В исламском мире принятие новой веры почти всегда сопровождалось переходом на арабскую графику. От Африки до Юго-Восточной Азии народы адаптировали арабскую вязь под свои нужды. Однако Мальдивские острова пошли по уникальному пути. По данным издания Исламосфера, здесь возникла письменность тана — система, которая выглядит по-арабски, но в своей основе скрывает секретный цифровой шифр.
Рождение из тайны
До появления таны мальдивцы использовали древние индийские алфавиты (эвейла акуру и дивес акуру), которые писались слева направо. Хотя ислам стал государственной религией еще в 1153 году, арабский алфавит так и не стал основным для дивехи – языка Мальдивских островов.
Тана появилась примерно в XVI–XVII веках. Долгое время она существовала как «тайное письмо» интеллектуальной элиты и мастеров магических практик. Происхождение тааны уникально для всех систем письменности в мире: её буквы — это видоизмененные цифры. Первые девять согласных алфавита были взяты из арабских цифр, а следующие девять — из староиндийских. Оставшиеся знаки были добавлены позже для передачи специфических звуков. Чтобы окончательно запутать непосвященных, порядок букв в алфавите был намеренно перемешан.
Исламский облик при национальном характере
К XVIII веку тана окончательно вытеснила старые системы письма. Это был компромисс для мальдивской знати, которая хотела сохранить культурную самобытность, не переходя полностью на арабскую графику. Текст в тане стал писаться справа налево, как в арабском языке, а для обозначения гласных стали использовать диакритические знаки (черточки и точки) над буквами, что сделало страницу текста визуально похожей на арабскую. Несмотря на внешнее сходство с графикой Корана, сами знаки оставались исконно мальдивскими. Это позволяло четко разделять сакральный арабский язык и повседневный дивехи.
Особое место в письменности заняло написание имени Всевышнего. Слово «Аллах» — это, пожалуй, единственное и безусловное исключение в современной тане: его никогда не записывают буквами мальдивского алфавита. Вместо этого в текст вставляется традиционная арабская лигатура (الله). Это правило распространяется на имена собственные. В результате получается, что такие имена, как Абдуллах пишутся как сочетание таны и арабской графики — އަބްދުﷲ. Также устойчивые религиозные выражения, такие как «иншааллах» (Если даст Аллах), в печатных текстах и официальных документах стараются писать полностью на арабском языке.
Вызов цифровой эпохи
Сегодня тана переживает непростые времена. В мессенджерах и социальных сетях мальдивская молодежь часто использует латинскую транслитерацию. Это привычка, укоренившаяся еще с 1970-х годов, когда первые компьютеры не поддерживали местный шрифт.
Однако называть тану «умирающей» преждевременно. Для мальдивского общества сохранение своего письма — это вопрос защиты исламской идентичности. Поскольку структура таны (направление письма и огласовки) неразрывно связана с арабской традицией, отказ от неё воспринимается как культурная потеря. Сегодня государство предпринимает активные шаги для защиты таны: все официальные документы, государственные сайты и школьное обучение по-прежнему жестко привязаны к ней. Также власти активно поддерживают внедрение таны в цифровые интерфейсы и смартфоны, закрепляя её статус единственного официального языка.
Тана — это не просто алфавит, а живой памятник тому, как небольшой народ смог сохранить свою уникальность на перекрестке великих цивилизаций, превратив обычные цифры в национальное достояние.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Гробница великого исламского мыслителя, суфия и государственного деятеля Алишера Навои в афганском Герате представляет собой архитектурный памятник с драматической судьбой, на которую прямое влияние оказали политические потрясения региона. В наши дни она находится в центре международного дискурса, где сталкиваются современные амбиции и правила сохранения мирового культурного наследия, передает Исламосфера.
Великий меценат
Хазрат Алишер Навои скончался в 1501 году и был погребен в Герате, который во времена династии Тимуридов являлся одним из главных интеллектуальных и духовных центров мусульманского мира. Поэт упокоился на территории грандиозного религиозно-архитектурного ансамбля Мусалля, возведенного по приказу королевы Гаухаршад-бегим. В конце XV века над его могилой был построен первый изящный мавзолей.
Навои сам внес значительный вклад в преобразование региона. Будучи главным визирем султана Хусейна Байкары, он тратил колоссальные личные средства на социальную и религиозную инфраструктуру. Поэт на личные средства построил и отреставрировал около 40 караван-сараев, 17 мечетей, 9 общественных бань и 20 водоемов. К сожалению, практически все эти постройки были уничтожены временем и войнами, хотя наследие Навои отчасти сохраняется в Соборной мечети Герата, реконструкцию которой он лично спроектировал и профинансировал, и в мавзолее на могиле великого поэта Аттара в иранском Нишапуре.
Навои был видным деятелем суфийского ордена накшбандия и учеником великого Абдрахмана Джами. В последние годы жизни он полностью отдалился от государственных дел и жил в скромной келье (худжра) на территории созданного им же благотворительного комплекса «Ихласия». К нему непрерывным потоком шли паломники, ученики и простые люди, искавшие его благословения, духовного совета или материальной помощи. Когда в 1501 году Навои скончался, его похоронили рядом с этой кельей, и его могила, на которой спустя некоторое время был возведен мавзолей, на протяжении веков оставалась местом народного паломничества.
Уничтожение Мусаллы и проект 1950 года
В 1885 году в ходе геополитического противостояния с Российской империей Мусалля была взорвана. Мавзолей Навои превратился в руины, а могила на десятилетия осталась под открытым небом. Возрождение памятника началось в 1950 году благодаря частной инициативе. Гератский купец и меценат Хаджи Гуломхайдар Мухторзода на собственные деньги нанял рабочих и профинансировал строительство нового здания. Проект разработал известный афганский историк, археолог и архитектор Фикри Сельджуки. Он сознательно отказался от помпезности, спроектировав строгое купольное здание из традиционного кирпича, которое гармонировало с уцелевшим по соседству мавзолеем королевы Гаухаршад-бегим.
Вето ЮНЕСКО на «самаркандизацию» памятника
За годы многолетних гражданских войн в Афганистане мавзолей Фикри Сельджуки серьезно пострадал от обстрелов, а его стены покрылись трещинами. В мае 2013 года местные мастера провели его первый косметический ремонт.
Новый виток в истории гробницы произошел в 2021 году, в преддверии 580-летия мыслителя. Правительство Узбекистана разработало масштабный проект реставрации комплекса. Однако узбекские архитекторы предложили радикальный подход: полностью снести послевоенное купольное здание афганского зодчего и выстроить на его месте масштабный мемориал. Проект Ташкента подразумевал возведение входных пилонов в виде раскрытых книг, крытых боковых террас (айванов) и полную облицовку стен яркой мозаикой и голубой майоликой в стиле Самарканда и Бухары.
Министерство культуры Афганистана и эксперты ЮНЕСКО категорически отказались утверждать данный проект. Международная комиссия заявила, что полный снос существующего здания нарушает принципы аутентичности. Специалисты посчитали, что «самаркандизация» уничтожит строгий, сдержанный и исторически оправданный гератский стиль памятника.
Текущий статус
Из-за вето ЮНЕСКО амбициозный строительный план Узбекистана был заморожен. Сегодня на территории мемориала проводятся исключительно точечные консервационные работы по укреплению существующих конструкций и благоустройству территории. Основную поддержку в сохранении исторического ландшафта оказывают международные организации, в частности Гуманитарный фонд Ага Хана, обладающий колоссальным опытом бережной реставрации памятников Герата.
При этом вопрос сохранения наследия великого поэта не сходит с политической повестки. Официальный Ташкент регулярно поднимает тему гробницы Алишера Навои на дипломатических переговорах с правительством в Кабуле, стараясь найти компромисс между сохранением исторической подлинности здания 1950 года и необходимостью достойного увековечивания памяти мыслителя.
Мавзолей в Герате продолжает сохранять свой статус места зиярата (паломничества). Новые власти Афганистана не препятствуют ее посещению, однако строго контролируют ритуалы у могилы, допуская лишь молитвы за упокоение души мыслителя и пресекая любые не приветствуемые ими народные и суфийские обряды.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана