22 Сентябрь, 2026, 11 Раби ас-сани, 1448
22 Сентябрь, 2026, 11 Раби ас-сани, 1448
В литературе дивана небесное светило обозначалось такими словами, как бадр «полная луна» и хилал «полумесяц». В их использовании были свои тонкости.
Бадр считался символом красоты и сияния, а хилал – обновления, рождения и новой жизни. В религиозной и суфийской литературе полная луна (бадр) была символом Пророка Мухаммада (мир ему). Подобно тому, как луна получает свой свет от солнца, Мухаммад (мир ему) получил своё откровение от Аллаха. Звёзды и полумесяц (хилял) подобны другим пророкам. Кроме того, звёзды предстают как символ сподвижников Пророка (мир ему). Луна также связывалась с Юсуфом, Исой, Хидром, Али, Хасаном и Хусейном (их называли бадрайн «две луны»), Руми, святыми, духовными наставниками и т.п.
Как сообщает портал «Исламосфера», луна как в мусульманской, так и мировой литературе чаще всего выступает символом возлюбленной и красавицы. Одно из самых распространённых сравнений – сравнение её лица с луной или солнцем. Воссоединение с луноликой возлюбленной невозможно; ею можно любоваться лишь издалека. Луна и солнце – два глаза неба. Грудь красавицы подобна луне. Луна – отражение в небесах раны в сердце влюблённого. Пятна на луне – шрамы на груди влюблённого, или родинки на лице красавицы. Луна и солнце – искры огня вздохов влюблённого, возносящиеся к небесам и т.п.
Слово «Аллах» (الله) состоит из тех же букв, что и слово хилал (هلال) «полумесяц». Поэтому в литературе, особенно в поэзии, полумесяц указывал на Аллаха. Часто с полумесяцем сравнивали брови возлюбленной, а также спину влюблённого, согнувшуюся от испытываемых им страданий.
Помимо возлюбленной, в литературе можно встретить целый пласт богатых образов, связанных с луной и полумесяцем. Луна – султан страны ночи, визирь султана Солнца, олицетворяющий здравый смысл, командующий армией звезд, всадник на коне ночи, чавуш (придворные воины для особых поручений), страж в небесной башне, ночной сторож. Она – мусульманин, солнце – христианин. Полная луна – шейх или проповедник, облаченный в черные одежды, в белом тюрбане и с сияющим лицом, который восходит на небесную кафедру (курси) и проповедует собранию звезд. Полумесяц – верующий, склоняющийся в земном поклоне на вышитом небесном молитвенном коврике; человек, совершающий намаз. Луна – дервиш мевлеви в белых одеяниях, исполняющий сема (кружение). Луна, получающая свой свет от солнца и появляющаяся ночью, – это мать, которая бодрствует и заботится о своих детях звездах. Согласно другому сравнению, полумесяц, качающийся в небесной колыбели, является сыном или няней девяти домов, т.е. девяти небес. Луна – глашатай и хранитель гробницы. Также она – водонос, переносящий благодать из источника солнца. В прошлом нищие и дервиши ходили с чашей для подаяния и лампой. Поэтому, а также из-за согнутой из-за лишений спины, полумесяц сравнивали с нищим. Полная луна – это покупатель, бродящий по небесному рынку с монетами звезд, ночной путник или вор, который носит черные одежды, чтобы замаскироваться. Полумесяц – это лентяй, который толстеет со временем, или портной, шьющий небесный атлас серповидной иглой. Солнце – тамбурин, а луна – танцовщица и т.п.
В поэзии существовал жанр относительно небольших по объёму стихотворений, таких как касыды и газели с радифами (словами, повторяющимися в конце каждого стиха) «михр-у мах» («солнце и луна») или «руз-у шеб» («день и ночь»), которые в изобилии содержали выражения, намеки, метафоры и уподобления, связанные с луной. Такие стихи назывались «мехтабийе».
Турецкая и персидская художественная литература также изобилует произведениями, связанными с Луной и другими небесными телами. Существовал жанр любовных поэм «Михр-у Мах», где Солнце и Луна выступали в качестве имен героев.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Иман 
Молитва 
Голодание 
Закот 
Хадж 
Коран 
Уроки Ислама 
Контакт 