Коран, его язык и учение, оказали всестороннее влияние на все сферы жизни мусульманских народов, в том числе и литературу.
По данным издания Исламосфера, турецкий историк литературы Нихад Сами Банарлы, оценивая литературу исламского периода, пишет: «Источником материала и мысли этой литературы изначально был исключительно Коран. Интеллектуальная и философская жизнь той эпохи в основном опиралась на него же». Другой историк, Агах Сырры Левенд, утверждает: «Едва ли найдется хотя бы одна страница в древних текстах, которая не содержала бы аята из Корана или высказывания из хадиса Пророка, и мысли в которой не были бы связаны с ними».
Коран был основополагающим источником почти во всех аспектах этой литературы, от ее формальных характеристик до содержания и возникновения определенных жанров. Другие материалы, такие как хадисы, истории о пророках, сведения о древних народах и суфизм, также тесно связаны с Кораном и берут свое начало в нем. Эти источники не только обеспечили материал для произведений, написанных в стихах и прозе, но и определяли принципы, используемые при формировании их эстетического аспекта и при оценке их художественной ценности.
Коран также сформировал основу науки красноречия и риторики мусульманских народов. Именовалась они арабским термином балага. Балага самого арабского языка, по сути, зародилась благодаря Корану, признаваемому чудом словесности, и возникла из необходимости лучше его понимать. Эта наука сформировалась путем составления наилучших образцов из выражений Божественного Откровения. Вплоть до эпохи модернизации в разных регионах исламского мира на протяжении веков риторике обучались посредством комментирования, аннотирования и преподавания примеров, взятых из Корана и арабской литературы.
Даже нерелигиозные произведения в исламской литературе, рассматривающие быт, этику, обычаи и традиции, значимые даты, современные науки, легенды и сказки, войны, несут в себе отпечаток влияния ислама и Корана. Например, в таких поэтических жанрах, как хаммамийе (восхваление бань) и рахшиейе (восхваление коней), при обращении к соответствующим темам, наряду с содержащимися в них представлениями, которые определяли культуру и образ жизни того времени, в стихи включались также и аяты.
В целом, цитирование аятов Корана и аллюзии на них являются одним из приемов, широко используемых в литературе. Такой прием заключался во включении аятов или их фрагментов, иногда даже отдельных слов или выражений из них, при объяснении какого-либо момента. Например, турецкий поэт Ахмед-паша (XV век) пишет:
Песнь соловья в саду роз снова дала знак:
«Это райские сады… пребудут там вечно».
Фраза «Это райские сады… пребудут там вечно» взята из аята «Райские сады, в которых текут реки. Они пребудут там вечно» (Коран 20:76).
Часто в стихах были зашифрованы смыслы и аллюзии, понять которые можно было только хорошо зная Коран. Например, турецкий поэт Айдынлы Деде Омер пишет: 
Я читаю «ад-Духа» и «аль-Ляйл» как вирд за твои локоны-гиацинты
Это и есть вирд Рушани: каждое утро и каждый вечер. 
В сурах «ад-Духа» («Утро») и «аль-Ляйл» («Ночь») миссия Пророка Мухаммада (мир ему) сравнивается с приходом утра на смену тьме ночи. Приведенные в стихотворении на арабском языке слова «утро» (гадатин) и вечер» (аший) являются аллюзиями на 52-й аят суры «аль-Анам» и 28-й аят суры «Кахф» соответственно. В обоих этих аятах говорится о верующих, которые взывают к Аллаху утром и вечером. Вирд, упоминаемый в этих стихах, представляет собой ежедневную духовную практику мюрида (ученика), которую он получает от своего шейха. Все эти отсылки делают смысл бейта более сложным и глубоким.

Истории о пророках, приводимые в Коране, породили литературный жанр, получивший название «кысас аль-анбийа» («истории пророков»). Основываясь на них, а иногда только на аятах, в которых говорится о поучительных событиях из жизни посланников Аллаха, создавались независимые произведения об этих пророках или людях, которые с ними связаны. Например, история пророка Юсуфа и Зулейхи стала одним из самых любимых сюжетов у многих поэтов мусульманского Востока. Чудеса пророков, о которых рассказывается в Коране, их личные качества, связанные с ними второстепенные персонажи и события из их жизни также нашли свое место в литературе.
Коран также послужил источником для суфийской литературы и поэзии. Такие жанры песнопений, как таухид, мунаджат, на’ат, ми’раджия (песнопения в честь Ми’раджа – вознесения Пророка), маулид (песнопения в честь рождения Пророка), элегия, очень часто включают дословное цитирование коранических стихов. Например, Нияз Мисри пишет:
В мусхафе твоей красоты Литератор [букв] «каф» и «нун», начертал:
«Воистину, в этом – знамения для людей слушающих».
Лицо возлюбленной поэт уподобляет мусхафу – копии Корана. Читать черты этого лица – значит постигать божественную истину. «Литератор [букв] «каф» и «нун»» – это метафора Аллаха. Согласно Корану, Он творит мир повелением «Кун!» («Будь!»). Это слово в арабском языке состоит из двух букв: «каф» и «нун». Называя Аллаха «литератором» (адиб), поэт подчеркивает, что красота человека – это виртуозно написанное Им произведение. Фраза «Воистину, в этом – знамения для людей слушающих» представляет собой прямую цитату из Корана («ар-Рум», 30:23). Таким образом, Нияз Мисри говорит: если человек умеет «слушать» сердцем голос истины, он увидит в красоте возлюбленной доказательство существования Творца.
В литературе Коран часто назывался не прямо, а разными эпитетами, таким как Каламу-Ллах (Слово Аллаха), Калам аль-кадим (Древнее слово), Китабу-Ллах (Книга Аллаха), Китаб аль-каинат (Книга Вселенной), Умму-ль-китаб (Мать книг) и т.п. Поскольку он был ниспослан Пророку Мухаммаду (мир ему), то его часто упоминали в связи с ним, а также в связи с другими Писаниями, считающимися священными – Таурат (Тора), Забур (Псалмы) и Инджиль (Евангелие). Также среди наиболее часто упоминаемых в связи с Кораном понятий – сура (глава Корана) и аят (стих Корана).
Например, турецкий поэт XIX века Исмаил Сафа создает сложную метафору – описание через связь между ангелом Джибрилем, который является посланцем Откровения, и сурами, аятами и страницами Корана:
В каждой суре крыло Джибриля – словно поющий инструмент;
Справедливо будет сказать про каждую страницу: «Это крыло Джибриля».
Здесь звук или шелест страниц Корана сравнивается с небесной музыкой, которую рождает взмах крыла Джибриля, символизирующего святость, чистоту и небесное происхождение текста. Поэт утверждает, что книга настолько возвышенна, что каждая ее страница – это не просто бумага, а частица божественного света или само крыло ангела.
В литературе дивана Коран стал основой для разных метафор и аллюзий. В строках поэтов, вдохновлявшихся высказыванием Али (да будет доволен им Аллах): «Человек и Коран – близнецы», образ мусхафа предстает как символ самого дорогого для главного героя – его возлюбленной. Иногда он сравнивается с её лицом, волосами, станом, чертами лица, глазами, бровями и даже родинкой – всеми элементами, выражающие красоту. Орнамент, украшающий страницы Корана, буквы, обозначения гласных, суры и аяты предоставляют поэтам богатый материал, позволяющий им использовать риторические приемы для выражения этих элементов красоты.
Примером может служить бейт Ахмед-паши: 
Для того чтобы украсить свиток твоего лика, Божественный Писец (т.е. Аллах)
Начертал лазурью у твоих губ суру «аль-Каусар».

В искусстве оформления книг золотые буквы в Коране часто оттеняли темно-синим (лазурным) цветом. В поэзии это также намек на едва заметный пушок над губой, который у юных красавцев в стихах сравнивался с зеленью или синевой. «Аль-Каусар» – это самая короткая сура Корана, в которой говорится о райском источнике Каусар. Здесь губы возлюбленной приравниваются к этому источнику, дарующему бессмертие.
Поэт-бекташи 16 века Хайрати пишет: 
Лик, локоны, пушок над губой и родинка – всё это Слово Божье (т.е. Коран).
О мудрец, если ты постиг это, то стань хранителем тайны имен [Аллаха].
В суфийской поэзии лик, локоны, пушок над губой и родинка возлюбленной – это четыре столпа красоты, которые соответствуют четырем элементам мироздания или различным аспектам божественного проявления. Называя красоту «Словом Божьим», поэт утверждает, что она – это «записанное» Аллахом откровение.
Акт открытия и чтения Корана, рассматривания его страниц или беглого просмотра, его изучения и любви к нему, находит отражение в стихах в контексте отношений влюбленного и возлюбленной, а также соперника, что позволяет создавать сравнения, аллюзии, метафоры и аллегории, основанные на этих понятиях. Примером может послужить бейт Хайрати, описывающий его последнюю встречу с возлюбленной: 
Когда [ты], явив свою красоту, прощалась со мной, мы немного поговорили;
Ты сделала моими спутниками в этот последний миг веру (иман) и Коран.
Здесь поэт говорит, что образ возлюбленной и ее слова перед разлукой были настолько чисты и прекрасны, что заменили ему священные тексты. Бейт несет двойной смысл. Это и обычное расставание влюбленных, и метафора смерти («последний миг»). В исламской традиции считается критически важным, чтобы человек уходил из жизни с верой (иман) и словами Корана на устах.

Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана