«Рай под ногами матерей-2»: в Казани представили сиквел кыргызской драмы
В Казани состоялась премьера сиквела «Рай под ногами матерей: Письмо матери». Показ продолжил историю, начатую два года назад кыргызским фильмом «Рай под ногами матерей» режиссёра Руслана Акуна. Картина рассказывает о 35-летнем Адиле, мужчине с особенностями интеллектуального развития, которого воспитывает одна мама, Райхан. Услышав от своего 8-летнего друга Самира, что если пешком довести маму до Мекки, то она попадёт в Рай, Адиль принимает решение совершить это непростое путешествие. По сюжету, в силу почтенного возраста мама главного героя умирает на священных землях Мекки, завершив свой хадж, и домой, в родное кыргызское село, Адиль возвращается один. Первая часть истории на этом завершается.
По данным IslamNews, продолжение под названием «Рай под ногами матерей: Письмо матери» вышло спустя два года. В съёмках на этот раз приняли участие сразу несколько российских актёров — Павел Майков, Омар Алибутаев, Станислав Бондаренко и Алексей Щербаков. Если в первой части главный герой вместе с мамой путешествовал по Узбекистану, Казахстану и странам исламского мира до самой Мекки, то на сей раз в путь он отправился вместе со своим малолетним другом Самиром в Москву на поиски его мамы, уехавшей на заработки.
Первым кадром второй части становится возвращение Адиля в аул, где его с радостью и трогательной заботой встречают земляки. В тележке, на которой в паломничество через полмира отправлялась его мама, главный герой привёз воду «зам-зам» для сельчан. После этого мужская половина села собирается в мечети, где читает дуа за самого Адиля и его покойную матушку. Там же Адиль узнаёт, что его лучший друг Самир оказался в детском доме, откуда тот, к слову, уже несколько раз пытался сбежать, за что был наказан не только руководством детдома, но и проживавшими там ребятами.
Затем Адиль переступает порог родного дома, который в один миг стал непомерно большим и пустым. Словно желая рассеять темноту своей жизни, персонаж Эмиля Эсеналиева начинает попеременно включать и выключать свет. На что пожилая односельчанка замечает ему: «Сколько свет ни включай, без мамы светлей не станет». Именно с этой фразы режиссёр начинает параллельное повествование, которое в чёрно-белых красках показывает зрителю историю жизни молодой Райхан и маленького Адиля, раскрывает сложности, с которыми сталкивается женщина на пути воспитания «особенного» ребёнка, неприятие общества и непрекращающуюся надежду на Всевышнего. Символично, что только первое сказанное маленьким Адилем слово «мама» превращает чёрно-белый рассказ из прошлого в цветную картинку, тем самым визуально показывая, как преобразилась жизнь Райхан после этого знакового для каждой мамы события.
Если в первой части картины Адиль путешествовал со своей мамой, то в сиквеле путь к самому дорогому человеку преодолевают сразу два героя — и сам Адиль, и его юный друг Самир. Но если Самир, фиксируя все перипетии их непростого путешествия в письме, хочет вновь обнять свою маму и жить одной семьёй, то для Адиля это оказывается дорога в один конец… Убегая от медведя, Адиль напарывается на ветку, и уже в больнице, пока безутешный Самир ждёт друга в коридоре, происходит встреча героя со своей мамой в Раю. Создатели картины показывают нам, как потерянного Адиля зовёт родной голос матери, а их тёплые и долгожданные объятия ставят точку в сюжетной линии главного героя. Его последние сказанные Самиру слова: «Я встречусь с мамой в Раю»…
На закрытую премьеру «Рай под ногами матерей: Письмо матери» пришла и вице-премьер республики Лейла Фазлеева. По её словам, для татарстанцев эта картина — хорошая возможность прикоснуться к чуду, приобщиться к нему, почувствовать себя единым целым.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Американский исследователь: Определяющая роль Хадиджы (мир ей) в истории ислама
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана