В Духовном управлении мусульман Республики Татарстан под председательством муфтия Камиля Самигуллина состоялся круглый стол, посвящённый проблеме искажённых переводов исламской литературы и их переизбытка на книжном рынке России. В работе собрания приняли участие заместители муфтия, члены Совета улемов ДУМ РТ, имамы, учёные-религиоведы, юристы.
По данным IslamNews, круглый стол был организован по результатам контрольной закупки исламских книг в магазинах Казани — такое исследование ДУМ РТ провело после многочисленных обращений мусульман о качестве и содержании разных религиозных книг.
Муфтий Камиль Самигуллин посетовал на множество вольных толкований оригинальных мусульманских текстов, в том числе Корана и хадисов: «Владение двумя языками еще не дает права каждому желающему переводить, например, книги по медицине или другой науке. В случае с исламской литературой некомпетентные переводчики из-за незнания терминов и непонимания темы подменяют понятия, исключают и опускают оригинальные тезисы авторов, допускают грубейшие ошибки. Для перевода книги недостаточно владеть арабским и русским языками — человек должен иметь тахассус, то есть быть специалистом в выбранной области богословской науки. Более того, даже хорошее знание фикха или акиды еще не означает, что ты сможешь достоверно перевести любой хадис. А переводить, искажая смысл и не понимая тему — это преступление. По сути переводчик — это второй автор с той же ответственностью».
Контрольная закупка показала изобилие переведённых книг об исламе, среди которых немало изданий деструктивного и противоречивого характера с низким богословским качеством, сообщили в республиканском ДУМе.
Старший научный сотрудник Центра научно-аналитической информации Института востоковедения РАН Ринат Патеев, согласившись с поставленной проблемой, отметил: «Религиозные тексты — это очень сложная вещь. Ни один перевод не отражает то, что вложено в оригинальный арабский текст. При этом на сегодняшний день часто встречается такая ситуация, что очень быстро, непонятно в каких условиях, кем и где готовится большое количество переведенной литературы. Это все попадает на рынок книжной продукции, в интернет, в средства массовой информации. И эти переводы, эта определенная интерпретация религиозных источников зачастую несут деструктивный характер». Он также обозначил последствия распространения недостоверных переводов — деятельность различных радикальных, экстремистских, террористических группировок. При этом Ринат Патеев подчеркнул, что запретительные меры в этом вопросе не будут эффективными, и призвал мусульманских учёных готовить и издавать качественную выверенную религиозную литературу с разъяснениями, которые будут понятны широкой массе верующих.
Директор Центра изучения Корана и Пречистой Сунны Фарид Салман также отметил масштаб проблемы: «Сегодня стоит критически не вопрос с избыточностью неправильных переводов, а с дефицитом правильных переводов. Поэтому мусульманский книжный рынок заполнен некачественной продукцией. И отсюда возникают проблемы: после прочтения искажённого перевода у человека возникает неправильное понимание исламской мысли, он заражается неправильной мыслью. Это приводит к печальным последствиям».
Учёный секретарь Совета улемов ДУМ РТ, руководитель отдела по шариатским вопросам ДУМ РТ, казый Казани Булат Мубараков поделился мнением, что изучение ислама по переводам книг недопустимо: «Тот, кто начинает читать эти переводы, начинает считать себя муджтахидом. Муджтахид — это учёный, достигший высочайшей степени в познании шариатских наук, понимающий контекст формирования исламских наук и их методологию. Но переводы читают люди, не имеющие религиозных знаний. Они начинают толковать даже хадисы и аяты, не зная контекста, а это невозможно. Переводы и толкования следует готовить не для широкого круга читателей, а только в качестве справочного материала».
Участники круглого стола сошлись на том, что искажённые переводы и толкования исламских книг приводят к неверному восприятию мусульманских ценностей, наносят удар по имиджу ислама и исламской науки и в некоторых случаях создают межнациональные и межрелигиозные конфликты. В этой связи вопрос обеспечения населения выверенными, профессиональными переводами мусульманской литературы приобрёл особую актуальность.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана
Шри-Ланка, являясь одним из крупнейших островов Индийского океана, отличается поразительным этническим и религиозным разнообразием. Большинство ее населения представлено сингалами, исповедующими буддизм, и тамилами, преимущественно индуистами. Третью по численности населения группу составляют ланкийские мавры (самоназвание — ларакалла), на долю которых приходится около 9,3% жителей страны. Обладая уникальным этногенезом, этот народ на протяжении веков балансировал между южноазиатскими традициями и исламской верой, передает Исламосфера.
Происхождение и формирование этноса
Формирование общины ларакалла началось в VIII–XV веках. Арабские и персидские купцы активно осваивали торговые пути Индийского океана, используя Шри-Ланку как ключевой перевалочный пункт. Оседая в прибрежных городах, они вступали в браки с местными сингалками и тамилками. В этногенезе ланкийских мавров также участвовали мусульманские торговые касты из Южной Индии, такие как маппила и мараккар, прибывшие позже.
Островной исламский синкретизм
Оказавшись в изоляции от арабского мира, потомки ближневосточных купцов не ассимилировались, а создали свою уникальную культуру. Они продолжили занятия торговлей, монополизировав рынок пряностей.
Несмотря на арабские корни, родным языком ларакалла стал тамильский. Однако их диалект специфичен: он насыщен арабской, персидской и сингальской лексикой. До середины XX века они использовали уникальную письменность арви — записывали тамильские слова арабской графикой. Сегодня этот язык находится на грани исчезновения.
Матриархальные традиции
Также вразрез с классическими патриархальными традициями Ближнего Востока, мавры восточного побережья переняли у местных тамилов матрилинейный уклад. Каждый член общины от рождения принадлежит к клану матери, имущество и дома наследуются дочерьми, а после свадьбы муж обязательно переходит жить в дом жены.
Одежда и кулинария
В одежде и быту у ларакалла наблюдается синтез исламских и южноазиатских традиций. Мужской костюм состоит из традиционного южноазиатского саронга, который обязательно дополняется мусульманской шапочкой (топи) или узорчатой феской. Женщины носят классическое индийское сари, но драпируют его особым способом: свободный край ткани не перебрасывается через плечо, а оборачивается вокруг головы на манер хиджаба.
Кухня мавров знаменита на весь остров. Известнейшими блюдами являются цейлонский бирьяни (пряный рис с мясом по старинным рецептам арабских моряков) и десерт ватталаппам — нежный кокосовый пудинг с добавлением местного пальмового сахара джаггери, яиц и кардамона.
Суфийские традиции
Религиозная жизнь мавров тесно связана с суфийскими орденами Кадирия и Шазилия. Гробницы (зияраты) суфийских праведников в Берувеле и Галле до сих пор служат центрами паломничества, где проводятся ежегодные масштабные фестивали, напоминающие религиозные праздники Южной Индии.
Заложники двойственной идентичности
Исторический путь мавров на острове полон драматизма. В XVI–XVII веках они подверглись жестоким гонениям со стороны португальских колонизаторов, стремившихся монополизировать торговлю корицей и уничтожить ислам. Другим источником проблем стала их двойственная идентичность. В годы гражданской войны (1983–2009 гг.), когда тамилы пытались добиться независимости, община оказалась «меж двух огней»: тамильские сепаратисты требовали от них поддержки на основании общего языка, но мавры выбрали лояльность сингальскому правительству. Расплатой за этот выбор стали кровавые этнические чистки и массовое изгнание мусульман боевиками с севера острова. Даже в наши дни их положение остается шатким: возвращение ларакалла в Джафну и Маннар, где они исторически проживали, идет крайне медленно из-за земельных споров, а сама община периодически сталкивается со вспышками радикального сингальского национализма.
Пресс-служба Управления мусульман Узбекистана