20 Октябрь, 2026, 9 Джумада аль-уля, 1448
20 Октябрь, 2026, 9 Джумада аль-уля, 1448
В Узбекистане в самом разгаре свадебный сезон, а вместе с ним ожили банкетные залы, вернулись визажисты и фотографы. И, конечно, не смолкают разговоры о расходах, кредитах и высоких ценах. Несмотря на то, что правительство вновь начало борьбу с расточительством, ограничивая расходы на свадьбы, включая лимит в 100 гостей и штрафы за превышение лимитов, пышные свадьбы продолжают оставаться нормой, передает “Самаркандский вестник”.
Узбекская свадьба – это не просто торжество, это сложный ритуал, переплетенный с традициями и социальными ожиданиями. Но нередко свадьба омрачена непомерным расточительством. Общественное мнение, стремление «не ударить в грязь лицом» перед родственниками и соседями, толкают семьи на непосильные траты, превращающие радостное событие в долгосрочную финансовую кабалу. Обильное угощение, щедрые подарки, роскошный наряд невесты, аренда дорогих залов – все это лишь верхушка айсберга свадебных расходов. Многие годами копят деньги на свадьбу, влезают в долги, оформляют кредиты, чтобы соответствовать негласным нормам. В результате, молодые семьи, едва ступив на путь совместной жизни, оказываются в сложной финансовой ситуации. Негласные правила и устаревшие традиции вынуждают семьи тратить огромные суммы на то, что зачастую не приносит ни счастья, ни удовлетворения. Показуха, стремление превзойти других, становится важнее здравого смысла и финансовой стабильности.
- Совсем недавно выдавала замуж дочь, - говорит Нилюфар Буриева. – Ее засватала мусульманская семья, и несмотря на то, что мы хотели упростить традиции и избежать ненужных затрат, но родственники настояли, что сторона невестки не должна диктовать правила, и необходимо купить подарки жениху и всей его семье. Пришлось брать деньги в долг, ведь самостоятельно мы вряд ли справились бы с такой колоссальной финансовой нагрузкой, которая не соответствует нашим доходам. К сожалению, укоренившиеся в обществе традиции, по-прежнему оказывают мощное давление. Если б у меня был выбор, я не стала бы брать деньги в долг и сыграла бы скромную свадьбу. Из страха «уят» (позора) семьи вынуждены тратить больше, чем могут себе позволить.
Главная задача при организации свадьбы – спланировать бюджет. В узбекских семьях этим занимаются все: и родители жениха, и невесты, а окончательное решение чаще всего остается за старшими родственниками. Правда, в более современных семьях молодожены тоже могут высказать свое мнение, но без вмешательства близких родственников все равно не обойтись. Важно не подвести семью, ведь, как говорится в культовом узбекском фильме: «Об этом говорит вся махалля», а свадьба должна быть «как свадьба», чтобы ее обсуждали все.
Следующий шаг – составить список гостей, ведь их количество напрямую влияет на окончательную цену. Когда решение принято, начинается поиск подходящей площадки для праздника. Средняя свадьба на 150-200 человек в Самарканде обойдется от $7 тыс. до 15 тыс. – все зависит от масштаба и предпочтений. Больше всего на цену влияет место: можно выбрать простое кафе в махалле, а можно – модный ресторан в центре города.
Не стоит забывать, что высокие расходы на свадьбу - это в меньшей степени выбор самих молодоженов, а в большей - следствие огромного социального давления и ожиданий со стороны старшего поколения и общества в целом. Если спросить у самих молодоженов, то они больше склоняются к рациональным тратам и сожалеют о потраченных деньгах, считая пышные торжества источником ненужного стресса и долгов. Вместо этого они предпочли бы вложить средства в более рациональные и полезные цели: образование, жилье, здоровье или развитие собственного дела.
Эта проблема требует общественного обсуждения и переосмысления. Необходимо изменить отношение к свадебным традициям, отдать предпочтение скромным, но искренним праздникам, сосредоточиться на создании крепкой семьи, а не на демонстрации материального благополучия. Важно помнить, что истинная ценность свадьбы заключается не в ее масштабе, а в любви и взаимопонимании между молодоженами.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 