12 Сентябрь, 2026, 1 Раби ас-сани, 1448
12 Сентябрь, 2026, 1 Раби ас-сани, 1448
Самарканд - один из крупнейших культурных центров мусульманского мира всегда находился на перекрестке контактов различных культур. После Темуридов город пережил новую эпоху: приход Шейбани-хана и становление династии Шибанидов (Абул-хайридов) из степей Дашт-и Кипчака. Их союз с бывшей темуридской культурной элитой задал новые акценты в архитектуре, культуре и городской жизни XVI века, что до сих пор было мало исследовано.
От истоков: кто такой Шейбани-хан
Мухаммад Шейбани-хан (1451-1510) являлся потомком Шибана, сына Джучи, старшего сына Чингис-хана. Его дед Абул-хайр-хан (1430-1468) создал государство в Восточном Дешт-и Кыпчаке и поддерживал исламских ученых и поэтов. Он был женат на Рабии Султан бегим (умерла в 1485 году в г. Туркестане), дочери знаменитого астронома Мирзо Улугбека (1394-1449). Таким образом, были установлены родственные связи с династией Темуридов.
Юность Шейбани-хана пришлась на присырдарьинские регионы - сакральное пространство Улуса Джучи; затем он учился в Бухаре у исламских ученых Маулана Мухаммада Хитайи, шайха Джамал ад-дина ‘Азизана и шайха Мансура. По складу интересов он был полководцем-интеллектуалом: владел тюркским, персидским и арабским, писал стихи, интересовался суфийской мыслью (Кубравия, Йассавия), осознанно выстраивал культурную программу власти. Учитывая высокий статус женщин в обществе Шибанидов, их активность, участие в собраниях, можно предположить, что в молодости Шейбани-хан получил глубокие знания о Самарканде и его темуридской культуре от Рабии Султан бегим.
Изучение стихов Шейбани-хана показывает его кругозор и знание определенных исторических, теологических и литературных трудов. Как отмечал А. Вамбери, сочинения Шейбани свидетельствуют о поэтическом таланте и глубоком знании тюркского, персидского и арабского языков.
В 1501 году Шейбани-хан захватил Самарканд и сделал его столицей своего государства.
Город и аскетизм власти
К началу XVI века Самарканд имел несколько крупных сакрально-мемориальных центров. Это - Мазар-и Шах (Кусам ибн Аббас, двоюродный брат пророка Мухаммада) и комплекс Шахи-зинда, кладбище Чакардиза - некрополь исламских теологов, Гур-и Мир - усыпальница Темура и Темуридов, мазар Ходжи Ахрара - лидера накшбандийского ордена.
Именно в эту ткань смыслов вписались новые объекты Шейбани-хана и его родственников - Кучкунджидов. И если Темуриды славились пышными мавзолеями, то Шейбани-хан выбрал иной путь. В Самарканде он основал семейный некрополь - суфу. Скромный и открытый, он подчеркивал близость к исламской традиции и аскетизм власти. Это был своеобразный манифест: хан демонстрировал религиозность вместо показной роскоши.
Еще одно творение Шейбани-хана – медресе, которое располагалось в историческом центре - между Регистаном и соборной мечетью Темура, рядом с медресе Сарай-мульк ханым. План и фасад медресе Шейбани-хана представлял собой обширный двор, с трех сторон окруженный одноэтажной крытой галереей с комнатами для студентов (худжры). Судя по плану сохранившейся части медресе, оно отличалась от медресе Мирзо Улугбека в Самарканде. Это был не просто учебный корпус, а юридико-богословский «пункт силы» новой династии, где формировалась новая элита. К сожалению, медресе было снесено в ХХ веке.
Шейбани-хан продолжил и гражданское строительство. Он любил сады и часто отдыхал в темуридском садово-дворцовом комплексе Баг-и Нау. По мнению М. Е. Массона, резиденция находилась на месте современного бульвара Самарканда.
Шейбани-хан также приказал построить мост-вододелитель через реку Зеравшан (1502) - редкий для эпохи инфраструктурный проект, связывавший город с заречными районами. На сегодняшний день сохранилась часть арки этого уникального гражданского сооружения. Возможно, что в Самарканде были построены и другие памятники, однако в существующих источниках таких сведений нет, и лишь археологические исследования могут пролить свет на этот вопрос.
От Шейбани-хана - к Кучкунджидам
После гибели Шейбани-хана Самарканд стал уделом линии Кучкунджидов - потомков по женской темуридской линии (через дочь Мирзо Улугбека). Это обстоятельство в немалой степени способствовало продолжению наследия Темуридов в культуре и монументальном строительстве. Регистан — нервный узел Самарканда XVI века: медресе, ханака Улугбека, караван-сарай, мечети Алик-Кукельташа и «Голубая мечеть», шесть радиальных улиц в направлении городских ворот. Именно сюда Шейбани-хан добавляет свои точки «юридико-богословского» влияния, а Кучкунджиды «возвращают» столичность, укрепляя символический контроль над ядром. Ими был возведен мраморный минбар (1529/30) в соборной мечети на Регистане - заказ Кучкунджи-хана, медресе-мавзолей Абу Саид-хана (Чильдухтарон, 1530-1533) к югу от медресе Улугбека.
После 1510 года из Герата и Хорасана в Мавераннахр переезжает волна ремесленников и художников. Это обогащает самаркандскую архитектуру: смелые своды и купольные системы, синтез «темуридской школы» с элементами, идущими от Золотой Орды и Хорезма. Город получает новую фактуру - менее монументальную, но более «ученую» и функциональную.
Свой вклад в благоустройство Самарканда внесла невестка Шейбанихана, жена Мухаммад Тимур султана – Мехр Султан ханым, дочь казахского хана Бурундук-хана. Согласно “Вакфнаме”, здание медресе Олия-и хония было достроено по распоряжению Мехр Султан ханым. Затем рядом с ним она построила другое медресе, называемое Шимолия. За ней, видимо, и сохранилась слава строителя медресе Шейбани-хана. Таким образом, образовался архитектурный комплекс, который включал в себя два медресе, мечеть, библиотеку и дахму.
Отмечу, что при Шибанидах в Самарканде была введена новая практика - хоронить ханов внутри медресе, а не в отдельном мавзолее. В гурхане (усыпальнице) медресе Абу Саид-хана зафиксировано более 40 надгробий представителей рода. 30 надгробий из Чильдухтарона с арабскими и персидскими надписями сохранили имена Шибанидов: Шахрух султан сын Абу Саид султана (1522 г.), Мухаммад Джуки султан сын Абу Саид султана (1522 г.), Бади ал-Джамал Ханиш дочери Абу Саид Султана (1512 г.), Салиха султан ханиш дочь Кучкунджи-хана (1522 г.), Шахим бик Азиз бегим дочь амира Мухаммада (1533 г.) и другие. Бахадур-султан сын султана Саид-хана погиб в 1569 году и тоже был похоронен в медресе Абу Саид-хана. Самое позднее надгробие датируется 1632 годом. Надгробие строителя медресе Абу Саид-хана (умер в 1533 г.) хранится ныне в Самаркандском краеведческом музее. Отдельный кусок от надгробия хранится в собрании Лувра в Париже.
Всего в Самарканде сложились три мемориальных центра Шибанидов. Это - дахма Шейбани-хана; медресе-мавзолей Абу Саид-хана (Чильдухтарон) к югу от Регистана; дахма Навруз Ахмад-хана у мазара Ходжи Ахрара. Каждый из центров отражал собственную идеологическую линию внутри династии - от «аскетичной суфы» до «ученой гурханы» у учебного корпуса.
Легитимность через культуру
Эпоха Шибанидов уникальна: в отличие от темуридского периода появилась собственная династическая историография на тюркском (чагатайском) языке, усилилась роль суфийских орденов в публичной политике, а архитектурный патронаж стал инструментом идеологии. В эпоху Шибанидов выросло число святилищ в Самарканде. Ордена Накшбандия, Кубравия, Йассавия становились важными посредниками между властью и обществом. Хусайн Хорезми, Махдуми Аъзам и другие шейхи влияли на решения правителей, легитимировали их власть, получали взамен земли и учреждения. Через них власть входила в городские сообщества «не мечом, а словом». Ключевой прием Шибанидов - это опора на двойное наследие: золотоордынское (джучидское) и темуридское. Подобный подход помогал одновременно «наследовать престиж» города Темуридов и подчеркивать собственную традицию кочевой элиты, пришедшей из Дешт-и Кыпчака.
Шибаниды сознательно поддерживали тюркский (чагатайский) язык - продолжая золотоордынскую языковую традицию и наследие великого темуридского поэта Алишера Навои (1441-1501). По инициативе Кучкунджи-хана в Самарканде переводят на тюркский «Зафар-наме» историка Шараф ад-Дина Али Йазди, «Тарих-и Газани» Рашид ад-Дина; создается корпус исторических повествований о собственном роде (в т.ч. «Зубдат аль-асар»). Убайдулла-хан пишет на трех языках, создает тюркский тафсир и поэтический диван.
Переписываются шедевры пердсидско-таджикской и тюркской классики - от Саади до Навои. в Самарканде и Бухаре работает целая «фабрика роскошных книг» - каллиграфы, миниатюристы и др.
В 1540–1551 гг. Самаркандом правил сын Кучкунджи-хана Абдуллатифхан. Он покровительствовал поэтам и ученым. Сам Абдулатиф-хан писал стихи под литературным псевдонимом Хуш. Во времена его правления в официальной документации использовался не только персидский, но и тюркский чагатайский язык. Власть Кучкунджидов закончилась в 1578 году, когда Самарканд перешел в руки другого Шибанида - бухарского хана Абдулла-хана II.
Наследие сегодня
Правление Шейбани-хана и Кучкунджидов показало, как город может «перезагрузиться» без разрушения своей памяти. Шибаниды не стерли Темуридов, а переосмыслили их наследие, добавив собственные смыслы в медресе-усыпальницы, тюркскую словесность, союз с суфийскими элитами, прагматичную инфраструктуру. Благодаря этому Самарканд сохранил статус интеллектуального и религиозного центра региона уже в новой политической конфигурации Мавераннахра.
Автор: Азим МАЛИКОВ, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела Азиатских исследований Университета Палацкого в Оломоуце, Чешская республика, газета “Самаркандский вестник”.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
То, что отличает египетскую школу талявата от других направлений чтения Корана — в особенности от стилей, распространенных в странах Персидского залива, — это глубокая связь, которую египетские чтецы установили между принципами и учением талявата Священного Корана и глубоким пониманием музыкальных ладов (макамов).
Как сообщает IQNA, несмотря на то, что Египет является колыбелью искусства талявата в исламском мире, в современном медиапространстве наблюдается «постепенное забвение самобытных школ» и «разрыв между новым поколением чтецов и наследием предшественников». Сегодня некоторые коммерческие и поверхностные чтения вытеснили художественные и глубокие таляваты, а тонкие техники вакафа, ибтида, ляхна и таджвида — результат многовекового опыта египетских мастеров — не находят должного документирования и представления.
В серии репортажей IQNA стремится, заново осмысливая эволюцию этого искусства — от «старой школы» до появления «гениев декламации», одновременно анализируя текущую ситуацию и устанавливая мост между подлинными египетскими техниками и художественными потребностями современной коранической аудитории, чтобы искусство декламации вернулось из «просто имитационного ритуала» в «живой и динамичный поток». Это объясняется тем, что современные изысканные декламации берут свое начало в традиционной египетской школе, и понимание этого исторического процесса имеет важное значение для понимания подлинности декламации. Кроме того, в соответствии с принципами художественного моделирования, знакомство со стилями и новаторством египетских первопроходцев является лучшим примером для молодых декламаторов, позволяющим повысить технический и духовный уровень декламации.
Агентство Al-Mayadeen в репортаже на эту тему пишет: школа чтения Корана Египта — это величественная структура, созданная выдающимися чтецами на протяжении многих поколений. То, что отличает египетскую школу от других направлений — в особенности от стилей, набравших популярность в странах Персидского залива за последнее десятилетие благодаря социальным сетям и спутниковому телевидению, — это глубокая связь, которую египетские чтецы установили между принципами и учением чтения Священного Корана и точным пониманием музыкальных ладов.
Здесь нет ничего общего с пением или обучением игре на музыкальных инструментах. Речь идет скорее о способности чтеца понимать потенциал своего голоса и гортани и соотносить их со смыслом аятов Священного Корана — с благоговением, трепетом и надеждой на раскрытие, победу и райские обители во время чтения. Именно это великие мастера египетской школы таджвида постигли в совершенстве и в чем превзошли всех — будь то природным дарованием или благодаря усердному изучению.
Большинство великих египетских чтецов любили музыку и изучали ее профессионально. Например, шейх Мухаммад Рифат знал произведения Бетховена и Моцарта, а шейх Махмуд аль-Банна профессионально освоил музыкальные лады под руководством шейха Дарвиша аль-Харири — учителя музыки Мухаммада Абд аль-Ваххаба.
В свою очередь, Абд аль-Ваххаб и Умм Кульсум сами стремились к чтецам, чтобы постигнуть искусство пения и музыкальные лады, и поддерживали тесные связи с некоторыми из шейхов.
Имам аль-Хаким в своей книге «Псалмы Корана» (Мазамир аль-Коран) зафиксировал детали этой связи. Со слов сына шейха Мустафы Исмаила он приводит такой рассказ: «Однажды мой отец записывал в здании радио свое еженедельное чтение. Выходя из здания, он был удивлен приходом Умм Кульсум. Увидев его, она подошла к нему, чтобы посоветоваться о только что записанной песне — ей казалось, что в ней что-то не так. Когда мой отец выслушал ее, он указал ей на недочет в той песне».
Абд аль-Ваххаб, всякий раз посещая шейха Мухаммада Рифата, становился его учеником — или, по его собственным словам, «служителем шейха» — и навсегда остался слушателем и почитателем великих чтецов, таких как шейх Мустафа Исмаил и Абд аль-Басит Абд ас-Самад.
Таха Мухаммад Абд аль-Ваххаб — специалист по макамам и голосам, международный судья в Египте и арабском мире, обладатель докторской степени по кораническим ладам, наставник ряда выдающихся чтецов. Он учился у шейхов Мухаммада Рифата и Али Махмуда. Умм Кульсум обучалась у шейхов Абу аль-Ала Мухаммада и Закарии Ахмада — оба были по происхождению чтецами — а также у Усмана Хасана, «отца современной египетской музыки», шейха и чтеца, родившегося в 1800 году.
В этой связи шейх Мухаммад Мутавалли аш-Шаарави предлагает прекрасную классификацию школы талявата в Египте: «Тот, кто стремится к мастерству чтения, пусть слушает шейха аль-Хусари; тот, кто ищет чистоту голоса — шейха Абд аль-Басита; тот, кто ищет смирения (хушу) — аль-Миншави; тот, кто ищет искусства в чтении — шейха Мустафу Исмаила; а тот, кто хочет всего этого сразу, пусть слушает шейха Мухаммада Рифата, ибо он и есть музыкальная школа».
Шейх и мастер чтецов, Мухаммад Рифат, отличался сильным, выразительным и гибким голосом и мог легко декламировать стихи, используя соответствующие музыкальные позиции и манеру исполнения, создавая ощущение, будто он является воплощением коранических стихов.
Сафват Акашех, эксперт по музыкальным макамам, говорит: "Голос шейха Мухаммада Рифата близок к альту, одному из оперных вокальных диапазонов, и состоит из 18 тонов, иногда достигая 21 тона. Он гармонизировал эти тоны друг с другом в стиле музыкальных симфоний, и это очень хорошо видно в его декламации стихов из Корана".
Музыкальный критик Камаль аль-Наджми сказал о шейхе Мустафе Исмаиле: "У него был уникальный, всеобъемлющий и мощный голос, а его знание позиций не имело себе равных среди чтецов, включая шейха Рифата. Однако шейх Мустафа использовал свой голос и знания, чтобы продемонстрировать красоту и чудодейственную природу стихов». Поэтому неудивительно, что Умм Кульсум и Абдул Ваххаб слушали шейха Мустафу Исмаила, завязали с ним личную дружбу и в конечном итоге учились у него мастерству исполнения макамов.
Но голос шейха Абдул Басита Абдул Самада, со своей печалью и смирением, сияет в макаме Саба.
Благодаря силе его голоса и впечатляющему исполнению, покойный режиссер Мустафа Аккад использовал голос шейха Абдул Басита в своем знаменитом фильме «Мухаммад Расулуллах (с.а.с.)» в качестве голоса Билала аль-Хабаши, муэдзина Пророка. Этот азан был уникален благодаря впечатляющему качеству голоса Абдула Басита.
«Искусство «слушания» чтения Корана»
Помимо постижения секретов музыкальных макамов, которые великие мастера школы чтения Корана инстинктивно понимали и которые играли важную роль в мелодичном изображении смысла Священного Корана, шейх Махмуд Аль-Хусари предложил еще одно объяснение распространения египетской школы чтения Корана.
Далеко не предвзятый и не предвзятый по отношению к Египту, Аль-Хусари объясняет это отличие древним и унаследованным египетским обычаем, который, возможно, восходит ко временам фараонов, а именно уникальным обычаям и ритуалам празднования смерти, которые были изменены с приходом ислама в Египет. Так, во время «траурных церемоний» семья покойного прощалась со своим умершим близким, читая Коран, и эта церемония также распространялась на торжества. Потому что, по словам шейха Аль-Хусари, «кто посвятит себя чему-либо, тот преуспеет в этом».
В мире нет чтецов, которые могли бы достичь уровня египетских чтецов. Чтение на похоронах и свадьбах позволило этим чтецам отточить свое мастерство, сделав чтение Корана источником средств к существованию для египетских чтецов.
Что отличает Египет в этом отношении, делая его «столицей чтения Корана», а его чтецов — самыми влиятельными и известными, так это уникальный стиль исполнения. Так, среди зрителей мы видим, как некоторые люди встают, чтобы восхититься чтецом, и кричат или аплодируют в манере, характерной для аудитории чтения Корана в Египте.
Роль этих слушателей не ограничивается выражением своего «удовольствия» от голоса чтеца, но иногда они вмешиваются, чтобы поправить ход чтения. Это явление привлекло внимание американской исследовательницы Кристины Нельсон в её книге «Искусство чтения Корана», в которой она посвящает целую главу этому явлению в египетской жизни, утверждая, что оно «вышло за рамки истории слуха и стало частью ядра религиозного поклонения и частью духа культурных и социальных практик».
Стоит отметить, что Египет был одной из первых стран, начавших трансляцию Священного Корана через первую специализированную кораническую радиосеть, созданную в 1964 году. Шейх Махмуд Аль-Хусари первым записал весь Коран целиком в тертиле. Появление коранического радио способствовало славе людей с исключительными голосами и высоким уровнем мастерства и спасло египетскую школу чтения Корана от исчезновения.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 