Профессор Мохамад Абдалла, имеющий палестинское происхождение, сыграл ключевую роль в становлении исламоведения в Австралии, а также является одним из лидеров мусульманской общины страны.
Как сообщает портал «Исламосфера», родители Мохамада Абдаллы происходили из города Таммун, оккупированного Израилем, и деревни Зарнука, покинутой жителями в ходе Накбы в 1948 году. Сам ученый называет себя «гражданином мира»: он родился в Ливии, вырос в Иордании, а после вместе с семьей перебрался в Австралию. Мохамад Абдалла рассказывает: «Когда я переехал в Австралию в 1985 году, я не умел ни говорить, ни писать по-английски, и мне пришлось учить его с нуля. Также я должен был изучать новую культуру и новый способ познания и бытия. … Мне приходилось работать, чтобы заработать на жизнь и помогать моим родителям, братьям и сестрам обосноваться в их новом доме, в Австралии».
Тем не менее, он получил высшее образование. Во время учебы молодой человек познакомился и со своей будущей женой Петой, которая после общения с ним заинтересовалась духовными практиками и приняла ислам.
Завершив обучение и защитив докторскую диссертацию, Мохамад Абдалла сделал научную карьеру, сыграв ключевую роль в становлении исламоведения в Австралии. В 2006 году он основал и возглавил отдел исламских исследований Университета Гриффита – государственного исследовательского университета в штате Квинсленд. В 2008 году ученый стал соучредителем Национального центра передового опыта в области исламоведения (National Centre of Excellence for Islamic Studies, NCEIS) – межвузовского объединения, которое разработало эффективные программы бакалавриата и магистратуры по исламоведению в Мельбурнском университете, Университете Гриффита и Университете Западного Сиднея. В 2016 году его пригласили основать Центр исламской мысли и образования (Centre for Islamic Thought and Education, CITE) в Университете Южной Австралии.
Ученый заявляет, что знание способно преобразовать мир, но не следует оценивать его только как передачу информации: «Обучение и стремление к знаниям должны способствовать преобразованию нас как личностей. Знание – это не передача информации, а преобразование сердец и умов. Мы не товар, пригодный только для экономических манипуляций, а люди, способные преобразовать мир». Он также отмечает, что ислам не все знания оценивает как одинаково полезные: «Восточная цивилизация всегда делила знания на полезные и вредные. Знания, которые способствуют развитию высокомерия, самомнения и разрушению нашей планеты, вредны».
Не ограничиваясь наукой, ученый занимается и общественной деятельностью. После событий 11 сентября и поджога мечети в городе Брисбен, он стал национальным лидером в области межконфессионального диалога и примирения и одним из лидеров мусульманского сообщества страны. Мохамад Абдалла способствовал сплочению общества в такие критические моменты, как беспорядки в Кронулле и резня в Крайстчерче. Он заявляет, что диалог культур – путь к миру в обществе: «Разрушительные стереотипы, включая расизм, фанатизм и предрассудки, которые одна группа или человек проявляют по отношению к другой, часто рождаются в условиях отсутствия контакта, враждебности или невежества. Поэтому становится крайне важным, чтобы наши знания давали нам возможность участвовать в диалоге и понимании «другого». Мы обогащаем свои традиции и точку зрения, активно взаимодействуя с «другим»».
Усилия по наведению мостов между культурами были отмечены многочисленными наградами. В 2020 году Мохамад Абдалла был удостоен высшей национальной награды – Ордена Австралии.
«Когда приходится выбирать между гармонией и ненавистью, я стремлюсь к гармонии. Когда приходится выбирать между обвинением и пониманием, я выбираю понимание», – заявляет ученый.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Али Реза Сафа, турецкий переводчик Корана, в своей работе стремится максимально заменить традиционную терминологию арабскими эквивалентами на турецкие аналоги. Это вызвало протесты со стороны ряда ученых-богословов страны.
Как сообщает IQNA, в период Османского халифата процесс перевода Корана на турецкий язык столкнулся с застоем из-за религиозных фетв и законодательных запретов на перевод священного текста. Однако после распада халифата этот процесс начал стремительно развиваться.
За последние сто лет в Турции было опубликовано более 150 переводов Корана на турецкий язык. В связи с этим маловероятно, что новые работы могут содержать нечто принципиально новое. Тем не менее, ежегодно появляются новые переводы: как подробные издания с научными комментариями, подготовленные группами академиков, так и частные интерпретации текста.
Жалобы турецких ученых на «искажающий» перевод Корана
Одним из относительно недавних примеров является перевод под названием «Kur’an Gerçek» («Истинный Коран»), автором которого является Али Реза Сафа (Ali Rıza Safa).
Впервые опубликованный в 2014 году издательством İlker в Стамбуле, этот труд подвергся резкой критике. С тех пор вышло несколько изданий: одно — с подробным введением и комментариями (2014 и 2018 гг.), другое — только с самим текстом перевода (в различных редакциях, последняя из которых датируется 2021 годом). Все издания выпущены одним и тем же издателем, а название последних версий было изменено на «Kur’an-i Kerim Gerçek» («Истинный Священный Коран»).
Новые редакции также претерпели некоторые изменения в самом тексте. В 2016 году первый выпуск в городе Кайсери вызвал скандал. Группа местных мусульманских ученых подала жалобу в региональные власти, утверждая, что данное издание содержит искажения священного текста, и потребовала прекратить его распространение. Тем не менее, это не привело к юридическим последствиям для автора или запрету на распространение перевода. Однако возникает вопрос: что именно в этом переводе вызывает столько споров?
Во-первых, практически нет информации об академическом бэкграунде Али Резы Сафы. Он также публиковал книги на религиозные темы, например, «Истинная религия в свете истины» (Стамбул, 2021). Судя по всему, он не имеет связей с официальными научными кругами и институтами исламского богословия Турции. В Турции принято, что религиозные труды публикуют преимущественно выпускники факультетов теологии (Ilahiyat).
В изданиях отсутствует информация об авторе, однако на обложке содержится политически окрашенное утверждение: «Если бы не Мустафа Кемаль Ататюрк, турецкий народ не смог бы читать Коран на турецком языке». В предисловии к версии 2021 года имя Ататюрка упоминается дважды: сначала в посвящении великому деятелю истории Турции, а затем в тезисе автора о том, что именно Ататюрк сделал Коран доступным для чтения на турецком языке после «тысячелетнего запрета».
Это высказывание вызывает ряд вопросов. Безусловно, Ататюрк оказал влияние на процесс, так как современное понимание перевода Корана как самостоятельного текста (а не просто комментария) сформировалось именно в период национальных реформ Республики. Однако многие традиционные мусульманские ученые Турции связывают политику кемализма с секуляризацией и часто рассматривают попытки «тюркизации» ислама, предпринятые в ту эпоху, как нечто спорное, граничащее с ересью.
Перевод: духовный эквивалент или «деарабизация» Корана?
Если проанализировать лексику перевода, можно заметить признаки «секулярного кемализма». В то время как большинство современных турецких переводчиков используют термины, заимствованные из арабского (которые уже стали частью турецкого религиозного языка), Сафа стремится к их полной замене.
Например, при переводе первой суры Аль-Фатиха большинство переводчиков пишут: *«Hamd, âlemlerin Rabbi Allah’adır»* (Хвала Аллаху, Господу миров), сохраняя слово «Rab» (Господь). В то же время Сафа использует конструкцию «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun»* («Хвала да будет Аллаху, Владыке вселенных»). Здесь ключевым отличием является использование слова «Efendi» (Владыка/Господин) вместо традиционного для исламского контекста «Rab», что является попыткой полностью перестроить религиозный язык на светские турецкие рельсы.
Вместо этого Али Реза Сафа выбирает формулировку «Evrenlerin Efendisi Allah’a övgüler olsun». Здесь стоит отметить его необычный выбор для перевода слова «Rab» (Господь). В то время как почти все турецкие переводчики используют само слово «Rab» (которое также присутствует в турецком языке), Сафа выбирает слово «Efendi», которое носит более светский и обыденный оттенок обращения к уважаемому лицу.
Похожий путь ранее прокладывал Эдип Юксель (Edip Yüksel) — одна из неоднозначных фигур «реформистского ислама». Судя по всему, Али Реза Сафа в своей критике традиционализма следует по стопам Юкселя. В издании 2018 года, комментируя 79-й аят суры «Аль-Бакара», он отвергает концепцию «хадиса кудси» в мусульманской традиции, утверждая, что единственным откровением, полученным Пророком от Бога, является сам Коран.
В переводе религиозной терминологии автор продолжает придерживаться стратегии «локализации».
Например, в переводе 144-го аята суры «Аль-Бакара» он заменяет термин «Аль-Масджид аль-Харам» на «Kutsal yakarış evi» («Священный дом молитвы»).
Похоже, что для Али Резы Сафы эта «туркизация» текста — не только лингвистический вопрос, но и вопрос религиозной практики. В предисловии к изданию 2018 года он открыто высказывает мнение, что во время обязательных молитв (намазов) Коран следует читать на турецком языке, поскольку считает, что понимание смысла слов может «углубить духовность молитвы».
Таким образом, как отмечается в исследовании Байрама Кёсеоглу (Bayram Köseoğlu), опубликованном в 2021 году под названием «Являются ли переводы Корана тем же самым Кораном?», Сафа рассматривает перевод как «духовный эквивалент» арабского оригинала. Это объясняет и скандал, разразившийся вокруг его книги на книжной ярмарке в Кайсери в 2016 году.
Благодаря стратегии намеренной «деарабизации», данный перевод, безусловно, будет вызывать споры в традиционных религиозных кругах. Именно поэтому «Kur’an Gerçek» остается маргинальным трудом, хотя он представляет интерес как объект для изучения сложных процессов взаимодействия секуляризма и традиционализма в современной Турции.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана