18 Сентябрь, 2026, 7 Раби ас-сани, 1448
18 Сентябрь, 2026, 7 Раби ас-сани, 1448
Историк Адильбек Каратаев, младший научный сотрудник НИИ Улуса Джучи, рассказал корреспонденту Kazinform о том, когда и каким образом ислам впервые появился на территории Казахстана.
Процесс принятия ислама на казахских землях происходил поэтапно: начался при Караханидах, усилился во времена Золотой Орды, и в эпоху Казахского ханства ислам уже окончательно утвердился и стал неотъемлемой частью жизни.
– Самое первое знакомство тюркских племен с исламом началось в VII–VIII веках, когда мусульманский халифат при династии Омейядов достиг территории Средней Азии, а именно современного Ташкента, Ферганы и южного Казахстана. Изначально тюркские каганы и арабские эмиры начали борьбу за сферы влияния в Средней Азии, – рассказывает историк.
Одновременно с этим Китайская империя Тан расширила свое влияние на Восточный Туркестан и даже частично на земли Южного Казахстана, где кочевали и правили карлуки и тюргеши. Именно тогда арабы дошли до реки Талас, которая стала условной границей между китайской и мусульманской сферой влияния.
В 751 году на реке Талас произошло одно из крупнейших сражений того времени – Атлахская битва между арабами и китайцами. Вначале тюрки находились на стороне китайцев, так как входили в их сферу влияния и фактически были вассалами. Однако в ходе битвы они перешли на сторону арабов. Благодаря этому переходу арабы смогли одержать победу над китайцами. Итогом стало то, что ислам закрепился в Южном Казахстане и Средней Азии в целом, а китайское влияние в этом регионе заметно ослабло. После поражения под Таласом китайцы начали постепенно отступать назад, на восток.
Атлахская битва стала ключевым моментом в истории региона. Именно тогда тюрки впервые сделали выбор в пользу мусульманской цивилизации. С этого момента их знакомство с исламом стало более тесным и длительным.
Однако принятие ислама тюркскими племенами было долгим процессом. Атлахская битва произошла в 751 году, а окончательное принятие ислама тюрками состоялось только в 960 году. Таким образом, прошло более 200 лет от первого знакомства до полного принятия новой религии, отмечает Адильбек Каратаев.
Первое тюркское государство, принявшее ислам
В 960 году карлукские каганы официально приняли ислам и установили его как государственную религию. Это произошло при правителе Сатуке Богра-хане, который считается одним из первых тюркских правителей, принявших ислам и утвердивших его в своем государстве.
– В современной науке принято делить историю государства карлуков на два периода: до принятия ислама и после. До 960 года это государство называют Карлукским каганатом, а после – Караханидским государством. Однако, по сути, это было одно и то же государство, просто после 960 года оно приняло ислам. Династия действительно стала известна как Караханидская, но государственность оставалась той же самой, – объясняет Адильбек Каратаев.
Карлуки и караханиды стали первыми среди тюркских племен, которые не только приняли ислам, но и сделали его государственной религией. В состав их государства входили различные племена, в том числе аргу – предки казахских аргынов. Поэтому можно утверждать, что аргыны были одними из первых будущих казахских племен, которые приняли ислам.
Принятие ислама в государстве карлуками-караханидами оказало огромное влияние на последующую историю. Оно определило религиозное, культурное и политическое развитие всего региона.
– Принятие религии – это не просто поверить во что-то новое, это целая цивилизация, культура, письменность, в том числе городская культура, которая начинает складываться. Благодаря тому, что карлуки приняли ислам, распространилась, во-первых, письменность на арабской графике, на основе которой сложился тюркский литературный язык. Этот язык сформировался на основе карлукского наречия и позже начал называться тюрки либо чагатайский язык, потому что земли Карлукского каганата впоследствии вошли в состав улуса Чагатая, – отметил историк.
В составе Карлукского каганата находились города Южного Казахстана, где ислам начал активно распространяться. Там строились мечети, медресе, появлялись исламские богословы – уже свои, тюркские. На арабской графике начали создаваться первые тюркские письменные труды, именно научные и литературные произведения, а не просто рунические записи о предках. Появились такие труды, как тюрко-арабский словарь Махмуда Кашгари, духовные сочинения Юсуфа Баласагуни. Появились и первые суфийские произведения.
– Одним из самых значимых последствий принятия ислама караханидами и карлуками стало то, что из среды самих тюрков начали появляться религиозные деятели. В первую очередь речь идет о Ходже Ахмете Яссауи. Он был уроженцем Карлукского (Караханидского) каганата, получил образование в исламских науках, богословии и в первую очередь в суфизме, – отмечает Адильбек Каратаев.
Ислам повлиял на то, что тюрки стали частью огромной цивилизации, в которой были не только арабы и тюрки, но и персы, и берберы, и малайцы, и народы Северной Африки. Это была цивилизация, богатая своей наукой, литературой, духовностью. Тюрки начали приобщаться к этой культуре, и одним из первых великих тюрков, которые стали частью этой цивилизации, оказался именно Ходжа Ахмет Яссауи.
Среди его учителей был Юсуф Хамадани из Бухары. Вернувшись в Туркестан Ходжа Ахмет Яссауи начал адаптировать то, что понял и освоил о суфизме и исламе на тюркский язык.
– Не только на городской тюркский, которым пользовались оседлые жители, но и на язык, понятный кочевникам-тюркам. Ведь не все кочевники-тюрки тогда умели читать ни на арабском, ни на каком-либо другом языке, письменностью сильно не владели. Им были понятны другие примеры – охота, выращивание охотничьих птиц и тому подобное. Ходжа Ахмет Яссауи использовал такие примеры, на понятном кочевникам языке объяснял суть ислама, суфизма и распространял ислам в форме поэзии – тюркской поэзии, которая была очень популярна среди кочевых тюрков, – подчеркивает историк.
Поэтому его миссия проповедования ислама, распространения суфизма была столь успешной. Историк подчеркивает, что суфизм – не отдельное течение ислама, а скорее способ его распространения, именно посредством адаптации к местным обычаям, реалиям, традициям. Таким образом Яссауи адаптировал ислам под понимание тюрков. У него было огромное количество учеников, которых он отправлял в разные части тюркского мира: в Дешт-и-Кипчак, на Мангышлак (Мангистау), в Башкирию, даже в Малую Азию к огузам – предкам современных турков. Среди его учеников были такие известные святые, как Сулеймен Бакыргани, Хаким Ата, Занги Ата.
Таким образом, именно караханидско-карлукский этап был чрезвычайно важен. Он заложил основы городской мусульманской культуры – в виде мечетей, медресе, богословской науки, а также одновременно начал процесс распространения ислама среди кочевых тюрков через суфийские тарикаты, в первую очередь тарикат Ходжи Ахмета Яссауи.
От Караханидов до Золотой Орды: как ислам закрепился в степи
Караханидское государство просуществовало недолго. Впоследствии на эти земли пришли войска Чингисхана. Они захватили не только Дешт-и-Кипчак, нынешние казахские земли, но и бывшие территории Караханидов – Южный Казахстан, Сырдарьинский регион, Жетысу и Центральную Азию, после чего двинулись дальше. Тюрко-монгольские кочевники смешались с местным населением, которое уже было знакомо с исламом.
После распада Монгольской империи на территории нашей степи образовалось государство Улус Джучи – Золотая Орда. Там исламский компонент сначала был не так силен, поскольку прибыли новые племена из Монголии, которые ранее не были знакомы с исламом. Однако тот фундамент, который был заложен при Караханидах, сыграл огромную роль. Суфийские тарикаты, особенно ясавийский (основанный Ходжой Ахметом Яссауи), а также кубравийский в Хорезме, поспособствавли в распространении ислама.
– Первым правителем Золотой Орды, который принял ислам, был Берке-хан. Он принял ислам от представителей тариката Кубравия. Он не смог установить ислам как государственную религию, условия того времени этому мешали, он сам был союзником аббасидского халифа в Багдаде. Берке воевал против монгольского военачальника Хулагу, который планировал захватить священные для мусульман земли – Иерусалим, Мекку, Медину и Египет. Союз Берке с мамлюкским султаном Египта Бейбарсом позволил отразить эту угрозу, – отмечает Адильбек Каратаев.
При Берке ислам приняли также часть его окружения. Наиболее влиятельным был Ногай-джучид, от имени которого произошло название ногайцев и термин «ноғайлы», сохранившийся в эпосе и мировоззрении казахов. Ногайлы – это название мусульманской партии сторонников Ногая и Берке.
Ситуация изменилась примерно через полвека. Узбек-хан, опираясь на ясавийский тарикат, принял ислам и установил его как государственную религию в Золотой Орде (Улусе Джучи). Именно с его правления ислам закрепился в степи как религия большинства. Его сын Жанибек продолжил эту линию, и процесс исламизации стал окончательным.
Особую роль в завершении исламизации сыграл Едиге, известный беклербек Золотой Орды. Считается, что он был глубоко религиозным человеком. При нем фиксируется исчезновение языческих захоронений в степи: погребальные обряды стали исключительно мусульманскими. Также при Едиге прекратилась торговля рабами из казахской степи в арабские страны, поскольку ислам запрещал продавать мусульман в рабство. Это стало важным свидетельством того, что население степи в тот период уже окончательно стало мусульманским.
– После правления Едиге отмечается рост числа ханов с именем Мухаммед. Например, после его смерти за власть боролись сразу пять ханов, носивших имя Мухаммед: Улуг-Мухаммед, Кучук-Мухаммед, Хаджи-Мухаммед, Мухаммед-Барак и еще один Мухаммед-хан. Это говорит о том, что ислам прочно закрепился в правящей среде и обществе, – уточняет Адильбек Каратаев.
Примерно через 40–50 лет после смерти Едиге возникло Казахское ханство во главе с Кереем и Жанибеком. К этому времени ислам уже окончательно укоренился среди предков казахов, и новое государство образовалось как мусульманское по своей культуре и духовной основе.
Таким образом, на момент образования Казахского ханства казахские племена уже приняли ислам, и эта религия стала основой их идентичности.
Историк добавляет, что мусульманские имена среди казахов существовали еще со времен Казахского ханства. Ханов Керея и Жанибека звали Керей Ахмед, Жанибек Абу Саид. Их детей звали Ходжа Мухаммед, Шах Саид, Шах Мухаммед. Есимхана звали Ишмухаммед.
– Важно понимать, что до XIX века те имена, которые дошли до нас, чаще всего были кличками (прозвищами), которые давали друг другу в быту или походах. Местные кочевники сокращали имена, например, Мухаммед превращался в Мамай или Мамаш, Дінмұхаммед сокращался до Тыным. Также существовал обычай: ребенку давали мусульманское имя, но в быту могли звать другим именем, чтобы не сглазить. Когда мы говорим про XIX век, то складывается впечатление, что именно тогда начали активно распространяться мусульманские имена. На самом деле это связано с тем, что в XIX веке пришла российская администрация, и она начала фиксировать имена, – говорит историк.
Ислам и кочевая культура
– Надо отметить такой факт: те народы, которые не приняли ислам, то есть население, оставшееся в старой вере, начали называть «қалмақ» (от слова «қалды» – оставшиеся), то есть «оставшиеся в старой вере», язычниками. Впоследствии калмаками начали называть не только тюрков, но и монгольские народы. Если смотреть на разницу между теми племенами, которые приняли ислам, и теми, которые не приняли, то она была огромной. Русские источники отмечали, что казахи как мусульмане-кочевники сильно отличались от калмыков-буддистов. Казахи были очень чистыми, опрятными, дома содержали в чистоте, все было убрано, а у тюрко-монгольских народов, не принявших ислам, к сожалению, все было наоборот, – Адильбек Каратаев.
Ислам помог казахам не ассимилироваться, когда Российская империя пришла в казахскую степь. Историк отмечает что, среди тех народов, которые в Сибири подчинились России, распространился алкоголизм, а язычество не могло противостоять сильной русской православной культуре, и они ассимилировались.
– Ислам помог казахам и другим тюркским народам – татарам, башкирам, среднеазиатам – не ассимилироваться с Россией. Запреты на свинину, алкоголь создавали огромную границу между русской и тюрко-мусульманской цивилизацией. Поэтому попытки христианизации казахов обрекались на неудачу. Хотя русские этнографы отмечали, будто бы казахи были слабыми мусульманами, но новыми исследованиями установлено, что это было просто поверхностное видение. На самом деле казахи были полностью мусульманами. Просто это было непонятно стороннему наблюдателю из-за того, что казахи были кочевниками. Кочевая культура заслоняла исламскую часть жизни казахов, – говорит Адильбек Каратаев.
На социальную, политическую и культурную жизнь в целом сильно повлияли суфийские тарикаты, которые распространяли ислам среди казахских племен. Среди казахов появилось новое сословие – қожа, представители суфийских тарикатов, которые распространяли ислам. Род қожа считался «ақсүйек» наравне с чингизидами. Если чингизиды-төре были потомками Чингисхана, то қожа считали себя потомками пророка Мухаммеда, его сподвижников или других святых, которые дошли до казахских земель.
Ислам отразился и в устном народном творчестве казахов. Например, в героических эпосах «Қырымның қырық батыры» и других эпосах видно сильное влияние ислама. Там говорится о том, что батыры сражались именно с қалмақ – то есть с неверными, представителями другой религии. То же самое видно в произведениях Бухар жырау, Умбетей жырау, Абая Кунанбаева, Шакарима, Мурата Монкеулы, Машхур Жусупа Копеева. Их произведения основаны на религии. Как бы ни старались в советское время отдалить ислам от казахов, при чтении оригиналов видно, что они все считали себя мусульманами. Причем они сами были очень религиозно образованными, и это отражается в их произведениях.
Первые упоминания об исламе в степях Казахстана
По данным историка, первые свидетельства о распространении ислама на территории Казахстана фиксируются в арабских источниках эпохи халифата.
– Был такой историк аль-Джахиз. Он сам был арабом, но восхищался тюрками. Среди арабских историков того времени, эпохи халифатов – Аббасидского, Омейядского – было целое течение, которое можно назвать тюркофильским: они восхищались тюрками, именно их военными качествами. Уже в их источниках отмечается, что тюрки вливались в военную систему халифата, становились гвардией аббасидских халифов, формировали элиту и даже управляли халифатом при аббасидских халифах. Это и есть первые сведения о распространении ислама среди тюрков-кочевников – именно в трудах арабских историков тюркофилов эпохи халифата, – говорит Адильбек Каратаев.
Также можно отметить труды по истории Золотой Орды и Монгольской империи. В любом труде можно найти сведения о распространении ислама на территории Казахстана.
Кроме того, это отражено в устном народном творчестве, в казахских пословицах и поговорках. Например, есть такая поговорка: «Дін Өзбек ханнан қалған» либо «Дін бізге Өзбектен келді». В этой поговорке речь идет не об узбекском народе, а об Узбек-хане Золотой Орды, который установил ислам как государственную религию. Эта поговорка фиксируется в XIX веке среди казахов, то есть даже спустя шесть веков после Узбек-хана казахи помнили, что именно при нем они приняли ислам.
Были ли особенности принятия ислама в разных регионах
На юг Казахстан религия пришла раньше. Халифат включил в себя земли Южного Казахстана и Жетысу, часть западного Жетысу. Именно Южный Казахстан стал тем местом, откуда ислам начал распространяться на другие территории.
Западный Казахстан тоже оказался в орбите исламской цивилизации, хотя немного позже – примерно на 100-200 лет. На территории Западного Казахстана находились Сарайчик, Сарай-Бату, и именно там началось активное распространение ислама. Эта территория располагалась рядом с Волжской Булгарией, которая была исламским государством еще до монголов. Также близко находились Кавказ и Хорезм, которые тоже сыграли роль в распространении ислама. Поэтому можно сказать, что Западный Казахстан был на втором месте по раннему прибытию ислама.
– Что касается Севера, то здесь ислам утвердился в эпоху Золотой Орды, когда Узбек-хан принял ислам как государственную религию. Тогда религия дошла до этих земель и прочно закрепилась, поскольку кочевники Золотой Орды кочевали и в Улусе Шибана, который охватывал Северный Казахстан. Шайбаниды, как известно, были мусульманами. Поэтому можно сказать, что при Узбеке и Жанибеке ислам в Северном Казахстане тоже прочно закрепился, – отмечает историк Адильбек Каратаев.
Какие религии исповедовали предки казахов
– Это были не казахские племена, потому что казахи появились как народ, как мусульмане, в XV веке. То есть они изначально были мусульманами. А предки казахов – тюрки, карлуки, тюргеши, уйгуры и многие другие тюркские народы – до прихода ислама придерживались разных верований, – отмечает историк.
Некоторые тюрко-монгольские племена принимали христианство несторианского толка. В регионах Южного Казахстана до ислама, так как они находились по соседству с Ираном, был распространен зороастризм – поклонение огню и солнцу. Также существовал маздакизм, вероятно, манихейство. Все эти религии, которые были на территории Ирана и Индии, проникали в степь через культурные и экономические обмены.
Среди кочевых племен тюрко-монгольского мира существовали и другие верования. Они создавали идолов и поклонялись богам. Некоторые племена считали своим прародителем волка и почитали его как тотем, другие – оленя. У гуннов, например, одни племена почитали лебедя, другие – зайца. У каждого племени могли быть свои верования.
– Среди древних тюрков существовали языческие божества Тенгри и Умай. Однако нельзя сказать, что они были распространены среди всех тюрков: вероятно, это были локальные божества, прежде всего у тюрков Ашина. Но не только у них – монголы, династия Чингисхана, также называли своего Бога Тенгри, «Мөңке Тенгри», то есть «Вечное Небо», – рассказывает Адильбек Каратаев.
Таким образом, религиозная картина до прихода ислама в Великой степи была очень пестрой и разнообразной. Это был огромный сплав языческих культов, а также заимствованных верований из Китая, Персии и Индии. Существовали и локальные верования – шаманизм, анимизм, тотемизм.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
На протяжении существования кинофестиваля «Алтын минбар» в разные годы фильмами-открытиями становились картины, рассказывающие зрителю об истинном исламе, о тех людях, кто внёс неоценимый вклад в его становление и развитие, поднимающие актуальные темы, которые сегодня терзают мусульманский мир. И в год признания Казани в качестве культурной столицы исламского мира орг.комитет фестиваля организовал отдельную внеконкурсную номинацию, в рамках которой продемонстрировал лучшие фильмы об исламе. Рассказываем, какие картины были представлены и чему они учат своего зрителя, передает ИА IslamNews.
(2016 год)
«— Где вы ищите Бога? // — В разбитых сердцах»
Открыла показ картина иранского режиссёра Маджида Маджиди, который в этом году стал председателем жюри, «Мухаммад: Посланник Всевышнего». В 2016 году эта работа стала фильмом-открытием кинофестиваля.
Десять лет работы, 50 миллионов долларов бюджета, десятки тысяч статистов, воссозданные с исторической точностью Мекка и Медина, а главное — бережное отношение к священному образу, которое не позволило показать лицо Пророка (мир ему и благословение Всевышнего) ни на одну секунду. Всё это — фильм иранского режиссёра. Основной посыл картины — желание показать истинный ислам, миролюбие Пророка (мир ему и благословение Всевышнего), его стремление помочь каждому человеку. В эпоху, когда ислам всё чаще ошибочно отождествляют с терроризмом, эта миссия становится особенно важной — донести до людей подлинное лицо ислама.
Официальных исторических сведений о детских годах пророка Мухаммада (мир ему и благословение Всевышнего) сохранилось крайне мало. Но именно этот период стал основой для сценария, поскольку сам режиссёр хотел показать, что Мухаммад (мир ему и благословение Всевышнего) был пророком не только для людей, но «для всего бытия, вся природа радовалась его появлению, ведь он является милостью для миров».
Фильм «Мухаммад: Посланник Всевышнего»
Фильм показывает, как Мухаммад (мир ему и благословение Всевышнего) с ранних лет начинает совершать чудеса, являя собой истинного Божьего посланника. Его вера помогает разрушить идолов и увести народ от язычества, колдовства и магии. Даже злейшие враги восхищаются личностью юного Пророка (мир ему и благословение Всевышнего), а сама природа по воле Всевышнего оказывается на его стороне. Яркое тому подтверждение в фильме — нападение эфиопского племени на Каабу. Когда армия противника готовилась взять святыню приступом и уничтожить её жителей, в небе появились тысячи птиц. Они закружили над войском, подняв столб пыли, и стали бросать в противника кусочки глины, которые несли в клювах. Режиссёр задаётся вопросом: разве это не милость Всевышнего, проявленная по отношению к юному Мухаммаду (мир ему и благословение Всевышнего) и его роду?
Особое место в картине занимает драматическая линия личных потерь. Пророк (мир ему и благословение Всевышнего) так и не познал запаха своего отца, в младенчестве был отдан на воспитание кормилице Халиме, поскольку у его родной матери Амины не было молока. А едва вернувшись к ней, он потерял и её — их связь была настолько сильна, что после её смерти мальчик находился на грани жизни и смерти.
Одной из самых сильных по эмоциональному воздействию сцен можно назвать сцены расставания юного Пророка (мир ему и благословение Всевышнего) с матерью и её смерти. Не менее важный момент в фильме — процесс признания главами родов Единого Бога — Аллаха. Когда брат Абу Талиба достал свиток, все слова, как и предсказывал сам Абу Талиб, оказались съедены муравьями. Уцелела лишь одна фраза — «Именем Бога».
Мы знаем, что ислам строго запрещает изображать пророков, и здесь режиссёр нашёл решение, которое не нарушает этот запрет. В фильме лицо главного героя не показывается ни на долю секунды. Пророк (мир ему и благословение Всевышнего) появляется на экране лишь со спины или издалека, окружённый лучами света. Белые одежды, в которые он облачён на протяжении всей картины, служат одним из ярких признаков его избранности. К слову, фильм «Мухаммад — Посланник Всевышнего» стал лишь вторым в истории мирового кинематографа фильмом о Пророке (мир ему и благословение Всевышнего).
В фильме много массовых сцен, качественные спецэффекты, а музыкальное сопровождение усиливает драматизм. Образ Мухаммада (мир ему и благословение Всевышнего) на протяжении всей картины окружён белым сиянием, которое говорит о его избранности и великой миссии.
Картина открывается глубокой фразой, которая задаёт тон всей картине: «— Где вы ищете Бога? — В разбитых сердцах». Именно этот диалог становится лейтмотивом повествования, напоминая зрителю о том, что вера, милосердие и истинная духовность рождаются не в пышных ритуалах, а в смирении, сострадании и принятии боли другого. Именно таким — трогательным, человечным и одновременно возвышенным — предстаёт в фильме юный Мухаммад (мир ему и благословение Всевышнего), чья жизнь с самого начала была исполнена знамений и испытаний, но при этом всегда оставалась примером безусловной любви к людям и веры в Единого Бога.
(2017 год)
Каким должен быть настоящий проповедник?
Какими качествами сегодня должен обладать настоящий проповедник? Как быть, когда религию насильно встаскивают в политические игры, затмевая разум людей? Где проходит грань между истинным следованием пути и навязанной идеологией? Об этом и о том, насколько важна работа духовных лиц, то, как они ведут за собой умму, говорит фильм-открытие кинофестиваля в 2017 году, египетская картина «Наш проповедник» режиссёра Магди Ахмед Али.
В фильме словно набатом звучит фраза, произнесённая из уст главного героя шейха Хатема: «Христианство стало политикой, когда вышло из Иерусалима, Ислам стал политикой, когда умер Пророк (мир ему и благословение Всевышнего)». Каждый последующий момент в фильме становится ярким доказательством этого тезиса.
Картина «Наш проповедник» повествует об имаме, который в силу обстоятельств и желания властных структур оказывается в сетях взаимодействия политики и религии. Служит шейх Хатем в государственной мечети и очень быстро в силу своего красноречия и способности достучаться до каждого становится настоящей телевизионной звездой и получает собственную передачу, в рамках которой делает дагват и разъясняет египетской публике не только основы религии, но и поднимает непростые вопросы, волнующие современную молодёжь.
Популярность шейха растёт в геометрической прогрессии: его приглашают на званные ужины, сыграть в футбол с влиятельными людьми.
Однажды к нему за помощью обращается важный человек и просит вернуть юношу (Хассана) в лоно ислама, поскольку тот решил принять христианство. В отличие от многих других, главный герой в беседах с молодым человеком старается донести до него истину, заставить юношу думать, изучать духовные пути со всех сторон, а не следовать информации, полученной на непонятных интернет-сайтах.
С этого момента и начинаются проблемы не только у самого Шейха Хатема, но и у его друзей, семьи: вокруг близкого друга египетского проповедника усиливаются сплетни, в мечети, где работает шейх, начинают меняться порядки и приходить довольно жесткий, категоричный проповедник, а к самому шейху подсылают юную девушку, которая под видом набожной мусульманки пытается сбить проповедника с пути истинного, задавая ему неоднозначные вопросы и пытаясь пробудить самые низменные человеческие качества.
Несмотря на все бедствия и тяжесть отношений в семье (ссоры с женой, нахождение сына в коме), шейх делает единственно верный выбор. В последний раз выступая на ТВ, проповедник со слезами горечи и страдания комментирует кадры нападения мусульман друг на друга: «Не удивляйтесь, что нас называют террористами, когда мы сами воюем друг с другом, нападаем, убиваем наших братьев и сестер, обвиняя их в неверии и других грехах. Мне больно и стыдно видеть такое».
Интересна развязка линии с Хассаном, который, как оказалось, вовсе не ищет истины, а встал на путь терроризма. Он оставляет бомбу в коптской церкви, тем самым лишая жизни десятки тысяч прихожан. На место трагедии прибывает шейх. Здесь звучит, пожалуй, сама искренняя и тяжёлая проповедь имама, который говорит о том, что для существования безопасности нужен страх, а для появления решения — проблема.
«Наши артерии засорены, кровь в них застыла. Коррупция и бесполезные мысли заполнили умы нашей молодёжи. И то, что мы можем сделать, — сидеть и ждать очередного несчастья. Истязания, жестокость, поджоги, убийства, угнетение… У кого из нас в действительности болит сердце, а кто пришёл, чтобы просто выразить соболезнование? У кого из нас оно действительно сжимается от горя? Если наши сердца действительно болят друг за друга, нет никакой нужды в этих словах. Не будет вообще никаких слов. Мы будем смотреть в глубину наших сердец. Только слова, идущие от сердца, приведу нас к истинным словам Всевышнего. Только тогда мы прекратим кричать, чтобы наконец-то слушать и услышать друг друга», — эти пронизанные болью и стыдом за творящееся вокруг слова являются последними не только из уст шейха Хатема, но последними и во всей картине. Стыд шейха от всех этих событий сквозит не только в каждом слово, но и в его взгляде, в движениях руках, в катящихся по щекам слезах.
Но последнее, что видит зритель, — как в аэропорту проповедник встречает свою жену и очнувшегося от комы ребёнка…
(2018 год)
«Я никому и ни во что не верил. Но мне хотелось верить…»
В 2018 году фильмом-открытием «Алтын минбара» стала татарстанская картина, снятая по пьесе классика татарской литературы Туфана Миннуллина, «Мулла».
С первых минут на экране появляется главный герой Асфандияр, который отбывает наказание в колонии. Режиссёр сразу оговаривает важную деталь: мужчина попал в места лишения свободы незаслуженно, заплатив за свою честность и любовь к правде.
Предложение стать муллой мечети в татарской деревне он получает от родственника со стороны матери, богатого односельчанина, который помогает своей деревне и землякам (он провёл мост, обустроил дороги и построил единственную в округе мечеть). На первый взгляд зрителю кажется, что эта мечеть никому не нужна, но со временем это ощущение меняется и приходит понимание, что Асфандияр словно был послан Всевышним этим людям.
Показывая каждодневный труд главного героя, режиссёр даёт понять, с какими трудностями сталкивается Асфандияр, показывая стойкость дух и храня в сердце иман, оставаясь верным заветам Всевышнего, при этом пытаясь вернуть на путь ислама и своих новых соседей.
Яркий тому пример — Валиахмет, который сразу же проникся неприязнью к новому мулле. Ведь его бизнес и привычный уклад с появлением религиозного деятеля резко меняется. Но под влиянием старых друзей Валиахмет внимает совету муллы и встаёт на путь очищения души, отказываясь от вредных привычек. Примечательно, что первая проповедь, которую Асфандияр прочитал в новом статусе, была посвящена запретности алкоголя.
Отдельной сюжетной линией проходит история взаимоотношений с Налимой, будущей женой Асфандияра. Мулла не только даёт девушке для чтения Священный Коран, но и дважды спасает её честь и достоинство от посягательств.
Один из ключевых моментов фильма — разговор Асфандияра и Налимы о вере. Принеся мулле в мечеть ужин, Налима, спрятавшись за занавеской, задаёт ему вопрос, который звучит в сердце каждого ищущего: «По-настоящему ли ты веришь в Аллаха?» Ответ Асфандияра становится исповедью и одновременно проповедью: «Ты знаешь, мне никто раньше не задавал этого вопроса. Был период в моей жизни, когда я никому и ни во что не верил. Но мне хотелось верить. И один мой хороший знакомый посоветовал мне, когда что-то в жизни будет идти не так, читать молитву. И подарил мне чётки. Теперь и я хочу кому-нибудь помочь, но ведь без веры невозможно никого уберечь».
Именно эти слова звучат на протяжении всей картины, давая понять, что вера способна спасти, удержать от падения, дать надежду, далеко выходя за рамки простого ритуала.
Но не всё так безоблачно, как может показаться. Один из местных юношей, желая надругаться над девушкой, бросает вызов мулле. Но Асфандияр благородно отказывается от выяснения отношений силой, предлагая молодёжи поговорить в мечети, но получает в ответ лишь удар ножом в спину. Однако, несмотря на такую жестокость от людей, которых он призывает к миру и милости, Асфандияр не устаёт говорить о любви к Создателю.
Кровавая сцена сменяется приездом того самого богатого односельчанина, который в начале картины и позвал Асфандияра служить муллой. Он упрекает земляков в их образе жизни, в том, что они сотворили с человеком, несущим им свет ислама. В этот же момент, пока Асфандияр с тяжёлой травмой лежит без сознания, из мечети вдруг робкий детский голос читает азан. Это словно знак Всевышнего, что в людях прорастает зерно веры, пробивается любовь и тяга к их Создателю. Словно ответ на вопрос главного героя о том, что будет, если поверить — Всевышний тебя не оставит.
(2019 год)
«Термизи — это достояние, данное Аллахом мусульманам»
В 2019 году фильмом-открытием стала лента узбекского режиссёра Абдухалила Мигнарова «Имам Абу Исо Мухаммад Термизий», повествующая о детстве, юности и зрелости одного из выдающихся знатоков хадисов, прославленного мыслителя и автора книги хадисов «Ас Сунан». В основе сценария — реальные биографические события, бережно переосмысленные через призму художественного вымысла, но при этом сохраняющие дух и историческую достоверность.
Уже с первых кадров фильма зритель замечает, что юный Абу Исо отличался от сверстников феноменальной памятью. Он знал наизусть десятки тысяч хадисов пророка Мухаммада (мир ему и благословение Всевышнего) и мог цитировать уроки, которые преподаватель ещё только собирался дать классу. Это вызывало не только удивление, но и насмешки, а порой и злость учителя, который чувствовал себя уязвлённым.
Детство Термизи не было безоблачным: во время возвращения домой караваном отец будущего учёного тяжело заболел и умер в дороге, оставив семью без кормильца. Перед юношей встал мучительный выбор: продолжить обучение и провести большую часть жизни в странствиях или остаться с матерью и взять на себя заботу о ней. Естественно, мальчик склонялся ко второму варианту. Но на помощь его душевным смятениям пришёл первый учитель, который взял на себя все заботы о благополучии матери.
С этого момента начинается долгий путь — опасный, полный предательств и веры, признаний и клеветы. В разное время учителями Термизи были выдающиеся исламские богословы той эпохи. Он прошёл тысячи километров, впитывая знания от величайших умов того времени — от Басры до священных земель Мекки и Медины.
Он целых 20 лет собирал хадисы за пределами родины. Когда ему исполнилось 25 лет, отправился в Ирак, в город Басру, где брал уроки у выдающихся учёных тех краёв. Затем путь лежал в Шам (Сирию), а оттуда — в Хиджаз, священную землю Мекки и Медины. За эти 20 лет странствий и обучения Абу Исо Термизи запоминал и записывал все хадисы, которые доводилось слышать от учёных, активно участвовал в дебатах и научных диспутах, отстаивая свои позиции с юных лет и до глубокой старости.
Третье столетие хиджры известно как «золотой» век для науки хадисоведения. То было время повсеместного изучения хадисов, особенно в Мавераннахре. Среди устазов и учеников часто разгорались споры о том, что лучше — запоминать или записывать хадисы. Бытовало мнение, что запись на бумаге ведёт к ухудшению памяти, поскольку она бездействует, полагаясь на написанное. Но Термизи вступился за ученика перед своим устазом, заявив, что одного заучивания хадисов недостаточно. Это была не первая его победа в полемике.
В столь юном возрасте будущий хадисовед отличался благим нравом, в котором отсутствовало любое проявление тщеславия. На протяжении всей жизни он пронёс простую истину: познание наук — обязанность каждого мусульманина.
Повествование о личности Абу Исо Термизи был бы неполным без упоминания о том, с каким достоинством он выходил из козней, которые строились против него на протяжении всей жизни. Один из таких эпизодов нашёл яркое отражение в фильме. Бывший одноклассник, которого в картине зовут Джафарбек Мирзо, движимый завистью, нанимает людей, чтобы те напали на караван путников и лишили жизни Термизи. Но в момент истины, оказавшись лицом к лицу с главой нападавших, Абу Исо начинает повторять шахаду, желая умереть с именем Всевышнего на устах. Такая преданность религии и богобоязненность повергли нападавших в ступор и отвратили смерть от имама.
Но это далеко не все его испытания. Некоторое время спустя Термизи обманным путём запирают в доме со служанкой и зовут казыя, чтобы тот наказал «прелюбодея», скрывающегося под маской нравственности. Даже в этой ситуации, когда, казалось бы, нет посторонних глаз, герой демонстрирует свою набожность и чистоту: едва завидев женщину в доме, он уходит в другие апартаменты и начинает читать намаз. Именно за этим действием его и застают лицемерный хозяин дома, местные жители и казый, пришедшие на расправу. Но служанка, страшась не гнева хозяина, а гнева Всевышнего, свидетельствует правду. Эта ситуация разрешается благополучно: честь Абу Исо Термизи остаётся чиста, а служанке за её честность и неподкупность даруется свобода.
Особое место в жизни Термизи занимает сборник хадисов «Ас-Сунан». В этой работе Абу Исо Термизи после приведения текста хадиса перечисляет по именам всех передатчиков. Передаваемые хадисы могут подходить по смыслу друг к другу, а могут быть и противоположными. Независимо от этого Термизи упоминает имена передатчиков, если они имеют к данному разделу близкое или даже отдалённое отношение. Также автор многократно упоминает мнения учёных по разбираемым проблемам права, опираясь на убедительные доказательства, и разъясняет противоположные по смыслу хадисы. Отдельное внимание в сборнике уделено степени достоверности каждого хадиса, рассматривающегося с точки зрения правильности или слабости.
Для мусульман ат-Термизи сыграл особую роль, став первым человеком, кто разделил хадисы на три части и ввёл понятие «хадис-хасан» — «хороший хадис». Термизи считал важным не просто заучивать хадисы, переданные от Пророка (мир ему и благословение Всевышнего), но и понимать их текст, смысл и философию. Именно Термизи научил людей отличать достоверные и лживые хадисы.
Эти четыре ленты сходятся в одном: ислам для их героев — это внутреннее содержание и деятельная вера, которая не исчерпывается ритуалом. От чудесного спасения Каабы до ножа в спину деревенского муллы — каждый герой платит за свою веру высшую цену: риском, страданиями или годами изгнания. Но именно в этих испытаниях рождается подлинная духовность, о которой говорят все четыре фильма. Они не дают готовых ответов, но заставляют зрителя задуматься: а что я сам готов сделать ради своей веры? Кинофестиваль «Алтын минбар» напомнил, что хорошее кино об исламе — это всегда разговор о человечности, а не о догмах.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 