают: «Живите так же долго, как наши чинары!».
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана