Узбекистан представил в ЮНЕСКО инициативы по продвижению просвещенного ислама
В штаб-квартире ЮНЕСКО состоялась международная панельная дискуссия на тему «Борьба с исламофобией: продвижение прав человека через образование, культуру и диалог», сообщает ИА «Дунё».
Мероприятие организовано при содействии Постоянного представительства Узбекистана совместно с Группой ОИС при ЮНЕСКО и приурочено к 15 марта – Международному дню борьбы с исламофобией.
Целью мероприятия стало продвижение образования, культуры и диалога как ключевых инструментов противодействия дискриминации, предубеждениям и нетерпимости.
В дискуссии приняли участие более 200 представителей государств-членов ЮНЕСКО, дипломатического корпуса, экспертных кругов и гражданского общества.
Высокий представитель ООН по Альянсу цивилизаций Мигель Анхель Моратинос в своем видеообращении к участникам подчеркнул, что противодействие антимусульманской ненависти требует перехода от деклараций к практическим мерам в сфере образования и культуры.
В конференции от Узбекистана в качестве панелиста принял участие заместитель директора Международного научно-исследовательского центра Имама Матуриди Шахзод Исламов, который представил участникам подходы Узбекистана к продвижению религиозной толерантности, межкультурного и межрелигиозного диалога, а также противодействию исламофобии на основе просвещения, научного наследия и культуры мира.
Подчеркнуто, что Узбекистан последовательно продвигает идеи просвещенного ислама, взаимоуважения и общественного согласия. Было отмечено, что богатое интеллектуальное наследие Мовароуннахра, связанное с именами Имама Бухари, Имама Термизи, Имама Матуриди, Ибн Сины, Аль-Беруни, Аль-Хорезми и других выдающихся мыслителей, продолжает служить прочной духовной и научной основой для продвижения гуманистических ценностей в современном мире.
Особое внимание было уделено системной работе, проводимой в Узбекистане по предупреждению радикализма, экстремизма и исламофобии. В этой связи была подчеркнута значимость инициативы Президента Узбекистана о принятии специальной резолюции «Просвещение и религиозная толерантность», выдвинутой на 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, а также последующих международных усилий страны по продвижению межрелигиозного согласия и культуры мира.
В качестве ключевых элементов узбекского опыта были обозначены обеспечение межэтнического и межконфессионального согласия, совершенствование правовой базы в сфере свободы совести, сохранение и изучение исламского рукописного наследия, а также воспитание молодежи в духе просвещения, уважения и толерантности. Было подчеркнуто, что сегодня в Узбекистане в мире и согласии проживают представители более 130 национальностей и 16 религиозных конфессий, а принцип «Толерантное общество - стабильное государство» рассматривается как один из важнейших факторов общественной устойчивости.
В рамках реализации инициативы Президента Узбекистана, озвученной в ходе 43-й Генконференции ЮНЕСКО в г.Самарканде, отдельно в ходе дискуссии был презентован Центр исламской цивилизации в Узбекистане как крупная научно-просветительская, культурная и музейная платформа, призванная соединить богатое духовное и научное наследие страны с современными задачами развития. Было отмечено, что Центр ориентирован на изучение, сохранение и международное продвижение исламского наследия Узбекистана, включая рукописи, исторические источники, артефакты и вклад выдающихся мыслителей региона в мировую цивилизацию. Особое внимание уделяется современным форматам популяризации этого наследия, в том числе через музейные экспозиции, цифровой контент, научные каталоги и образовательные проекты.
В целом представители ЮНЕСКО высоко оценили проводимые в Узбекистане реформы по укреплению межрелигиозной толерантности, межкультурного диалога и свободы совести. Было отмечено, что политика Узбекистана по продвижению идей просвещенного ислама, культуры мира и сохранению исламского наследия вносит важный вклад в развитие инклюзивного общества. В ЮНЕСКО также положительно отметили возрастающую роль Узбекистана в продвижении международной повестки толерантности и межцивилизационного диалога.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Американский исследователь: Определяющая роль Хадиджы (мир ей) в истории ислама
Декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне (Tarleton State University), в своей книге исследовавший роль и влияние Хадиджы (мир ей), супруги Пророка ислама (с.а.с.), в становлении раннего ислама, заявил: "Именно Хадиджа (мир ей), а не его дядя Абу Талиб, сыграла более важную роль в поддержке и защите Пророка (с.а.с.)».
10-е число месяца Раби аль-авваль — это не просто дата в календаре, а точка отсчета одного из самых важных союзов в истории человечества. В этот день связь между Пророком (с.а.с.) и Хадиджей (мир ей) стала не просто браком, а стратегическим союзом, заложившим первые основы исламской цивилизации в суровых условиях Мекки.
Этот союз, в котором богатство и статус Хадиджи (мир ей) стали опорой для миссии Пророка (с.а.с.), позволил нести тяжкое бремя откровения в годы одиночества и изгнания ислама, становясь исцелением для сердец верующих.
Имран Икбал аль-Бадави, декан факультета изящных искусств Техасского университета в Тарлтоне, в своей книге *«Королевы и пророки: как знатные арабские женщины и святые мужи формировали язычество, христианство и ислам»*, бросает вызов традиционным нарративам о Хадидже (мир ей), представляя ее как ключевую фигуру в религиозных и культурных преобразованиях Аравии VI–VII веков.
В главе под названием «Хадиджа, Мухаммад и противостояние христианства и язычества» он описывает Хадиджу (мир ей) не просто как жену Пророка, а как могущественную аристократку Мекки, чье экономическое влияние и смелое противостояние патриархальным нормам сыграли решающую роль в формировании послания раннего ислама. Эта глава также исследует, как поддержка Хадиджи (мир ей) позволила Пророку (с.а.с.) противостоять господствующей в Мекке политеистической системе.
Ниже представлен перевод интервью Имрана Икбала аль-Бадави Международному кораническому информационному агентству (IQNA):
IQNA: В вашей книге Хадиджа (мир ей) представлена не просто как поддерживающая супруга, а как историческая фигура, изменившая ход событий. Как этот образ дополняет или оспаривает традиционные исламские нарративы о ее роли?
Представляя Хадиджу (мир ей) в таком ключе, я преследую две основные цели.
Во-первых, она принадлежит к древнему ряду знатных женщин, которые формировали историю, культуру и религию Аравии и Ближнего Востока. К ним относятся королевы, прорицательницы, воительницы, главы племен и другие выдающиеся личности. Некоторые из этих женщин были связаны с прототипами божественности, которые позже были использованы и переосмыслены авраамическими религиями.
Во-вторых, арабские источники, включая повествования сиры (жизнеописания), не отдают должного Хадидже (мир ей). В профессиональных и личных отношениях с Мухаммадом (с.а.с.), как до начала миссии, так и в начале пророческого периода, она была более доминирующим партнером. Кроме того, эти источники страдают от дисбаланса: они приуменьшают христианское и «правоверное» происхождение семьи Хадиджи (мир ей), одновременно идеализируя семью Мухаммада (с.а.с.), которая была языческой. Я убежден, что Хадиджа (мир ей) сыграла куда большую роль в защите Пророка, чем его дядя Абу Талиб.
IQNA: Учитывая, что ранние исламские источники представляют собой смесь биографий, агиографий (святых преданий) и устных рассказов, как вы при изучении таких фигур, как Хадиджа (мир ей), проводите границу между историческим фактом и интерпретативными слоями?
Чтобы поставить Хадиджу (мир ей) в центр повествования и при этом предложить более историчный взгляд, я учел несколько критериев. Моя книга разъясняет, что средневековые отчеты сиры и хадисов по сути больше связаны с формированием идентичности, чем с фиксацией исторических фактов.
В сообщениях о Хадидже (мир ей) много литературных приемов и противоречий, включая использование полемических доводов, преувеличений, анахронизмов, символизма и поздних вставок. Из-за нехватки документальных свидетельств о самой Хадидже (мир ей), мой портрет основан на существующих моделях поведения знатных арабских женщин той эпохи, о которой у нас имеются доказательства.
IQNA: Вы делаете акцент на экономическом и социальном могуществе Хадиджи (мир ей). Как ее статус помог Пророку в продвижении ислама в патриархальном обществе Мекки?
Бесспорно, это так. Согласно источникам, Абу Талиб, дядя Пророка, уже не был в состоянии поддерживать его и даже поощрял его искать работу в другом месте. Хадиджа (мир ей) спасла его от перспективы нищеты и нестабильности — особенно в то время, когда Мухаммад (с.а.с.) был молодым человеком, пережившим сиротство.
Она также была его лучшим спутником и, весьма вероятно, играла для него роль, близкую к материнской. Источники также показывают, что Хадиджа обладала смелым и решительным духом: она уверенно действовала в противостоянии с мужчинами Курайша. Одним из примеров такой конфронтации была ситуация с дядями Мухаммада, которые были против их брака, но она одержала верх в этом противостоянии.
IQNA: В этой версии повествования важное место занимает Варака ибн Науфаль. Как вы считаете, свидетельствует ли его роль о некоторой богословской преемственности между христианством и ранним исламом или же она носит преимущественно символический характер?
Исследованию связи между христианством поздней античности и возникновением ислама и Корана посвящено множество работ.
В Аравии обнаруживается всё больше эпиграфических и археологических свидетельств того, что христианство было широко распространено в этом регионе еще до появления ислама.
Даже в арабских источниках встречается множество признаков и упоминаний христианских персонажей, мест и символов в обществе эпохи Пророка Мухаммада (с.а.с.).
Однако трудно с уверенностью сказать, насколько сильно Варака повлиял на Мухаммада (с.а.с.). Этому вопросу посвящены отдельные исследования.
Вместе с тем сира Пророка ясно свидетельствует о присутствии христианских святых и духовных лиц в окружении Мухаммада (с.а.с.). Это вновь связывает данную тему с Хадиджей (мир ей), поскольку Варака ибн Науфаль был ее двоюродным братом.
IQNA: Вы помещаете свое повествование в более широкий контекст религиозных преобразований поздней античности. Как история Хадиджи (мир ей) отражает более масштабные изменения на Аравийском полуострове в вопросах власти, религиозных убеждений и гендерных ролей?
Как я показываю в своей книге, в Аравии существовала длительная и непрерывная традиция «знатных женщин» — женщин, обладавших широкими полномочиями и значительным влиянием в обществе.
Они могли самостоятельно править, участвовать в войнах и заниматься торговлей.
Я утверждаю, что завоевание римлянами этих территорий примерно в 106 году н. э., а также распространение христианства и иудаизма в III–IV веках усилили патриархальные модели поведения в Аравии, в том числе в военной сфере.
На протяжении всего периода, известного как поздняя античность, власть знатных арабских женщин постепенно ослабевала. Более того, они всё чаще передавали свои полномочия мужчинам, которым доверяли, особенно святым мужам и религиозным деятелям.
Три главных примера, которые я рассматриваю для демонстрации этого исторического процесса, — Зенобия, царица Пальмиры, умершая в 274 году н. э.; Мавия, царица танухов, умершая примерно в 425 году; и Хадиджа (мир ей), знатная женщина из племени Курайш, умершая в 619 году.
IQNA: Учитывая ваш большой интерес к переосмыслению роли женщин в истории религий, какой вывод, по вашему мнению, должны сделать читатели вашей книги, особенно мусульмане, из вашего нового взгляда на Хадиджу (мир ей)?
В заключительной части книги я представил многочисленные выводы и уроки, касающиеся чрезвычайно важной роли знатных арабских женщин в формировании истории.
Однако в отношении Хадиджи (мир ей) необходимо напомнить о нескольких важных моментах.
Во-первых, самые продолжительные близкие отношения и деловое партнерство основателя ислама были связаны именно с женщиной — Хадиджей (мир ей).
Люди забывают, что Мухаммад (с.а.с.) был ближе к Хадидже (мир ей), чем к Абу Талибу, Абу Бакру или Умару. Кроме того, значительную часть своей жизни он провел с ней — дольше, чем с Аишей или другими своими супругами.
И, наконец, что важнее всего, гендерные отношения в современном исламе не были чем-то неизбежным или заранее предопределенным. Где сегодня в исламе место традиции брака по образцу Хадиджи? Разумеется, шиитская брачная традиция в большей степени, чем суннитская, сохраняет сходство с этой древней моделью.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
