Корни ислама в ЮАР
В холодное утро 1659 года нога неизвестного мусульманина ступила на землю мыса Доброй Надежды с борта голландского корабля, передает IslamNews. Он не знал, что этот шаг откроет новую страницу в истории Южноафриканской республике и приведёт к появлению мусульманской общины, насчитывающей сегодня около 1,6 миллиона человек — примерно 3% населения страны, где проживает около 60 миллионов человек.
Эта община, возникшая из изгнания, рабства и миграции, прошла через века притеснений и сопротивления, чтобы стать неотъемлемой частью южноафриканского сообщества. В её истории переплелись нити страдания, стойкости, успеха и вклада в построение государства после эпохи апартеида.
Пять волн распространения ислама: от изгнания к разнообразию
По словам Наима Джины, старшего исследователя Института стратегических исследований «Мапунгубве»: «Нельзя рассматривать мусульман Южной Африки как единую группу. Было пять отличающихся друг от друга волн прихода ислама, каждая из которых оставила свой след».
Первая волна: ссыльные и рабы (1659–1800)
История начинается с прибытия шейха Юсуфа аль-Макассари из Индонезии в 1694 году, сосланного вместе с 49 последователями. Они создали первую организованную мусульманскую общину в Зандфлейте, близ Кейптауна.
Позже, в 1780 году, на остров Роббен (Robben Island) был заключён учёный Туан Гуру, который спустя 11 лет основал мечеть Ауал — старейшую в стране, и создал систему «арабской африкаанс» — записи языка африкаанс арабскими буквами.
Исследователь Абд аль-Диян Петерсен отмечает, что это был первый письменный вариант африкаанс, демонстрирующий, как ранние мусульмане использовали знание арабского для сохранения языка угнетённых и придания ему достоинства.
Вторая волна: индийские рабочие и торговцы (1860–1920)
С открытием золота и алмазов в Южную Африку прибыло тысячи мусульманских рабочих из Индии — часть по контрактам, часть добровольно.
Среди них оказался и молодой адвокат Мохандас Ганди, прибывший в 1893 году по приглашению мусульманских торговцев для защиты их интересов. Именно здесь он начал формировать свою философию ненасильственного сопротивления, хотя, как отмечает исследовательница Морин Сван в книге «Ганди: южноафриканский опыт», его взгляды на африканцев были далеко не лишены расизма.
Третья волна: занзибарцы
Эта небольшая, но интересная община возникла в Дурбане. Об их происхождении ходят разные истории — кораблекрушение, работорговля или принудительная миграция.
В 1960-х годах, во время апартеида, их по настоянию индийских мусульман официально переклассифицировали как «других азиатов», чтобы они могли жить в мусульманских районах.
Четвёртая волна: обращение африканцев в ислам
Джина считает эту волну наиболее значимой в настоящее время, хотя численно она не самая большая. Для некоторых африканцев ислам стал идеологией сопротивления апартеиду, других же привлекли его учения о чистоте и уважении к женщине.
Пятая волна: современное многообразие
После 1994 года в страну прибыли новые миграционные волны из Сомали, Нигерии, Сенегала, Пакистана и Бангладеш, что привело к росту религиозного разнообразия. Появились и салафитские течения, ранее неизвестные в Южной Африке.
Коран, написанный заключенным, сидевшим вместе с Нельсоном Манделой
Новые открытия: османские связи и мировые сети
В Кейптаунском университете исследователь Абд аль-Диян Петерсен обнаружил османские документы, подтверждающие, что первые мусульмане не жили в изоляции.
Его прадед Карил Пилигрим, совершивший хадж в 1834 году, поддерживал связи с султаном Абдуллой из Анжуана, что помогло организовать его паломничество.
«Эти документы показывают, что мусульмане Кейпа были частью всемирной исламской сети, обменивались знаниями и средствами с османами и султанатами Юго-Восточной Азии», отмечает Петерсен.
Он предупреждает об утрате малайских рукописей, отражающих этот период, и подчёркивает, что их нужно срочно сохранить.
От сопротивления к политическому отстранению
В 1960-х годах имам Абдулла Харун стал первым, кто превратил исламское сопротивление из локального в общенациональное движение против апартеида. Он погиб под пытками в 1969 году после 123 дней заключения.
Однако реакция общины была неоднозначной — её лидеры не решились провести торжественные похороны, а газета Muslim News написала, что он «погиб не за ислам, а за политику».
После 1994 года мусульмане достигли наивысшего представительства в правительстве Манделы (до 10% министров), но затем их участие постепенно сошло на нет, и к 2024 году мусульман в правительстве почти не осталось.
Демография и экономические контрасты
В Западном Кейпе мусульмане составляют 6,6% населения провинции, что равно примерно половине всех мусульман страны. В Квазулу-Натале — 3,2%, в Гаутенге — 2,8%.
Этнический состав: малайцы Кейпа — 45%, индийцы — 35%, африканцы — 15%, новые мигранты — 5%.
Экономически мусульмане обеспечивают около 12% ВВП страны (180 млрд рандов в год), однако неравенство остаётся резким: в бедных районах, таких как Хановер-Парк, уровень безработицы превышает 60%.
При этом сообщество ежегодно выделяет 500 млн рандов на исламское образование, управляет 74 аккредитованными школами с успешностью 94% на выпускных экзаменах — выше общенационального уровня.
Культурные и художественные вызовы
Несмотря на экономическую силу, мусульмане сталкиваются с новыми трудностями: сохранением идентичности в условиях чрезмерного туризма в исторических районах (например, Бо-Каап), внутренними религиозными спорами между суфиями и салафитами, и сохраняющейся дискриминацией против африканцев и сомалийцев.
В культурной сфере выделяется легендарный джазовый музыкант Абдулла Ибрагим, соединивший джаз, африканские ритмы и исламскую духовность.
В Дурбане и Йоханнесбурге процветает суфийский кавли (qawwali), а кухня Южной Африки отражает её многообразие — от сладкого кейпского бирьяни с изюмом до острого дурбанского бирьяни, а также пакистанских, сомалийских и нигерийских блюд в Гаутенге.
Глобальные связи и обновлённая идентичность
Мусульмане Южной Африки сохраняют тесные связи с исламским миром — от финансовой помощи из стран Залива на реставрацию мечетей до программ хаджа.
«Мы никогда не были изолированным сообществом — напротив, мы постоянно взаимодействовали с разнообразными исламскими движениями. Эта глобальная связь питает нашу духовную и общественную живость», — подчёркивает Петерсен.
Заключение
От безымянного мусульманина, сошедшего на берег в 1659 году, до современной общины из 1,6 миллиона человек — история ислама в Южной Африке отражает сложную судьбу самой страны: путь от изгнания и сопротивления к разнообразию и вызовам современности.
Будущее этой общины остаётся открытым — и зависит от того, смогут ли мусульмане преодолеть внутренние разделения и укрепить свою роль в строительстве новой страны.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Деревня Бохуники: многовековое сокровище исламского наследия в Польше
Деревня Бохуники на северо-востоке Польши с ее исламскими постройками повествует о многовековом наследии татарских мусульман в этой стране.
Как сообщает IQNA со ссылкой на "Исламский союз Республики Польша", деревня Бохуники, расположенная в регионе Подляшье на северо-востоке Польши, на первый взгляд кажется обычным и тихим селением. Однако за этим спокойствием скрывается многовековое наследие мусульман-татар.
Здесь история пишется не только в книгах — ее повествует минарет деревянной мечети, которая была сохранена на протяжении веков благодаря мусульманской общине, чье имя неразрывно связано с этим местом с момента заселения.
Связь татар с Бохуниками началась в XVII веке, когда они поселились здесь согласно привилегии, дарованной королем Польши Яном III Собиским в 1679 году. Со временем деревня превратилась в один из исторических центров мусульманской общины татар Подляшья.
С того момента присутствие татар стало чем-то большим, чем просто временным поселением. Религиозная и социальная жизнь, глубоко переплетенная с землей, сформировалась в Бохуниках, а мечеть и святые места (мазары) стали главными символами этого устойчивого присутствия.
Мечеть Бохуники считается самым выдающимся историческим сооружением деревни. Эта деревянная мечеть отражает уникальные особенности исламской архитектуры, развившейся в местном европейском контексте.
Местные мастера черпали вдохновение в традиционной деревянной архитектуре, характерной для Подляшья, при этом сохраняя отличительные исламские элементы. Таким образом, возник архитектурный стиль, сочетающий в себе местную специфику с четким выражением религиозной идентичности. Нынешнее здание мечети датируется второй половиной XIX века, хотя до этого, в XVII и XVIII веках, на этом месте существовали более древние мечети.
На окраине Бохуники находится мусульманское кладбище, являющееся одним из старейших и важнейших свидетельств присутствия татар в регионе.
Кладбище, основанное во второй половине XVIII века и расширявшееся на протяжении XIX века, сегодня занимает площадь почти два гектара. Оно включает в себя старейшее известное надгробие (1796 год) и сотни других памятников, свидетельствующих о смене многих поколений мусульман-татар.
Ценность этого святого места заключается не только в древности построек, но и в том, что оно служит живым доказательством истории общины, которая жила на этой земле, хоронила своих детей и сохраняла свою исламскую идентичность через надписи, аяты Корана и символы полумесяца и звезды.
Связь между мечетью и кладбищем придает Бохуникам уникальный облик: мечеть остается символом религиозной жизни, а кладбище — свидетельством преемственности поколений.
По этой причине Бохуники, наряду с Крушинянами, заняли особое историческое место. В 2012 году мечеть и кладбище были внесены в реестр исторических памятников Польши, так как они являются важнейшими физическими свидетельствами истории польских татар и непрерывного присутствия мусульманской общины в преимущественно христианской стране, сохраняющей свою культурную и религиозную самобытность.
Бохуники представляют собой спокойное и глубокое свидетельство присутствия ислама в Европе.
Здесь для доказательства наследия не нужны помпезные здания — достаточно деревянной мечети, старого кладбища и небольшой деревни, хранящей следы поколений мусульман-татар.
Таким образом, Бохуники остаются оплотом исламского наследия татар в Подляшье — местом, где вера встречается с историей, а идентичность — с землей. Деревня служит живым памятником многовековому пути мусульман-татар в Польше.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана