В каждой культуре традиции играют важную роль, становясь ценным наследием поколений. Священный месяц Рамазан несет в себе особую значимость, воплощая в себе духовные и общественные обычаи. Корреспонденты Asia-Plus собрали короткую информацию о разнообразных традициях, соблюдаемых в священный месяц в разных странах.
В Кувейте могут наказать за нарушение поста
С наступлением священного месяца Рамазан кувейтцы украшают мечети цветами и разнообразными фонарями или свечами.
Приготовление блюд во время поста никто не отменял, и люди стараются, чтобы еда была максимально вкусной и калорийной.
А одним из ключевых угощений в Рамазан является «Каркеиан» - смесь сушеных инжира, лепестков роз и грецких орехов.
Кстати, в Кувейте за нарушение поста в общественных местах могут наказать тюремным заключением на 1 месяц или штрафом в размере 100 динаров ($326).
Традиционный «фаттуш» в Сирии
В Сирии традиционно готовятся к Рамазану, начиная с конца месяца Шаабан.
В месяц Шаабан, который непосредственно предшествует месяцу Рамазан, люди настраивают себя на приход поста. В этот месяц начинают держать пост – по желанию и умеренно.
Одним из любимых блюд на ифтаре является фаттуш, который подают в начале ужина - это салат из зелени, помидоров, огурцов и редиски, приправленный оливковым маслом, лимонным соком и арабским хлебом.
Также популярны табуле с зеленью, помидорами и булгуром, самса с мясом или шпинатом. После вечернего намаза подаются сладости: канафа, катаиф и другие. Кстати, продажи знаменитых сирийских сладостей во время поста значительно увеличиваются, а кондитерские и пекарни переходят на круглосуточный режим работы.
В Сирии также любят украшать дома и улицы во время Рамазана. На домах появляются приветственные надписи «Добро пожаловать, Рамазан», а вечером, после ифтара, запускают салюты.
В Малайзии соревнуются за лучшее украшение дома
Пост в Малайзии соблюдается довольно строго, если человек имеет причины не поститься, он может питаться и пить воду, но главное не в общественном месте. В этот месяц очень активно работает шариатский департамент, и выписывают штрафы за нарушение и за неуважение к посту. Сумма штрафа 1000 ринггит ($212) или 6 месяцев заключения, или все вместе.
В это время многие места меняют свой режим работы или вовсе закрываются.
Малайцев учат поститься с малых лет. Во время поста малайцы принимают легкий сухур, состоящий из риса, курицы, овощей, яиц или говядины. Особенно заметные особенности малайской культуры проявляются в последние 10 дней Рамазана.
Каждый дом озаряется фонариками, и везде, особенно в селах, люди соревнуются в том, кто лучше украсит свой дом.
Обучающие классы и чтение Корана в Таиланде
В Таиланде начало месяца Рамазан определяется визуальными наблюдениями за луной, а не астрономическими подсчетами. В соответствии с положениями религии, если богословам не удалось разглядеть светило после новолуния, то Рамазан начинается лишь на следующий день.
В преддверии Рамазана власти разных уровней делают подношения в мечети, чтобы поддержать мусульман в священный месяц, сопровождающийся строгим постом на всем своем протяжении.
Кстати, в Пхукете в общей сложности 54 мечети. Также есть мусульманские школы, образовательные центры и другая инфраструктура для последователей ислам.
Существует традиция, что именно в это время многие религиозные проповедники в мечетях страны проводят различные классы и обучают верующих чтению Корана.
Сухур в Йемене: хлеб, масло и молоко
В Йемене подготовка к Рамазану и покупки обычно ложатся на плечи женщин. Продукты и праздничные товары приобретаются заранее, чтобы во время священного месяца не отвлекаться на заботы, а посвящать себя молитвам.
Молитвы звучат во всех мечетях страны. Местные жители собираются в мечетях, чтобы читать Коран до сухура.
Согласно традициям Йемена, сухур обычно состоит из хлеба, кипяченого молока и топленого масла, смешанных в одной посуде. После приема сухура люди отправляются спать.
Яркие фонари и кино в Египте
В Египте каждый год наступление Рамазана отмечается красочными фонарями странной формы. Хотя эта традиция больше имеет культурное значение, она все же ассоциируется со священным месяцем.
Происхождение этого обычая остается неясным, единственное известное свидетельство связано с появлением фануса (разноцветного фонаря причудливой формы) в одну из ночей во времена династии Фатимидов, когда египтяне встречали Халифа Аль-Муизз ли-Дина, который прибыл в Каир в первый день Рамазана.
Чтобы осветить путь имаму, входящему в город, людям было приказано выставить свечи посреди темных улиц, закрывая их деревянными рамами, чтобы они не погасли.
С течением времени эти деревянные рамы были преобразованы в красивые фонари с разнообразными узорами и размещены по всему Египту, освещая улицы во время священного месяца.
А время от сухура до ифтара египтяне могут проводить за просмотром кино и сериалов. Это целая индустрия, когда непосредственно к Рамазану выбираются подходящие по сюжету картины. А иногда режиссеры специально снимают фильмы для Рамазана, выбирая интересные сюжеты, красивые декорации и известных актеров. Сюжеты сериалов разнообразны: начиная от бытовых историй заканчивая историческими и религиозными темами.
Ритуал очищения в Индонезии
В Индонезии тоже есть свои уникальные обычаи. По всему государству за день до Рамазана проводятся масштабные ритуалы «очищения».
В малых населенных пунктах до наших дней дошла особая очищающая традиция, которая носит название «падусан» («купание»).
Данный ритуал является свидетельством смешения религии и местной индонезийской культуры. Водные источники имеют важное значение в духовной культуре Явы и является обязательной частью очищения в священный месяц.
В народе считается, что эта практика появилась благодаря Вали Сонго – группе священников, имеющих высокое положение в обществе. Они были первыми миссионерами, распространявшими Ислам по всему острову Ява. На протяжении многих лет старейшины городов и деревень и религиозные лидеры самолично определяли источники для совершения падусана.
Однако это всё в прошлом и сейчас такой иерархии нет, люди сами ходят к ближайшим озерам и водоёмам или попросту очищаются у себя в ваннах.
Пушечный огонь в Ливане
Во многих странах Ближнего Востока в период Рамазана каждый день стреляют из пушек. Это делается, чтобы предупредить людей об окончании дневного поста. Это действо известно, как мидфа-аль-ифтар. Появилось оно 200 лет назад и происходит из Египта времен правления османского наместника и правителя Хош Кадама.
Всё это началось, когда Кадам проводил испытания новой пушки и, по чистой случайности, выстрелил из неё. Звук выстрела распространился по всему Каиру, многие жители восприняли это, как сигнал об окончании поста. Граждане благодарили своего растерянного правителя за находчивость, а его дочь, Хаджа Фатма, уговорила отца сделать это традицией.
Таким образом, данная практика появилась во многих мусульманских странах, в это число входит и Ливан.
«Хлеб пустыни» в ОАЭ
В первую ночь Рамазана в ОАЭ семья собирается в доме главы семьи мужского пола, обычно дедушки, на свой первый ифтар. В ОАЭ и других странах Персидского залива финики считаются «хлебом пустыни» – именно с фиников начинается трапеза.
Традиционным блюдом на ифтар является также харис (блюдо из мяса и пшеницы, которое готовят несколько часов) или, например, десерт из фиников маамуль (мука, финики, специи и мед) или сливочный хлебный пудинг умм али.
Стрельба из пушки здесь также является неотъемлемой частью Рамазана. Каждый день в течение священного месяца один выстрел возвещает об окончании поста.
Запреты на употребление еды и напитков в течение дня (а также запрет курения) касается мусульман, но проявлять уважение и воздерживаться от перечисленного в общественных местах – очень рекомендуется.
Хотя закон до сих пор предусматривает штраф до 2000 дирхамов ($544) за прием пищи в общественных местах во время Рамазана, общая практика в Дубае значительно изменилась за последние несколько лет.
Кафе и ресторанам ранее требовалась лицензии для работы в дневное время, а также установка специальных ограждений или штор, которые определяли зоны, где не постящиеся могут спокойно есть и пить. Но два года назад это правило отменили и теперь эти ограждения необязательны.
Кстати, во время Рамазана Дубай буквально пестрит не только праздничными украшениями, но всевозможными объявлениями об акциях и скидках в магазинах, отелях и ресторанах.
Городские глашатаи в Марокко
В течении всего Рамазана по улицам и районам Марокко ходят нафары – городские глашатаи, облаченные в традиционные одежды-гандоры, тапочки и шляпы.
Своими мелодиями они отмечают начало рассвета. Выбранный жителями за порядочность и честность нафар идёт по городу и трубит в свой рог, чтобы разбудить всех на сухур.
Эта традиция восходит к 7-у веку, когда единомышленник пророка Мухаммада шёл по улицам на рассвете и распевал молитвы.
Общество воздаёт нафару компенсацию за его труд в финальную ночь Рамазана.
Барабанщики в Турции
Ещё во времена правления османов в Рамазан постящиеся люди просыпались ранним утром от звуков барабанов для сухура. Хоть период властвования Османской империи давным-давно прошёл (и люди изобрели такое «чудо», как будильник), более 2000 барабанщиков ходят по улицам Турции, сообщая о начале сухура.
Музыканты облачаются в классические османские костюмы, с фесками и жилетами, обрамлённые украшениями с фольклорными мотивами. При хождении с давулом (турецким барабаном), барабанщики полагаются на сердечность жителей, которые дают им бахшиш (чаевые) или даже приглашают их разделить трапезу на сухур.
Обычно бахшиш собирается два раза за весь священный месяц.
Для мотивации молодого поколения чтить и сохранять эту древнюю традицию, турецкие власти создали членские билеты для барабанщиков.
Игра в майбес в Ираке
Поздним вечером после окончания дневного поста в Рамадан иракские мужчины самого разного возраста собираются, чтобы сыграть в майбес, или кольца. В игре участвуют две команды, которые иногда состоят из десятков игроков.
Игра начинается с того, что лидер команды держит кольцо в руках, скрытых куском ткани. Другие игроки должны держать кулаки прижатыми к коленям. Лидер незаметно передает кольцо одному из участников своей команды, а другая команда должна угадать, у кого кольцо, ничего не спрашивая.
Точное происхождение этой игры неизвестно, однако она имеет большую культурную и историческую ценность. В прошлом власти Ирака организовывали такие игры для целых общин. В них участвовали сотни человек со всей страны.
Эта практика была приостановлена из-за войны. Некоторые опасались, что традиция будет утеряна, однако в последние годы игра в майбес вернулась - на этот раз по инициативе снизу, от простых иракцев.
Сехеривала в Индии
В Индии в Рамазан существует такая традиция: специальные люди – сехеривала бродят по улицам ранним утром воспевая имя Всевышнего Аллаха и пророка Мухаммада, чтобы разбудить постящихся к сухуру.
Сехеривала начинают свой обход в 2:30 утра. Они берут с собой палки или трости для того, чтобы стучать ими в двери и стены домов.
Большинство сехеривала стали ими из-за семейного наследия, традиция передаётся из поколения в поколение.
Собрания женщин в Пакистане
В конце месяца, накануне празднования Ураза-байрам, в Пакистане проходит Чанд Раат - праздник, когда после вечернего разговения девушки и женщины отправляются на местные базары, чтобы купить яркие браслеты и украсить руки и ступни узорами из хны.
К Чанд Раат торговцы украшают свои лавки и работают до раннего утра. Местные жительницы открывают мастерские с хной рядом с магазинами украшений, чтобы было проще привлечь покупательниц.
Атмосфера людных рынков на Чанд Раат - еще один пример общинного духа, живого и торжественного в предвкушении празднования на следующий день.
«Смотрители луны» в Южной Африке
Первый полумесяц луны символизирует собой конец месяца Рамазан. Эта практика не очень популярна в мире, но она сохранилась в Южной Африке, и поэтому там до сих пор есть маан кикера – «смотрители луны» (в переводе с африкаанс «наблюдатели за луной»).
Только маан кикера, избранные судебным советом мусульман Южной Африки, имеют полномочия, чтобы заявить о «статусе» луны.
Находясь на берегу набережной Си-Пойнт, у залива Три-Якорь или на вершине Сигнал-Хилл, маан кикера обязаны сообщить всей мусульманской общине о приближении Ид-аль-Фитр.
У смотрителей нет при себе никаких наблюдательных приспособлений, они различают Луну невооруженным глазом.
Песни ромских мусульман Албании
Много веков члены мусульманского общества рома, относящегося к Османской империи, знаменовали начало и конец поста укоренившимися песнопениями.
Ежедневно весь Рамазан люди маршируют назад и вперед по улицам, играют на лодре (самодельном двустороннем цилиндрическом барабане, покрытом овечьей или козьей шкурой).
Зачастую мусульманские семьи приглашают марширующих людей к себе в дом, чтобы те сыграли традиционные баллады и отпраздновали начало долгожданного ифтара.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Именно с этой точки зрения можно рассматривать книгу «Салам, Узбекистан», недавно вышедшую в каирском издательстве «Дар аль-Мустакбаль аль-Араби», автором которой является журналист Ахмад Джасим аз-Зубайди. Эта книга родилась не из мимолётного удивления туриста и не из отстранённой объективности исследователя. Она представляет собой взгляд арабского журналиста, который живёт в Узбекистане с 1983 года, создал здесь свою семью и на протяжении десятилетий был свидетелем происходивших в стране преобразований, пока она, по его собственным словам, не стала для него второй родиной.
Эта сложная дистанция между принадлежностью и отчуждением, на мой взгляд, и придаёт книге её особую ценность. Человек, долго живущий вдали от родины, становится частью повседневной жизни страны пребывания, но при этом сохраняет способность сравнивать и удивляться тому, что уже не замечают местные жители. В этом и заключается парадокс: человек, пришедший извне, порой способен увидеть то, чего больше не замечают те, кто привык к этому месту. Не потому, что жители этого не знают, а потому, что длительная привычка превращает исключительное в обыденное, ценное – в привычное, а великое культурное наследие в молчаливую часть окружающего пейзажа.
С этой позиции Аз-Зубайди заново открывает Узбекистан для арабского читателя, а возможно, и для самих узбекистанцев. Он видит в Бухаре, Самарканде, Хорезме и Термезе не просто исторические города, а читает в них многослойную религиозную и научную память и через них возвращает к жизни образы великих учёных, чьи имена неразрывно связаны с историей исламской цивилизации: Аль-Хорезми, Аль-Бируни, Ибн Сины, Аль-Бухари, Ат-Термизи, Аль-Матуриди, Аз-Замахшари и многих других. Эти имена появляются в книге не просто как перечень поводов для гордости прошлым, а как свидетельство того, что Центральная Азия в важные периоды истории являлась центром производства знаний, а не лишь географической периферией цивилизации.
Журналистский опыт автора отчётливо проявляется в построении повествования. На протяжении многих лет Аз-Зубайди сотрудничал с арабскими средствами массовой информации, передавая из Узбекистана репортажи и наблюдения о политической, социальной, культурной и духовной жизни страны. Это сформировало у него особое умение видеть событие и связывать его с более широким контекстом. Поэтому книга постоянно движется между историей и современностью, между фактом и личным наблюдением, между общим повествованием и личным свидетельством. Именно это сочетание является одной из её сильных сторон, поскольку оно спасает материал от сухости чисто исторического изложения. Однако самое примечательное в книге заключается не только в обращении к прошлому, но и в том, каким образом автор стремится показать его продолжение в настоящем. Для него история не ограничивается прославлением имён учёных или красотой исламской архитектуры. Она должна превращаться в современное сознание, институты и культурные проекты.
Проект Центра исламской цивилизации в Ташкенте занимает центральное место в общей концепции книги. Автор рассматривает его как выражение возрождения цивилизационной памяти и её представления языком современности. Более того, как он отмечает во введении, сама идея книги возникла благодаря его многолетнему наблюдению за реализацией этого проекта и сбору связанных с ним материалов и документов. Та же идея проявляется и в особом внимании книги к рукописям, их сохранению, цифровизации и переводу, а также к сотрудничеству с научными и культурными учреждениями за пределами страны. Всё это придаёт понятию «возрождение наследия» гораздо более широкий смысл, чем просто реставрация памятников или риторическое обращение к прошлому. Наследие становится предметом исследования, образования и культурного обмена. Именно здесь книга поднимает важный вопрос: каким образом народ может вернуть себе своё прошлое, не замыкаясь в нём? Как превратить наследие из объекта гордости в устойчивую культурную и интеллектуальную силу?
Аз-Зубайди также представляет ислам в Узбекистане как цивилизационный, нравственный и общественный феномен, а не только как систему религиозных обрядов. Он неоднократно акцентирует внимание на умеренности, терпимости и сосуществовании, а также на стремлении соединить религиозную идентичность с требованиями современности. Особенно ясно это проявляется в его представлении модели развития, где экономический, технологический и образовательный прогресс рассматривается как возможность модернизации общества без разрыва с его культурными и духовными корнями. Это одна из наиболее значимых тем книги, поскольку она переводит читателя от размышлений о прошлом к размышлениям о взаимосвязи идентичности и перемен.
Но наиболее сильный голос в «Салам, Узбекистан» звучит тогда, когда журналист отступает на второй план, а вперёд выходит человек. В некоторых эпизодах место перестаёт быть просто географическим названием или историческим объектом и становится эмоциональной связью. Автор раскрывает этот аспект, рассказывая о некоторых святынях, которые он регулярно посещает и о душевном покое, который находит там. В такие моменты книга становится особенно искренней и глубоко личной, поскольку писатель не только объясняет другим ценность этих мест, но и показывает, каким образом они стали частью его собственной личности. И поэтому название книги следует понимать как нечто большее, чем просто приветствие.
«Салам, Узбекистан» – в определённом смысле акт благодарности. Во введении Аз-Зубайди признаётся, что его долго не покидал вопрос: как отблагодарить народ, который подарил ему тепло, щедрость и достойную жизнь? Ответ он нашёл в писательском труде.
Таким образом, читатель сталкивается с произведением, которое с самого начала несёт в себе эмоционально окрашенную позицию и не претендует на полную нейтральность по отношению к своему предмету. Эта эмоциональная близость одновременно является и сильной стороной книги, и пространством для критического осмысления. Естественно, что на некоторых страницах преобладает язык восхищения, обусловленный многолетней связью автора со страной и его благодарностью ей. Однако более широкое присутствие критического анализа сделало бы книгу ещё сильнее. Описание культурной и социальной модели не теряет своей ценности, когда наряду с достижениями рассматриваются и существующие вызовы; напротив, это придаёт повествованию дополнительную убедительность. В ряде мест было бы полезно сопоставить картины развития, терпимости и открытости с более глубоким анализом трудностей и противоречий, сопровождавших переход от советского периода к этапу восстановления религиозной и культурной идентичности.
Кроме того, значительный объём книги и богатство собранного материала иногда приводят к повторению отдельных идей в схожих формулировках, особенно тех, что касаются роли учёных, возрождения памяти, религиозной терпимости и связи прошлого с настоящим. Эти темы, безусловно, являются центральными, однако более сжатое изложение придало бы им ещё большую выразительность и сделало бы композицию более цельной. Ведь хорошему материалу не всегда требуется повторение для подтверждения своей ценности. Иногда именно краткость позволяет наиболее ярко подчеркнуть основную мысль.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос документирования. Книга содержит большое количество исторических фактов, цитат и статистических данных, а также повествований, связанных с некоторыми святынями и народными религиозными персонажами. В отдельных случаях духовная память переплетается с историческим повествованием. Такое сочетание обладает собственной культурной ценностью, однако требует более чёткого разграничения между документально подтверждёнными фактами, народными преданиями и личными впечатлениями автора. Если это будет учтено в последующих изданиях, то справочная ценность книги значительно возрастёт наряду с её журналистской и литературной значимостью. Тем не менее все эти замечания не умаляют главного достижения книги. Её ценность заключается не в попытке представить исчерпывающую историю Узбекистана и не в стремлении стать академическим исследованием в строгом смысле этого слова. Её ценность – в характере свидетельства, которое она предлагает читателю.
Перед нами арабский журналист, проживший более четырёх десятилетий внутри другого общества, наблюдавший его изменения и затем попытавшийся заново представить его арабскому читателю, находясь в позиции, которая не является ни полностью внешней, ни полностью внутренней. Именно эта промежуточная позиция и создаёт уникальность книги.
Пожалуй, наибольшего уважения в опыте Ахмада Джасима аз-Зубайди заслуживает то, что он не превратил свою долгую эмиграцию лишь в личную биографию, а сделал её средством взаимопонимания и сближения двух культур. Эмиграция подарила ему необходимую дистанцию для наблюдения, многолетняя жизнь в стране – глубокое знание, а журналистика – инструмент для фиксации увиденного. Из сочетания этих факторов и родилась книга «Салам, Узбекистан» – свидетельство о стране и одновременно об отношениях человека с местом, в котором он живёт. Поэтому наиболее справедливой оценкой автора будет не чрезмерное восхваление и не попытка возвести книгу на недосягаемый пьедестал, а признание того, чего он действительно достиг: он сумел вновь обратить внимание на детали, скрытые привычкой, превратить годы эмиграции в письменную память и создать интеллектуальный и человеческий мост между арабским миром и Узбекистаном. Возможно, именно эта мысль остаётся самым глубоким посланием книги: человеку порой необходим взгляд со стороны, чтобы осознать ценность того, что он видит каждый день. Привычка дарит месту чувство спокойствия и устойчивости, но иногда скрывает его красоту. Взгляд же эмигранта, соединённый с опытом и знанием, способен вернуть привычному его удивительность, памяти – её присутствие, а благу – его подлинный смысл.
Подготовил Г.Хонназаров. УзА
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана